Пышная проблема физрука (СИ)

Точнее, могло произойти. 
И как теперь работать, спрашивается? Весь день ещё впереди, а я уже злой, как собака. Бедные ученики, надо брать себя в руки, чтобы не сорваться на невиновных. 
Привожу себя в порядок, переодеваюсь и… Бросаю мимолётный взгляд в сторону зеркала, которое висит при входе в тренерскую. 
– Какого хрена?! – грозный рык вырывается их моей груди, а руки взмывают вверх. Пальцами впиваюсь в собственные волосы, всё ещё не веря в то, что увиденное мною реально. 
Да за что ж ты меня так ненавидишь, девочка? 
  
Глава 9
 
Глава 9 
На первый урок я, конечно, опаздываю. Выбегаю из спортивного комплекса, но сразу же сломя голову нестись в класс не в состоянии. 
Что это было вообще? 
Мне показалось, что Саныч поцеловать меня хотел, но разве такое возможно? Думаю, что нет. 
Во-первых, Степан Александрович – учитель, а я ученица, поэтому с чего бы ему меня целовать? 
Во-вторых, целует тех, кто нравится, а я разве могу кому-нибудь понравиться со своими габаритами? 
И, в-третьих, уж кому-кому, а Ильину я точно не нравлюсь, он же меня на дух не переносит, то и дело задевает и угрожает двойкой в аттестате. 
Притормаживаю недалеко от неофициального входа в школу и прислоняюсь спиной к кирпичной стене. Перевожу дыхание и судорожно собираю мысли в кучу. 
Не знаю, что было в голове у физрука, но вот моя реакция мне не понравилась совершенно. Я себя чувствовала растаявшим на солнце мороженым в объятиях Саныча. 
И кажется, была не против поцелуя. 
Это если быть с собой честной до конца. 
А если не до конца, то… 
То пора бы уже мне пойти на урок. 
Быстро прохожу в здание и даже не замечаю, с какой скоростью поднимаюсь по лестнице. 
Будто за мной кто-то гонится, честное слово. И даже лишние килограммы не мешают. С чего это я? 
Ближе к концу урока меня вдруг осеняет: шампунь. 
В тренерском душе я оставила шампунь, после применения которого волосы могут изменить цвет на некоторое время. 
Точнее это не совсем шампунь, а тоник. Шампунь я вылила прямиком в слив, а вот вместо него налила во флакон специальное средство с временным эффектом. Но суть та же: помоет им Саныч голову и будет таким красавцем… 
Только вот никак в толк не возьму, почему вместо радостного предвкушения близкой победы я чувствую что-то похожее на угрызения совести? 
В голове так и крутятся слова Инны Витальевны о том, чтобы договорилась с учителем и написала доклад. Я сразу эту идею отмела, ведь думала, что Степан ни за что на контакт не пойдёт со мной. 
А после ситуации в тренерской уже не уверена в своих выводах… 
И желудок теперь скручивает от волнения: что же будет? 
Физкультура у нас как раз вторым уроком, поэтому после звонка я сразу же несусь в спортзал. Зачем? 
Сама не знаю. Наверное, хочу полюбоваться результатом своих трудов. 
Вместе с толпой семиклашек, у которых урок будет в соседнем зале, прохожу в холл. Неуверенно оглядываюсь по сторонам, но никого из учителей не наблюдаю. 
Нерешительно шагаю внутрь… 
– Аамм… – только и успеваю произнести сквозь зажимающую рот широченную ладонь. 
Неведомая сила тащит меня уже по знакомому маршруту в сторону тренерской. Надо бы воспротивиться, но я послушно позволяю вести меня Ильину. В том, что это именно он, я не сомневаюсь. 
Степан заталкивает меня в помещение, захлопывает за нами дверь и проворачивает внутренний замок. 
Я медленно разворачиваюсь, но не решаюсь поднять на Саныча взгляд. 
– Вера, – произносит физрук. Хрипло так, со злостью. 
– М? – сверлю глазами пол. Тереблю пальцами край блузки, отсчитывая удары сердца, которые становятся всё быстрее и быстрее. 
– Посмотри на меня! – отдаёт приказ, на который я лишь отрицательно мотаю головой. 
– Вера! – произносит громче и делает пару шагов в мою сторону. 
Саныч подбирается ко мне всё ближе и ближе, а я продолжаю стоять статуей вместо того, чтобы хоть шажок назад сделать. 
– Вера! – грозный рык заставляет меня буквально подпрыгнуть на месте. 
 
Инстинкт самосохранения и все остальные защитные функции организма активируются мгновенно, и я отбегаю к противоположной стене. 
– Ну, Мышкина! – за долю секунды он преодолевает то небольшое расстояние, которое нас разделяет, и нависает надо мной, глядя сверху вниз. – Немедленно говори, как смыть с волос эту гадость! – гаркает так, что у меня кожа мурашками от страха покрывается. 
Деваться некуда, и теперь мне приходится поднять голову и посмотреть на учителя. 
В целом, неплохо выглядит. Лучше, чем мог бы. 
И лёгкий зеленоватый оттенок на волосах нисколько не портит его, а даже очень… Вот если бы он подержал тоник подольше, тогда вообще прелесть была бы, а так слабоватый эффект получился, конечно. 
– Вер-ра! – стиснув зубы, выдыхает мне в лицо, обжигая кожу своим жарким дыханием. – Я жду! 
Слышу, как хрустят крепко сжатые кулаки над моей головой, которыми физрук в стену упирается. Даже не по себе становится. 
Только я опять действую не так, как следует. 
И вместо того, чтобы помочь физруку, тихонько прыскаю от смеха. 
– Чего?! – густые брови Саныча едва ли не взмывают к линии роста волос. – Совсем совесть потеряла, мелкая вредина? 
Затыкаюсь тут же, потому что у Степана такое выражение лица сейчас… Будто если я ещё хоть звук издам, он без колебаний и сожаления придушит меня. 
И ведь будет прав. 
– И-извините, – брякаю, надеясь таким образом немного защитить себя. 
Вообще нормальные люди извиняются, когда сожалеют о своём поступке и хотят загладить вину, а я вот собственную выгоду преследую. 
– Нет, – тянет с каким-то странным, немного хищным выражением на лице, – нет, Вера. Ты теперь так просто от меня не отделаешься. 
Вай, он ещё ближе ко мне становится. Инстинктивно упираюсь ладонями в его каменную грудь, стараясь хоть немного увеличить расстояние между нами. 
Не знаю, просто мне неловко от того, что Степан так близко. Шумно дышит и смотрит опять пристально, заставляя моё лицо покрываться румянцем. 
Кожей рук ощущаю, какие у него твёрдые мышцы. Так и хочется опустить ладони пониже и прощупать пресс, посчитать, сколько на нём кубиков. Должны же быть у Саныча кубики, он ведь спортсмен. 
– Я повторю свой вопрос: как это смыть? – чеканить гневно, прогоняя прочь мои глупые фантазии. 
– Видите ли, Степан Александрович, я волосы не крашу, это мой натуральный цвет, – тараторю, как из пулемёта. Надеюсь таким образом переключить внимание физрука, но вместо этого только ещё больше концентрирую его на себе. 
Саныч опускает одну руку, которой до этого упирался в стену, и касается пальцами кончиков моего хвоста. Задумчиво рассматривает длинные пряди, слегка поглаживая их, а я окончательно теряюсь от его поведения. 
– Надо было смотреть, чем голову моете, – бросаю, чувствуя себя последней хамкой. 
Да ведь она и есть. Сама же подсунула тоник учителю под нос, а теперь огрызаюсь. 
– То есть, ты хочешь сказать, что не виновата ни в чём? – опускает тяжёлую ладонь на моё плечо и слегка сжимает. 
Миллиард маленьких колючих мурашек россыпью укрывает тело, заставляя меня рвано выдохнуть от охватившего душу волнения. 
Сталкиваюсь взглядом с потемневшими глазами физрука и очень чётко осознаю, что Степан смотрит на меня не так, как учитель должен смотреть на свою ученицу. 
Он медленно моргает и фокусирует свой взгляд на моих губах, точно так же, как это делала я буквально час назад. От столь пристального внимания лёгкие сжимаются, как высушенная сморщенная губка, и дико хочется сделать глубокий вдох. 
Открыть рот, жадно захватить порцию кислорода… 
Но я держусь, потому что внутренний голос советует мне не делать опрометчивых действий. Чувствую, что если позволю себе эту маленькую слабость, то произойдёт что-то такое, после чего нельзя будет отмотать время назад и изменить прошлое.