Уловки любви

Она сделала все, что только могла придумать, чтобы они не достались ему.
Все. Даже продала собственную душу.
Грейс подавила в душе гнетущий ужас и стала смотреть, как ее сестры одна за другой подходят к Энн, чтобы обнять и поздравить. Здесь не было только Каролины, маркизы Веджвуд. И это не удивило Грейс: Каролина снова была беременна, и она, конечно, нашла себе стул и отдыхала.
  
Грейс улыбнулась. Пройдет не так много времени, и ее сестры с их семействами не смогут поместиться в одном доме. Их отца это должно поразить. Грейс перевела взгляд туда, где отец стоял в компании друзей и соседей. Когда она увидела, кто стоит рядом с ним, ее душа ушла в пятки. От одного только вида этого человека у нее пробегали мурашки по коже.
– А он-то что здесь делает? – спросила Каролина, которая стояла рядом.
Грейс принужденно улыбнулась и повернулась к сестре.
– Его пригласил отец. Все-таки он сосед.
– Он – сатана, который выдает себя за Божьего посланника.
Грейс сдержала дрожь и заставила себя сосредоточиться на чем-нибудь другом. На чем угодно, только бы не думать о бароне Фентингтоне. Он такой же мерзкий и отвратительный, как угроза, которую он собой представляет. Она отвела взгляд от барона Фентингтона и снова посмотрела на Энн и ее мужа.
– Прекрасная пара, правда?
– Да. – Каролина положила руку на плечо Грейс и слегка сжала его. – Ты, наверное, вздохнула с облегчением?
Грейс старалась казаться спокойной.
– Да, я рада, что все закончилось. В последнюю минуту всегда находятся какие-то мелочи, о которых нужно позаботиться.
– Я говорю не об этом, и ты это прекрасно знаешь.
Между сестрами повисло молчание. Потом Грейс перестала притворяться, что не понимает, о чем речь, и сказала:
– Да, я рада.
Она снова заставила себя посмотреть на мужчину, стоящего рядом с отцом. На барона. На человека, который хотел заполучить Энн для себя. Так же, как до этого – Мэри, старшую сестру Энн. И Сару – старшую сестру Мэри. Внешне Фентингтон производил впечатление респектабельного члена общества и благородного дворянина, но Грейс и ее сестры знали, что это не так. Этот человек был по сути своей глубоко порочным. И Грейс ни перед чем бы не остановилась, чтобы уберечь от него своих сестер.
Каролина наклонилась к ней поближе.
– Когда Энн сказала «согласна», мы все испытали такое облегчение, что я почти слышала наш общий вздох. Мне пришлось схватиться за край скамьи, чтобы не вскочить и не закричать от радости.
– Я знаю, со мной было то же самое.
– Грейс, как тебе удалось это сделать? Как ты не дала Энн попасть в его лапы?
– Это было не очень трудно, – солгала Грейс. – У меня был долгий разговор с отцом, и в конце концов он внял моим доводам.
– Почему-то мне в это не верится, – скептически заметила Каролина.
Грейс слышала в ее словах нескрываемую неприязнь к отцу. С такой же неприязнью о нем говорили и все остальные сестры.
– Что тебе пришлось ему пообещать, чтобы не дать ей попасть в руки этому развратнику? – спросила Каролина.
Грейс огляделась, убеждаясь, что их никто не может подслушать.
– Я просто сказала отцу, что по финансовым соображениям Энни гораздо выгоднее выйти за Уэксли, хоть у него и нет титула, чем за барона Фентингтона.
Каролина издала невеселый смешок.
– Кто бы мог подумать, что вопрос, кому отдать Энн в жены, отец решит по весу монет, предложенных за ее руку. Боже упаси, чтобы, принимая решения, от которых зависит будущее его дочерей, отец думал бы об их счастье и благополучии, а не потакал собственной жадности.
– Каролина, ты к нему несправедлива.
– Грейс, как ты можешь такое говорить? После всего, что он с тобой сделал.
– Он не сделал ничего, что бы я сама не позволила ему сделать. Заботиться о вас шестерых – мой собственный выбор, и я ни секунды об этом не жалею.
– Только потому, что ты дала маме обещание.
– Прекрати говорить так, будто я какая-то мученица и пожертвовала своей жизнью.
– Но ты действительно пожертвовала.
– Ничего подобного. Я была рада, что у меня появилось место, куда можно пойти, после того как я пережила два неудачных сезона, когда мне никто не сделал предложение. Мне гораздо приятнее заботиться о моих сестрах, чем подпирать стены на балах, потому что на меня никто второй раз и не посмотрит, это просто унизительно.
– Грейс, дело не в тебе. Это отец постарался, чтобы ты не нашла себе жениха, я знаю. Хотя не представляю, что бы мы все делали, если бы ты вышла замуж и ушла от нас. Если бы мужей нам выбирал отец, это была бы катастрофа, ты спасла нас всех.
– Я просто помогла ему понять, что позволить каждой дочери послушать свое сердце – в его высших интересах.
– Нет, не так. Для того чтобы отец согласился выдать меня за Томаса, ты уговорила отца Томаса отдать ту полоску земли, что лежит к востоку от поместья отца. Джози ты выменяла у отца на призовую скаковую лошадь, которая принадлежала ее будущему тестю. И ты сторговалась с графом Морнингуэем, чтобы он отдал отцу деньги, которые Фрэнсин должна была получить в день свадьбы. А ты…
– Достаточно, Линни.
– Грейс, посмотри правде в глаза. Отец бы охотно продал каждую из нас в рабство, если бы ему предложили хорошую цену. Но я думала, что Энни мы потеряем и он отдаст ее барону. Не знаю, как бы я смогла пережить, если бы отец заставил ее выйти за него.
– Тебе не стоило беспокоиться, – сказала Грейс. Но все же и ей еще приходилось мысленно повторять себе, что Энни теперь в безопасности и недосягаема для барона. – Я бы никогда не позволила ему ее заполучить. Никогда.
– Ах, Грейс, я не представляю, как мама могла так долго жить с отцом. Семеро детей меньше чем за десять лет. И все потому, что ему очень хотелось иметь наследника. Может быть, поэтому он так плохо к нам относится, как ты думаешь? Потому что ни одна из нас – не сын, которого ему так отчаянно хотелось иметь.
– Возможно, Линни. Каждый мужчина, имеющий земли и титул, хочет иметь сына, к которому все это перейдет. И наш отец такой же.
– Да, но не каждый готов ради этого убить свою жену. Я знаю, даже если бы у Томаса не было уже двух сыновей, он бы не заставил меня вынашивать еще одного ребенка, если бы думал, что это может меня убить.
Грейс всмотрелась в бледноватое лицо сестры.
– Тебя еще мучает тошнота по утрам?
– Уже не так сильно, как раньше.
– Хочу тебе сказать, из-за тебя я едва не лишилась этой красивой бордовой ленты, которую купила специально к этому платью.
– Это еще почему?
– Мы с Энни поспорили, выдержишь ли ты до конца свадебной церемонии или уйдешь, потому что плохо себя почувствуешь.
Каролина подняла изящные брови.
– И на какой вариант ставила ты?
– Конечно, на то, что ты уйдешь до конца церемонии.
– Что-о?
Грейс рассмеялась.
– Линни, чему ты удивляешься? Я же знаю, что ты переносишь первые месяцы беременности хуже, чем твои сестры.
– Это потому, что мои малыши предпочитают появляться на свет почти взрослыми. Что ж, хотя бы Энни немного в меня верит.
– Не-ет. – Грейс улыбнулась. – Она ставила на то, что ты вообще не придешь на свадьбу.
Каролина попыталась сделать вид, что оскорблена, но у нее это плохо получилось. Грейс снова засмеялась.
– Напомни мне, чтобы я припомнила ей эти слова, когда ее будет тошнить в ее первую беременность.
– Я помню, как после твоих последних родов Томас сделал заявление, – сказала Грейс. – Он с чувством объявил нам, что маленький Робин будет твоим последним ребенком.
– Если бы это зависело только от Томаса, так бы оно и было. Но я ему не оставила особого выбора в этом вопросе. Я хотела еще раз попытаться, вдруг в этот раз у меня родится дочка.
  
Грейс засмеялась.
– А что, если следующим опять родится мальчик?
– Об этой проблеме я буду волноваться, когда она возникнет. Кроме того, у Джози уже трое детей, и если я могу судить по взглядам, которыми она обменивается со своим виконтом, в недалеком будущем можно ждать и четвертого. – Каролина похлопала Грейс по руке. – Видишь, никому из нас не составило труда обеспечить наших мужей потомством. Если ты хочешь нас догнать, тебе надо поторопиться с поисками мужа.