Часовщик 1 (СИ)

Я устроился в кресле, одним глазом поглядывая в экран, другим наблюдая за людьми. Было интересно посмотреть, кто во что одет, о чём разговаривает. В принципе, оказалось, что люди во всех мирах одинаковы, как и их проблемы.
После ужина я практически мгновенно заснул…
— Сейчас мы заедем в жандармерию. Получишь паспорт, — сообщил мне Лев Давидович, когда я сел в его машину.
  
Этот странный агрегат меня не слишком удивил. Хоть в моём мире и не было подобных, благодаря моему перемещению, этот мир принял меня и поделился со мной всеми необходимыми знаниями, сочтя обычным шестнадцатилетнем парнем. Спасибо астральному полю планеты. В итоге, я знаю то, что должен знать житель этого мира, правда, вряд ли смогу сесть за руль автомобиля и поехать.
Сидеть было очень комфортно. Мягкое сиденье обволакивало тело. Раздражали только тарахтение двигателя и непривычный запах бензина, которым пропах весь салон.
— Что за машина? — спросил я попечителя.
— «Жигули», «пятёрка», — с достоинством ответил тот.
К сожалению, знания об этом мире всё-таки оказались далеко не полными. Вот, «Жигули», «пятёрка». Это хорошо или плохо? Хотя в голове сразу всплыла цена — четыре с половиной тысячи рублей. Недёшево.
Похоже, мир поделился знаниями, а оценочные суждения оставил за мной, выдав только сухую информацию. Что ж, можно сказать, мудро!
Визит в жандармерию прошёл достаточно быстро. Виктора Николаевича мы не встретили. Зашли просто в один из кабинетов, где молодая женщина меня сфотографировала, после чего из специального прибора появились мой паспорт и персональная карточка.
— На карточку тебе будут приходить деньги от государства. У нас крупный город, ежемесячно ты будешь получать пять рублей, пока не закончишь школу в интернате. Затем вспомоществование увеличится до десяти рублей. Но имей в виду, что по достижению тобой восемнадцати лет государство перестаёт тебе платить! — Лев Давидович произнёс это весьма строго.
— Не собираюсь сидеть на иждивении у государства, — кивнул я, принимая новую информацию.
— Сейчас заедем, купим тебе телефон. У тебя на карточке уже должны быть деньги. Пятнадцать рублей. Постарайся их сразу не растратить, в это месяце больше выплат не будет.
Мы остановились у салона, где выбрали простейшую модель. Заплатил я за телефон семь рублей. Сама связь для меня до восемнадцати лет тоже бесплатная.
«Какое богатое государство», — я задумчиво разглядывал телефон в своей руке. Содержит сирот, кормит, учит, выдаёт деньги. В моем родном королевстве тоже имелись сироты, но в возрасте четырнадцати лет их распределяли на фабрики, заводы и мастерские. Если ты можешь работать — иди и работай!
Наконец мы остановились у трёхэтажного здания с табличкой, которая гласила, что это интернат номер один. Взяв свои вещи, я вышел из машины и пошёл вслед за Львом Давидовичем. Он уверено толкнул калитку, мы зашли в тенистый дворик и, поднявшись по ступенькам, оказались в полутёмном холле.
— Жди здесь, я к директору, — попечитель кивнул на скамейки и быстрым шагом скрылся в коридоре. Было видно, что он здесь явно не в первый раз.
Сидя на скамейке, я разглядывал окружающую обстановку. Всё такое скучное и казённое, не за что взгляду зацепиться. Вместо картин в золотых рамах — какие-то детские каракули, висевшие просто в виде листов, прицепленных к верёвке.
Несколько фотографий, стенд с заголовком «Гордимся нашими выпускниками».
Резко хлопнула входная дверь, в холл забежал невысокий паренёк:
— О, новенький! — Он резко притормозил напротив и начал без стеснения разглядывать меня.
Паренёк был в повидавших жизнь кедах, коротких носках, шортах и запачканной землёй футболке с короткими рукавами. Похоже, бежал издалека — весь его вид об этом говорил — да ещё и несколько раз падал.
Я подозрительно оглянулся на дверь: может, за ним кто-то гонится?
— Я — Ким! — Он протянул мне руку.
— Максим, — пожал её я.
— Макс, значит! — улыбнулся Ким в ответ, отчего его узкие глаза вообще превратились в щёлочки. — В футбик будешь? А то нам не хватает одного!
— В футбик? — Я с удивлением посмотрел на парня. Чего ему от меня надо?
— Ну да! В футбик!
— Прошу прощения, я из больницы, память потерял. Что за футбик?
— Ох тыж! — Ким сел рядом со мной. — Сочувствую. А футбик — это футбол! Мяч, нога…
— А! — Что такое футбол, я представлял, хотя и никогда не играл.
— Можно, наверное, но я не умею, — сразу предупредил я Кима. По идее, это хорошая возможность познакомиться с ребятами и влиться в коллектив.
— Да это не важно, на воротах постоишь! Ты же сейчас к Соломе? — Он кивнул головой куда-то в сторону коридора, в котором пропал Лев Давидович.
— Это кто?
— Директор наш, Соломон Данилович, но мы называем его «Соломой». Только при нём, смотри, не ляпни! Строгий он, — Ким шмыгнул носом, — я, короче, попить забежал, меня ребята ждут. Как закончишь, переодевайся и на задний двор дуй, там у нас поле!
Махнув мне рукой, Ким убежал в один из коридоров.
Вскоре появился Лев Давидович. Не доходя до меня, махнул рукой, призывая подойти. После чего мы отправились к директору.
Соломон Данилович оказался крупным пузатым мужчиной с солидной залысиной. Он постоянно улыбался. Мы быстро оформили необходимые документы, и Лев Давидович, пожелав мне удачи, уехал по своим делам.
— Рад познакомиться с тобой, Максим. У нас лучший интернат в городе! И комнаты хорошие. Сейчас вообще живут по двое. Я ещё помню те времена, когда по шестеро жили. Но это было в старом здании! Государь и граф заботятся о нашем заведении. Уверен, ты останешься доволен! — Соломон Данилочи говорил практически без перерыва, ведя меня по коридору в спальню.
В этом здании жилым был только третий этаж. При этом он делился на мужскую и женскую половину. Второй этаж — учебные кабинеты, первый — столовая и кабинеты персонала.
Показав мне комнату и указав на свободную постель и шкаф, Соломон Данилович ушёл, на прощание сообщив, что завтра мне надо быть к девяти утра у него в кабинете. Мне предстояло пройти тесты, чтобы можно было понять мой уровень знаний.
Окна спальной комнаты выходили во двор интерната, где было весьма шумно. На небольшом футбольном поле играли две команды. Вдоль поля разместились скамейки для болельщиков, на которых сидели зрители. Судя по возрасту и простой одежде, тоже ученики этого заведения.
Переодевшись, я спустился вниз и, обойдя здание, двинулся к полю. Ещё на подходе меня заметил Ким, который радостно замахал рукой.
— У нас стоп-игра! — крикнул он. — Это Максим, — представил он меня. После чего начал объяснять, кто играет за кого. Играло по шесть человек в команде, включая вратарей, и главная сложность для меня была не запутаться и не отдать мяч врагу.
Футбол мне понравился. У меня оказались отличная реакция и прыгучесть, так что пропускал мячи я очень редко. Периодически после особо сложных мячей ребята из моей команды подбегали ко мне и радостно хлопали по плечу:
— Ну ты, Макс, молоток!
Раздался резкий звонок, который прозвенел в здании, но его отлично было слышно и на поле.
— Обед! — Ребята радостно загомонили, и мы всей толпой отправились в столовую.
Уже на обеде меня стали засыпать вопросами: кто я, откуда и правда ли ничего не помню. В ответ я лишь разводил руками и качал головой.
После обеда полагался тихий час, но, как сказал Ким, «это для мелкотни». А мы отправились обратно во двор, где среди деревьев стояла большая беседка, в которой мы и устроились. Для всех я был звездой сегодняшнего дня. Всё-таки, новенький пожаловал, да ещё и не помнит ничего.
  
Компания у нас образовалась достаточно большая. Человек десять ребят и четыре девочки. Они иногда кидали на меня взгляды, как и на других ребят, но при этом принимали такой независимый вид, мол, это не они за нами ходят, а мы за ними. Не знаю, как это им удаётся. Вообще, женщины для меня так и остаются неразгаданной загадкой.