Затишье перед ударом (ЛП)
Хартли и я встретились в летнем тренировочном лагере в прошлом году. Мы оба только что закончили школу на полной стипендии. Я знал, что не могу всё испортить. Я сказал себе перед тем, как поступить в колледж, что я здесь, не для того, чтобы заводить друзей, но этот дурак как-то забрался в мою жизнь и остался. Он не оставлял меня в покое. Он задавал вопросы о футболе и постоянно приглашал меня провести время вместе. Он всегда забывал свою тренировочную форму, так что я начал паковать дополнительную для него. Я был слишком подготовлен. Он был недостаточно подготовлен. Очевидно, он не воспринимал колледжский футбол так серьёзно, как я. Однажды вечером, после долгой и изнурительной тренировки, я наконец поддался и пошёл с ним в центр города. Мы оба узнали, что ни в одном из баров в центре города не проверяют документы. Мне это было не важно. Я не пью на публике, но он выпил слишком много и не прекращал танцевать всю ночь. В 2 часа ночи мне пришлось подкупить его, чтобы он вышел из бара ради остатков пиццы в моей квартире. После того как я поднял его, как мешок с картошкой, на второй этаж, мы съели холодную пиццу, а остальное — это уже история. С тех пор он не покидал мою сторону. Он идиот, но я застрял с ним. Всё это не имеет значения. Ему не нужно беспокоиться обо мне и его соседке по комнате. Я решил оттолкнуть Вайолет, когда встретил её за обедом, и сделаю это снова, если потребуется. Флиртовать с сестрой своего товарища по команде — это не для меня, потому что такое лицо, как у неё, сулит слишком много проблем.
ГЛАВА 3
ВАЙОЛЕТ
Хотя я чувствую себя достигшей успеха после занятий, когда возвращаюсь в квартиру, мне не терпится провести остаток дня, организуя свои заметки и учебные планы с первого дня. Я планирую раскрасить свои папки и составить расписание на неделю, но, разложив все свои канцелярские принадлежности на пушистом ковре в гостиной, мой разум снова возвращается к сегодняшнему обеду. Почему он посчитал нужным сказать, что я не его тип? Кроме краткого вступления, которое Хартли сделал для него, он даже не знает меня. Я что-то не так сделала? Сказала что-то не так? И вот я снова… Погружаюсь в свою навязчивую петлю мыслей. Это случается со мной гораздо чаще, чем мне хотелось бы признать. Единственный человек, который знает, насколько это плохо, — это Хартли. Он уже не раз вытаскивал меня из паники, да я уже не могу сосчитать, сколько раз. Мои мысли разбросаны на миллионы кусочков, и я закричала, когда Хартли вбежал в дверь.
— Ви, Райан — мудак. Дело не в тебе, клянусь. Он такой со всеми. Не принимай это на свой счет, пожалуйста, — он опустился на колени с драматизмом и сжал руки вместе, чтобы подчеркнуть свои мольбы. Он верный, и я люблю в нем это.
— Хартли, все в порядке. Я в порядке. Мне просто беспокоит, что все, с кем мы общаемся, будут такими же. Ты знаешь, как трудно мне заводить друзей. Я просто надеюсь, что некоторые из твоих других товарищей по команде будут более приветливыми и не такими… резкими, — Хартли уставился на меня с такой яростью, что я знала, что сейчас будет.
— Ты что-то забыла, Ви.
— Как друг, Харт. Ты это знаешь, — я бросила в него свою любимую декоративную подушку, и она ударила его по голове с глухим звуком.
— Ви, я обещаю, что они не все такие. На самом деле, только Райан такой. Пойдем со мной на вечеринку сегодня вечером. Это вечеринка в честь начала учебного года для команды и друзей команды. Я хочу познакомить тебя со всеми.
— Нет. Я организую свои заметки с уроков сегодня, — быстро отвечаю я, но знаю, что он не успокоится, пока я не скажу «да». Он настойчивый. Он смотрит на меня и выпячивает нижнюю губу, показывая свое лучшее умоляющее выражение лица.
— Ну же. Это отличное место для того, чтобы познакомиться с новыми людьми. Разве ты не сказала, что это твоя цель в этом году?
— Это было так, но я передумала, — я усмехнулась, глядя на свои заметки.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — он по-прежнему лежит на полу и безумно умоляет.
— Ладно. Кто я такая, чтобы отказывать в приглашении на вечеринку всемогущих футболистов? Во что мне вообще одеться? — спрашиваю я неохотно. Обычно не спрашивают совета по моде у лучшего друга-мужчины, но у меня нет подруг здесь. Дома тоже не было. У нас сложные отношения.
— Пойдем, я помогу тебе выбрать что-то.
Мы встаем с пола и идем в мою спальню. В типичном стиле Хартли он врывается в мой шкаф и начинает выбрасывать вещи.
— Да, — он достает огромную футболку и бросает её мне. — Нет, — он задвигает один из моих любимых комбинезонов на дно шкафа. — Нет. Мы не идем в церковь. Абсолютно нет. Мы также не идем в стрип-клуб, — бормочет Хартли про себя, обыскивая мой шкаф.
— Стоп! — я игриво хватаю его и достаю наряд для стрип-клуба. — Это то, что я выберу, — говорю с небольшой усмешкой. Если Хартли не хочет, чтобы я его носила, значит, это мило.
— Не кричи на меня сегодня вечером, когда я буду толкать кого-то в стену за то, что он на тебя пялится, — он говорит это, как будто шутит, но я знаю, что он не шутит. Я просто надеюсь, что сегодня вечером все пройдет хорошо. Я не могу выдержать еще одной неожиданной встречи в свой первый день в колледже. Обед был достаточно глубоким погружением в психические переживания на один день.
ГЛАВА 4
РАЙАН
Вечеринки — это моя тема. Как бы там ни было. Я не пью на людях, но мне нравится находиться в толпе. Это отвлекает меня от всего, что происходит в голове. Мой мозг похож на одну из тех картинок с запутанными мыслями. Никто не может разобрать этот беспорядок.
Мой телефон вибрирует в кармане, и я быстро проверяю, кто это. На экране появляется мама с фотографией нас с первой игры сезона в прошлом году. Это напоминает мне каждый день о том, как всё изменилось и почему я здесь. Я выбегаю через заднюю дверь квартиры друга, избегая пьяных, потных людей на своём пути. Прохладный воздух ударяет по моему теплому, потному лицу — резкий контраст с переполненной квартирной вечеринкой. Каждый раз, когда я вижу её фотографию на экране, у меня перехватывает дыхание. Ладони начинают потеть, а голова кружится. Она больна, и уже долго. Я — всё, что у неё есть, а она — мой моральный компас, который возвращает меня на путь истинный, когда я слишком далеко ухожу в сторону.
— Мама, всё в порядке? — спрашиваю я, стараясь не звучать слишком испуганно.
— Райан, ты можешь перестать панически отвечать каждый раз, когда я звоню? Ты себе сердце посадишь в двадцать лет, — она смеется в телефон.
Хорошо, значит, она в порядке, она счастлива… Я выпускаю самый большой вздох. Грудь расправляется, и кровь снова приливает к голове.
— Я постараюсь, мама. Чем занимаешься сегодня вечером?
— О, ничего особенного. Я только что приготовила себе пиццу и планировала устроиться поудобнее, смотреть свои низкопробные реалити-шоу, пока не усну. Я позвонила, чтобы узнать, как прошёл твой первый день занятий. Как прошла тренировка?
Вот она, моя мама — всегда беспокоящаяся обо мне, хотя на самом деле ей следовало бы беспокоиться о себе. Теперь она нуждается в помощи, а не я. Но раньше всё было не так. Она волнуется, потому что у неё есть веские причины.
— Всё было хорошо, скучно. Тренировка прошла нормально. Так здорово снова быть на поле. Я это люблю, мама.
— Я знаю, что ты это любишь, но пообещай мне одно, Рай: развлекайся, живи вне футбола и своди девушку на свидание для меня, пожалуйста!
Я смеюсь, когда мама шутливо умоляет меня.
— Я развлекаюсь. Я сейчас на вечеринке. Но, возможно, девушку придется ждать намного дольше.
— Рай, ты такой упрямый, но я всё равно тебя люблю. Просто помни, что ты больше, чем просто бегущий защитник, больше, чем просто статистика. Не дави на себя слишком сильно в этом году.
— Не буду, — ложь.
— Слушай, я зайду к тебе завтра около полудня, чтобы помочь с твоими лекарствами. Не забудь принять дозу сегодня и дойти до кровати, пока я на телефоне.