Реставратор (СИ)

Ноги вывели к правильной парадной довольно быстро. Здесь, на третьем этаже, должна была располагаться просторная четырехкомнатная квартира. Я поднялся по широкой лестнице, оценил фигурные перила, отметил, что здесь, в отличие от прошлого адреса, у владельцев были финансы и вкус. Остановился у входной двери, глубоко вздохнул и нажал кнопку звонка.
Внутри послышалась веселая трель, а затем шаркающие шаги:
  
— Иду, иду, — послышался приглушенный голос. А через несколько мгновений дверь распахнулась, и на пороге появился сухонький старичок. Он окинул меня оценивающим взглядом, уточнил:
— По поводу мастерской?
Я кивнул, и хозяин квартиры посторонился, пропуская меня внутрь.
— Идемте, все вам покажу, — не оборачиваясь, произнес он. — Чаю? Воды?
— Нет, спасибо, — отказался я. — Только недавно перекусил.
Старик кивнул и повел меня по комнатам.
Квартира действительно впечатляла. Мебели в помещении практически не было, и это позволяло оценить простор. Вид из окон был на улицу, а не стоявшие во дворе мусорные баки. Однако об уединении мечтать не пришлось бы. Шумоизоляция оставляла желать лучшего. Окна старые, «исторические», что добавляло шарма, но выспаться, засидевшись допоздна, здесь я вряд ли бы смог. Очень уж оживленное уличное движение, да и в квартире соседей тоже было прекрасно слышно.
— Люди в доме просто замечательные, — видя мои сомнения, вставил дедушка. — Внизу живет изобретатель. Очень увлеченный человек, скажу я вам. А этажом выше актриса театра. Дива, спортсменка и просто красавица. В свои пятьдесят выглядит как девчушка. Гостей любит. Вы, человек совсем молодой, вам понравится. Много веселья, полезные знакомства.
Дедушка расплылся в улыбке, и мне отчего-то сразу представилась эта «прелестница», укравшая сердце пожилого ловеласа. Ее заливистый смех, и репетиции, и застолья.
— Это прекрасно, и я, скорее всего, согласился бы с вами, но… Моя работа предполагает некоторую степень уединения. Порой мне нужны тишина и сосредоточенность. Да и ценные реликвии, отданные на реставрацию, лучше хранить подальше от скопления народу.
Дедушка сосредоточенно покивал:
— Жаль, очень жаль, — произнес он и улыбнулся. — Выходит…
Я кивнул:
— Увы.
Старичок проводил меня до дверей, где мы попрощались, и я покинул дом, отправившись на следующий адрес, который значился на Васильевском острове, в еще одном доме с историей.
Добрался быстро. В нужной парадно распахнул дверь, шагнул внутрь, отметив, что подъезд в запущенном состоянии. Внутри пахло котами, сыростью и старостью.
— Что же, посмотрим, что здесь за квартира, — произнес я, поднимаясь по лестнице.
Дверь открыл немногословный мужчина лет сорока в стареньком, но аккуратном пиджаке. Он кивком пригласил меня внутрь.
Квартира оказалась полной противоположностью предыдущей. Она не просто требовала ремонта, она, казалось, смирилась с собственным упадком и даже наслаждалась им. Стены были тёмными, обои кое-где отстали, обнажив штукатурку, а кое-где даже виднелись коммуникации.
Окна выходили в узкий колодец двора, пропуская внутрь жалкие крохи света. И что-то тут было не так… Не просто запустение, а тягостное, давящее ощущение, будто воздух пропитан свинцовой пылью: дышать было тяжело, словно что-то сдавливало ребра. Я насторожился, но ни одного проклятого предмета не заметил. Странно. Казалось, что сама квартира была словно бы проклята.
— А кто тут жил раньше? Есть у этой квартиры какая-то своя особенная история? — спросил я, стараясь чтобы голос звучал нейтрально.
Мужчина замялся, отвел взгляд, явно не желая говорить.
— Владельцы часто менялись, — буркнул он после паузы.
— Почему? — настаивал я.
Он вздохнул:
— Лет пятнадцать назад… — начал он. — Тут певица одна… наглоталась снотворного. Не проснулась. Вроде как случайно вышло, но кто его знает… — Он пожал плечами. — Мало кто после этого тут приживался. Чаще тут все пустует.
Вот оно что. Теперь было понятно, откуда это гнетущее чувство. Здесь не было злого духа — здесь был отпечаток глубокой, невысказанной тоски, впитавшийся в самые стены. Возможно, дух певицы до сих пор обитает где-то в стенах и показывается лишь по ночам.
— Спасибо за честность, — со вздохом поблагодарил я.
Никакой ремонт не выветрит эту тоску из стен. Только комплексное очищение во всех смыслах этого слова.
Выходило, что еще один вариант отпал.
Я взглянул на часы и с удивлением отметил, что до следующего запланированного осмотра ещё два часа. Что ж, тогда можно съездить на самый интригующий объект: таинственный адрес от декана факультета церковных искусств. Я вынул из кармана телефон и набрал номер.
— Алло? — послышался в динамике женский голос.
— Здравствуйте, звоню вам по поводу мастерской. Меня Александр Анатольевич…
— А, да-да-да! — перебил задорный голос. — Приезжайте, я буду на месте через полчаса. Всё покажу, подскакивайте! — бодро отчеканила женщина.
— Отлично, — начал было я, но она уже завершила вызов.
«Шебутная», — подумал я и пожал плечами.
Снова взглянул на адрес в блокноте. Каменный остров. Респектабельный, дорогой, тихий.
Интрига нарастала. С чувством лёгкого предвкушения я вышел на улицу и сел в пойманное по пути такси.
* * *
Авто плавно въехало на кольцо Каменного острова, и я будто попал в другой мир. Даже опустил стекло, чтобы прочувствовать момент.
Оживленный, переливающийся огнями вывесок Петербург остался где-то за мостом. Здесь же царили тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, и запах речной воды, смешанный с ароматом свежескошенной травы. По обеим сторонам узкой дороги стояли старинные дачи, каждая со своей историей и характером. Некоторые были совсем недавно отреставрированы, но большинство бережно хранило черты позапрошлого века: резные балконы, башенки, причудливые флюгеры, кое-где даже сохранились роскошные резные ставни на окнах.
Я с интересом смотрел по сторонам, рассматривая проплывающие мимо дома. Вот она, знаменитая дача Гаусвальда, которую я видел в нескольких исторических фильмах. Где-то здесь должна была располагаться и Голубая дача — изящный особняк цвета морской волны, настоящий дворец из сказки.
Знаток города из меня был никудышный, но эти памятники архитектуры я знал, потому что был еще большим любителем кинематографа. А эти прекрасные здания пришлись по душе многим режиссерами. Если хотелось снять что-то об историческом Петербурге, то обойти их стороной было сложно.
Еще я где-то читал, что напротив Голубой дачи когда-то рос дуб, посаженный самим Петром Великим. Дуб в итоге пришлось спилить, но старинная ограда на его месте осталась, и где-то рядом, в качестве преемника, посадили новый.
На фоне всей этой роскоши и истории я не мог поверить, что декан выбил для меня, выпускника Брянской Духовной Семинарии, место для мастерской где-то здесь. А я ведь даже не его студент! И вовсе не местный. Да, я окончил учебу с отличием, был лучшим на курсе, но… Мы даже не знакомы.
Поэтому внутри все сжималось в ожидании подвоха. Либо он потребует за услугу ответной любезности, либо на деле дом окажется какая-нибудь развалюхой, которая будет непригодна для жизни. Правда, был и третий вариант: что он и впрямь старый друг семьи, о котором я по малолетству забыл. Может, отец и вправду когда-то вспоминал своего приятеля «Сашку», а я просто не акцентировал на этом внимание… Но сейчас это был Александр Анатольевич, и мне было безумно любопытно с ним встретиться.
Но сначала нужно оценить вариант для мастерской, который он предложил. И уже потом пытаться делать выводы.
  
Машина остановилась у одного из зданий с высокими окнами. У кованой калитки меня уже поджидала женщина лет сорока пяти. Полная, румяная, с задорными искорками в глазах и такой энергичной улыбкой, что, казалось, она одна могла осветить весь Петербург в любой из пасмурных дней.
— Ну, наконец-то, Алексей! — начала она, едва я поравнялся с ней. — Очень боялась, что вы заплутаете! Очень рада вас видеть!