По соседству с бывшим мужем

Марат разводит руками в стороны, указывая на хаос вокруг.
– Не видно? Переезжаю.
– Стесняюсь спросить, куда это ты переезжаешь! Прямо сюда?
– Нет, это перевалочный пункт. Вот сейчас отдохну, соберусь, и поеду дальше, – огрызается. – Конечно, сюда. А вот что ты здесь делаешь?
От наглости вопроса открываю и закрываю рот. Не могу решить, какой ответ будет правильным, да и не хочется отвечать, если честно. Хочется Марата упаковать в одну из этих коробок и бандеролью отправить куда-нибудь в Африку.
  
– А, ты курьер? – Марат вздёргивает брови.
– Что?
– Заказ мой привезла?
– Какой ещё заказ, Журавлёв? Я живу здесь!
– Нет, здесь живу я. С сегодняшнего дня. А ты, как обычно, что-то напутала, Агата. И если ты не привезла мой говяжий стейк, будь добра, покинь частную собственность. У меня ещё полно дел.
Не обращая больше на моё присутствие внимания, Марат подхватывает с пола коробку и тащит в другую комнату. Звенит и гремит чем-то, а я отчаянно пытаюсь убедить себя в том, что это мираж. Галлюцинация. Сон.
Щипаю себя за кожу на запястье.
Больно…
Значит, это всё реально. И бывший муж действительно собрался переезжать в квартиру напротив.
Хотя, почему собрался? Он уже переехал…
– Ты ещё здесь? Хочешь ещё что-то сказать? – Выходит Марат из комнаты, вытирает ладони о штаны.
– Нет. То есть да. Марат, ты не можешь здесь жить.
– Почему?
Теряюсь на короткое мгновение.
Почему?
По мне так очевидно, что бывшие супруги должны держаться друг от друга как можно дальше. Соседствовать, когда у вас за плечами семейная жизнь и болезненный разрыв – наитупейшая идея.
– Ты должен уехать отсюда, Журавлёв, – подбочениваюсь.
– С чего бы это?
– С того, что мы не можем быть соседями. Найди себе другую квартиру!
– Ещё бы я ни спрашивал советов о том, где мне жить, у бывшей жены, – стремительно подходит ближе. – Напомнить, Агата, что ты потеряла право что-либо решать?
– Пакуй свои грёбаные коробки и катись отсюда, – шиплю ему в лицо.
– Разбежался. Я купил эту квартиру и имею полное право здесь жить.
– Ты мог выбрать любую квартиру, но поселился напротив!
– Да если бы я знал! – С раздражением взмахивает руками. – Если бы я знал, что ты здесь живёшь, я бы на пушечный выстрел к этому дому не подошёл! Но увы, риелтор о таком досадном недоразумении умолчала! Всё, Агата, договор подписан, деньги уплочены. Разговаривать здесь не о чем!
– Никуда я отсюда не уйду, пока ты не съедешь!
– Прекрасно! – Ноздри его гневно вздрагивают.
Марат отворачивается, смотрит в стену, и мне кажется, что сейчас мы начнём какую-то игру – кто первый сдвинется с места, или…
– Марат! – Взвизгиваю, когда он резко подхватывает меня под колени и закидывает на плечо. – Поставь меня немедленно!
Молча выносит меня в подъезд, аккуратно ставит у двери.
– Ключи, – протягивает ладонь.
– Обойдёшься, – обиженно отворачиваюсь и копаюсь в сумочке.
Придурок!
В чуть подрагивающих пальцах зажимаю связку ключей. Тычусь в замочную скважину, проворачиваю и открываю дверь, но Марат впечатывает в полотно ладонь и давит, не позволяя войти.
Его грудная клетка прижимается к моим лопаткам.
– Понимаю, Агатик, как тебя это бесит. Ты всегда бесишься, когда что-то идёт не по плану. Но это жизнь. И в ней вечно всё идёт прахом. Смирись, что сейчас ты ни на что повлиять не можешь.
Зажмуриваюсь.
От накативших эмоций мутит, в ушах звон.
Наверное, развод переживается иначе, когда вы расстаётесь потому, что разлюбили.
И совсем другое дело, когда любовь ещё живёт в сердце. Я пыталась задушить в себе это чувство, правда, пыталась, но это ведь не сорняк, который можно просто выкорчевать с корнем…
– Отойди от меня! – Дёргаю плечами, стараясь избавиться от тяжести чужого тела. – Видеть тебя не хочу!
– Придётся. Нам придётся видеться очень часто, Агата, – Марат резко разворачивает меня лицом к себе. Дыхание перехватывает. – Утром в лифте. Вечером у почтовых ящиков. Мы будем постоянно пересекаться. Мы станем заклятыми соседями, Агатик. Хочется тебе этого или нет.
Тёмные глаза Марата смотрят прямо в душу. Внушают мне что-то, закладывая прямиком в подсознание.
Его слова татуировкой выжигаются на подкорке.
Упираюсь ладонями в его грудь, отталкивая.
– Катись к чёрту, Журавлёв! – Распахиваю дверь и прячусь в квартире.
Пытаюсь отдышаться и выровнять биение сердца, напоминающее больше суматошный лошадиный галоп.
Осторожно смотрю в глазок.
Марата на лестничной площадке уже нет, но это совершенно не умаляет паники, разрастающейся в груди…
 
Глава 3
 
Агата. 
Утром следующего дня, помятая и невыспавшаяся, заливаю в себя вторую чашку кофе подряд.
Сначала я долго ворочалась, пытаясь уложить в голове тот факт, что теперь мне придётся соседствовать с бывшим.
Факт укладываться отказывался наотрез.
Воспалённый мозг в ответ старался убедить меня, что всё произошедшее вечером мне просто почудилось, потому что таких вот странных, досадных совпадений просто не бывает!
Хотя, чего уж говорить, я невероятна «везуча». Марат, помню, часто смеялся над моей способностью находить неприятности на свою пятую точку. Если есть хоть один шанс из миллиона застрять в лифте, то я непременно им воспользуюсь. Если у меня в руках оказался кофе, то несдобровать всем белым рубашках в радиусе ста метров. Если где-то залили бетон, то…
В общем, вы поняли.
С неодобрением разглядываю в зеркало собственное отражение. Волосы сегодня слушаться не желают – торчат во все стороны, и чем больше я сбрызгиваю их лаком, тем сильней они топорщатся. Под глазами тёмные тени – доказательство того, что ночь я провела почти без сна.
Нет, я правда пыталась уснуть, однако, как только разум отключался, подсознание включало мне фильмы в стиле артхауса. В этих снах Арсений, громко смеясь, наблюдал за тем, как мы с Маратом готовим икру из кабачков…
Будильник на телефоне срабатывает, оповещая о том, что мне уже пора выходить.
Сегодня крайне важный день. Очень важный. Если всё пройдёт гладко, то моя цветочная мастерская получит шанс выйти на новый уровень, а значит, не за горами расширение.
Бизнес стал моим ребёнком. Тем, во что я без остатка вгрохала свои силы, время и всю нерастраченную любовь.
Перед выходом пригубляю кофе. Рука, дрогнув, не доносит чашку до рта. Кофе безобразной кляксой проливается на грудь, прямо на белоснежную, отпаренную блузку.
– Чёрт! Твою мать, Агата! – Сквозь зубы цежу проклятия.
Будильник снова верещит, и я, схватив с плечиков плотный шерстяной пиджак, накидываю его на плечи.
Вот так.
И пятна не видно!
На кого ты похожа, Агата? В таком вот виде собираешься покорять инвесторов?
Ничего. Никто ни о чём не узнает. Главное только не встретить сейчас Марата на лестничной площадке. Но судя по тому, что до глубокой ночи он таскал свои дурацкие коробки, он спит сейчас без задних лап.
Закинув сумочку на плечо, вылетаю из квартиры и тут же замираю как вкопанная.
Моя шикарная пальма, что занимала козырное место в углу у окна, сдвинута к дальней стене. На её месте стоит картонный мужик в костюме супергероя. И я конечно же догадываюсь, чьих это рук дело!
Нет, я это так не оставлю!
Маргарита Павловна, моя капризная пальма, обидится и облысеет мне назло, если ей станет недоставать солнца.
Подхватываю картонного мужика за причинное место. Оттаскиваю в сторону.
– Верни его туда, где взяла, – раздаётся голос за спиной.
Резко оборачиваюсь.
Марат, словно сошедший с обложки «Форбс», сложив руки на груди, наблюдает за моими посягательствами на свои попытки облагородить пространство.
  
– И не подумаю. Здесь стояла моя пальма!
– А, так это была твоя пальма? – Вздыхает с напускным сожалением. – Как жаль. Нет, честное слово, знал бы – и пальцем бы её не тронул!