Полное собрание рассказов

— Правда? — удивилась Эллен. — Странно. Это вы что-то такое вообразили.
— У нее воображение, как у тыквы, — вставил Конфидо.
— Ладно, я помчалась, — сказала миссис Финк, врубая мощный двигатель.
— Ничего странного, что вы пытаетесь удрать от себя, — сказал Конфидо. — Только от себя не убежишь, даже на «бьюике».
— Пока, — попрощалась Эллен. — Она очень милая, — мысленно сообщила она Конфидо. — Не знаю, зачем ты о ней столько гадостей наговорил.
— Ха-аа, — проворчал Конфидо. — Да весь смысл ее жизни: дать другим женщинам понять, что красная цена им — два цента.
— Хорошо, допустим даже, что это так, — примирительно сказала Эллен, — но у бедняжки за душой ничего другого нет, и вообще она безобидная.
— Безобидная? — переспросил Конфидо. — Она безобидная, ее мошенник муж тоже безобидный и тоже бедняжка, все вокруг безобидные. Вот ты пришла к этому великодушному выводу — а что остается себе? Какие мысли ты оставляешь для себя?
— Я больше не хочу тебя слушать, — сказала Эллен и потянулась к наушнику.
— Почему? — спросил Конфидо. — Мы же прекрасно проводим время. — Он хохотнул. — Слушай, вот уж эти старые ханжи и склочницы, вроде ее величества мадам Финк, лопнут от зависти, когда вам для разнообразия улыбнется удача. А? Увидят, что, в конце концов, победа приходит к честным и порядочным людям.
— К честным и порядочным?
— К вам с Генри, Господи Боже, — объяснил Конфидо. — Вот к кому. К кому же еще?
Рука Эллен прервала движение к наушнику. Потом снова поднялась, но уже без угрозы, а просто взять веник.
— А насчет мистера Финка и его секретарши — это грязные сплетни, — подумала она.
— Да? — поразился Конфидо. — Между прочим, дыма без огня…
— И никакой он не мошенник.
— Посмотри в эти бегающие, тусклые голубые глазки, на эти жирные губы, созданные для сигар, — говоришь, не мошенник?
— Ладно, — подумала Эллен. — Хватит. Ведь нет абсолютно никаких доказательств…
— В тихом омуте черти водятся, — сообщил Конфидо. Некоторое время он молчал. — Это я не только про Финков. Весь ваш квартал — тихий омут. Честное слово, кто-то должен обо всем этом книгу написать. Начать хотя бы с угла — Крамеры. Посмотришь на нее — тишайшее, благовоспитанное создание…
— Мама! Мама! — позвал ее сын несколько часов спустя. — Мама! Ты заболела? Мама!
— Теперь на очереди — Фицгиббонсы, — продолжал откровенничать Конфидо. — Этот бедненький, высохший коротышка-подкаблучник…
— Мама! — снова крикнул Пол.
— Ой! — воскликнула Эллен, открывая глаза. — Ты меня напугал. А почему вы не в школе? — Она сидела в кухонном кресле-качалке, слегка одурманенная.
— Так уже четвертый час, мама. А ты не знала?
— Господи, уже так поздно? День пролетел, а я и не заметила.
— Мама, а можно мне послушать? Можно, я послушаю Конфидо?
— Это не для детей, — возразила Эллен в легком замешательстве. — Так что нельзя. Конфидо — только для взрослых.
— А посмотреть на него можно?
Собрав волю в кулак, Эллен отцепила Конфидо от блузки, вынула наушник из уха и положила на стол.
— Вот, пожалуйста. Смотреть тут особенно не на что.
— Надо же, вот так просто лежит миллиард долларов, — негромко произнес Пол. — А с виду и не скажешь. Целый миллиард! — Он с большой степенью достоверности копировал вчерашнее поведение отца. — А мотоцикл мне купите?
— Всему свое время, Пол, — сказала Эллен.
— А почему ты до сих пор в халате? — поинтересовалась ее дочь.
— Как раз собиралась переодеться, — пояснила Эллен.
Она зашла в спальню — в голове все бурлило от подробностей скандала в семье соседей, о котором она что-то давно слышала, но сейчас Конфидо оживил воспоминания и украсил их живописными деталями, — и тут из кухни донеслись пронзительные вопли.
Она кинулась в кухню и застала там плачущую Сюзан, а рядом Пола — он покраснел, но вид у него был дерзкий. Из уха торчал наушник от Конфидо.
— Пол! — закричала Эллен.
— А мне плевать, — заявил Пол. — Я рад, что послушал. Теперь хоть знаю правду — знаю великую тайну.
 
— Он меня толкнул, — прорыдала Сюзан.
— А мне Конфидо велел, — сообщил Пол.
— Пол, — заговорила Эллен, охваченная ужасом, — о какой тайне ты говоришь? О какой тайне, милый?
— Я не твой сын, — сказал он угрюмо.
— Конечно, мой!
— Конфидо сказал, что не твой, — повторил Пол. — Он сказал, что я приемный. Что ты любишь только Сюзан, а мне достаются объедки.
— Пол, дорогой мой. Это просто неправда. Клянусь тебе. И я не представляю, что ты имеешь в виду под объедками…
— Конфидо говорит, что это как раз и есть правда, — упрямо повторил Пол.
Эллен оперлась о кухонный стол и потерла виски руками. Вдруг она подалась вперед и выхватила Конфидо из рук Пола.
— Дай сюда этого мерзавца! — велела она. Зажав Конфидо в руке, она решительно вышла на задний дворик.
— Эй! — вскричал Генри, отбивая лихую чечетку перед входной дверью. Шляпу он, в совершенно не свойственной ему манере, ловко швырнул в направлении вешалки. — Угадайте, кто пришел? Кормилец — вот кто!
В пролете кухонной двери появилась Эллен и улыбнулась ему вялой улыбкой.
— Здравствуй.
— Вот молодец, — поприветствовал жену Генри. — У меня для тебя отличные новости. Сегодня великий день! Я больше не работаю! Красота! Они готовы взять меня обратно, когда я только захочу, да вряд ли они такого счастья дождутся.
— Угу, — буркнула Эллен.
— На Бога надейся, а сам не плошай, — сказал Генри. — Перед тобой человек, свободный, как ветер.
— Ага, — хмыкнула Эллен.
Слева и справа от нее появились Пол и Сюзан и безрадостно уставились на отца.
— В чем дело? — спросил Генри. — Я куда пришел — в похоронное бюро?
— Мама его похоронила, папа, — хрипло объявил Пол. — Похоронила Конфидо.
— Правда похоронила, — добавила Сюзан, сама себе удивляясь. — Под гортензией.
— Генри, я не могла поступить иначе, — сказала Эллен в отчаянии, обнимая мужа обеими руками. — Либо он — либо мы.
Генри оттолкнул ее.
— Похоронила, — пробормотал он, покачивая головой. — Похоронила? Если не нравится — можно просто выключить.
Он медленно прошел через дом на задний дворик, домочадцы наблюдали за ним в оцепенении. Никого ни о чем не спрашивая, Генри направился прямо к могиле под кустами.
Он раскопал могилку, извлек на поверхность Конфидо, носовым платком стер с него грязь и сунул наушник в ухо — вскинул голову и стал слушать.
— Все нормально, все хорошо, — сказал он негромко. Потом повернулся к Эллен: — Что такое на тебя нашло?
— Что он сказал? — спросила Эллен. — Что он тебе сказал, Генри?
Он вздохнул, весь вид его говорил о жуткой усталости.
— Сказал, что если на нем не наживемся мы, потом это сделает кто-нибудь другой.
— Пусть наживаются, — согласилась Эллен.
— Но почему? — Генри с вызовом посмотрел на нее, однако его решимость быстро растворилась, и он отвел глаза в сторону.
— Если ты говорил с Конфидо, сам знаешь почему, — сказала Эллен. — Ведь знаешь?
Генри опустил глаза.
— А ведь как это можно продать! — пробормотал он. — Господи, как это можно продать!
— Генри, это прямая телефонная связь с худшим, что в нас есть, — сказала Эллен и разрыдалась. — Такую штуку нельзя давать никому, Генри, никому! Этот голосок и так звучит достаточно громко.
Над двором нависла осенняя тишина, приглушенная преющими листьями… ее нарушал только легкий шелест — это Генри что-то насвистывал сквозь зубы.
— Да, — сказал он наконец. — Знаю.
Он вынул Конфидо из уха и снова аккуратно положил в могилку. Пнул ногой землю, засыпая покойника.
— Что он сказал напоследок, папа? — спросил Пол.
Генри печально ухмыльнулся.
— «Еще увидимся, дурачина. Еще увидимся».
  
Зеркальная зала
 
 
© Перевод. А. Криволапов, 2021