Обманный бросок

Я надеялся, что она скажет «Отлично» или «Спасибо, что женился на моей подруге: теперь мы с ней родня».
Пожалуй, тут я промахнулся.
– Как ты мог так поступить с Кеннеди? Она только что закончила отношения. Ей нужно было время. Побыть одной.
– Почему все обвиняют меня? Может быть, это Кеннеди умоляла меня на ней жениться.
На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Кай и Миллер разражаются смехом.
  
– Да пошли вы на хрен, ребята.
– Следи за языком, – сквозь смех поправляет брат.
Мой взгляд устремляется на кухню: мой двухлетний племянник Макс сидит на столе и улыбается мне, держа в руках наполовину вылизанный венчик, которым пользовалась его мама.
– Извини, Максик. Не произноси это слово. Это нехорошее слово.
– Зая! – Он бешено машет венчиком, и по кухне разлетается смесь для шоколадного торта.
Эван Зандерс, защитник чикагской команды НХЛ «Рапторс», сидит на диване рядом с Каем, держа на коленях свою дочь. Теперь, когда он тоже стал отцом, они с женой проводят больше времени у моего брата, позволяя Максу и Тейлор развлекать друг друга.
– Кеннеди? – спрашивает он. – Девушка, о которой ты говорил на каждом семейном ужине?
– Единственная и неповторимая, – отвечает за меня Кай.
– Молодец, чувак!
– Зи, не поощряй его.
– Почему нет? Стиви познакомилась с ней прошлым летом и решила, что она великолепна.
– Она великолепна, – одновременно произносим мы с Миллер.
Она бросает на меня взгляд.
– Это не значит, что они должны притворяться, будто их отношения настоящие.
Зандерс пожимает плечами.
– У Райана и Инди же получилось!
– Ладно, Букашечка. – Миллер поднимает Макса со стола. – Я думаю, вам с папой пора пойти и вразумить твоего дядю.
– Миллер, не сердись на меня, – умоляю я. – Я согласился на это только ради того, чтобы она могла сохранить свою работу. Разве я не замечательный парень?
Она смеется.
– Черт возьми, ты одержим этой девушкой. Это важно и для тебя, и для нее.
В моей голове всплывает фрагмент нашей свадебной песни. Я до сих пор помню, какой чертовски забавной была Кеннеди, пока я смотрел, как она с полной уверенностью идет к алтарю под песню Мэрайи Кэри «Одержимая».
– Перестань улыбаться собственным мыслям. – Миллер хлопает меня по руке, держа сына на бедре. – Ты тут на седьмом небе от счастья, а моя подруга, наверное, одна и сходит с ума. Мне нужно зайти к ней в гости.
– Кеннеди не одна, и ее нет дома. Она встречается со своим адвокатом, чтобы составить брачный контракт. Или постбрачный контракт. Как это, черт возьми, называется после того, как люди связывают себя узами брака?
– Разве ты не должен быть там? – спрашивает брат с дивана в гостиной. – Это нужно для того, чтобы защитить твои активы.
– Очевидно, это нужно для того, чтобы защитить ее.
Кай щурится в замешательстве.
– Она родственница Дина Картрайта, – напоминаю я о сводном брате Кеннеди. – В их семье всегда были деньги.
Это еще одна из причин, почему я терпеть не мог этого придурка. Пока мы с Каем с трудом сводили концы с концами, пытаясь придумать способ закончить среднюю школу так, чтобы никто не догадался, что мы остались одни, Дин каждый раз, когда мы играли против его команды, приезжал на поле за рулем новенького автомобиля и в самой современной и дорогой бейсбольной экипировке.
Если добавить к этому тот факт, что он – абсолютный зануда и переспал со всеми девушками, которые у меня когда-либо были, неудивительно, что я считал сводного брата Кеннеди своим давним соперником.
– Пойдем поболтаем на улице? – спрашиваю я брата.
Все трое обращают внимание на мой на редкость серьезный тон, и только Макс просто улыбается.
– Ты тоже хочешь выйти на улицу, Букашечка? – Я забираю его у своей будущей невестки.
– Да. Выйти.
В эти выходные маленькому человечку исполнилось два года, и его словарный запас медленно, но верно пополняется.
– Ты уже говорил с моим отцом? Он наверняка захочет сначала услышать об этом от тебя.
Вопрос Миллер заставляет меня задуматься.
Эммет Монтгомери, отец Миллер, – не только полевой менеджер, который, по сути, является нашим главным тренером, но и самый близкий мне человек, который, помимо Кая, заменил мне отца. Он заботится обо мне, и я отвечаю ему тем же. Вот так мы общаемся. Со стороны это, может быть, и не заметно, но мы с Монти очень любим друг друга.
– Позвоню ему завтра, – обещаю я.
Держа Макса на руках, я вслед за старшим братом выхожу на улицу и усаживаю племянника поиграть на траве. Мы присоединяемся к нему, – садимся, вытянув ноги, и Кай протягивает мне пиво. Я даже не заметил, когда он успел достать его из холодильника.
– У меня такое чувство, что нам обоим это понадобится. – Он чокается со мной своей бутылкой.
– Думаешь, я влип?
– В каком смысле? В том, что женился или остался в браке?
– Предложил продолжить это ради работы Кеннеди.
Кай делает глоток.
– Я думаю, у тебя все сложится само собой. Так всегда было. Это все беспечность и твоя чертова ухмылка, благодаря которым ты получаешь все, чего хочешь.
Мой временами сварливый брат прячет полуулыбку за бутылкой, делая еще один глоток.
Он прав. Когда мы были моложе и, оставшись вдвоем, пытались закончить старшую школу, колледж и, в конце концов, попасть в Главную лигу, я видел, как тяжело все давалось Каю. Жизнь обрушилась на него гораздо быстрее, чем следовало бы для любого пятнадцатилетнего подростка, и необходимость заботиться не только о себе, но и обо мне была очевидным бременем.
Поэтому, когда ему нужна была поддержка, я научился его смешить.
Когда у нас оставалось денег только на одно блюдо, я уговаривал официантку добавить еще немного картошки фри бесплатно.
Когда нам не хватило денег на проезд, я подружился с водителем автобуса, который работал на маршруте, и он подвозил нас бесплатно.
Может, я и не самый ответственный брат, но знаю, как использовать свои сильные стороны в своих интересах. Я нравлюсь людям и умею заставить других улыбаться. Так что да, иногда я шучу, но при этом сохраняю позитивное отношение к жизни, и все всегда получается само собой.
– Я, эм… – В горле пересохло. – Я надеялся, что смогу взять у тебя мамино кольцо.
– Исайя.
– Что? Для Миллер тебе оно не нужно.
– Нет, но… – Он не сводит глаз со своего сына, который бегает по траве перед нами. – Послушай, ты знаешь, я хранил мамино обручальное кольцо для тебя, но надеялся, что ты отдашь его кому-нибудь, с кем ты собираешься прожить всю свою жизнь. Не для того… что сделали вы с Кеннеди.
– Просто поверь мне, ладно?
– Исайя, – вздыхает он. – Послушай, брат. Если ты будешь обращаться с Кеннеди так, будто она твоя настоящая жена, это не заставит ее волшебным образом в тебя влюбиться.
– Есть вещи, которых вы не знаете. Все, что вы, ребята, видите, – это то, что я выгляжу как гребаный идиот, ухлестывающий за этой девушкой, но, когда мы с ней наедине, все иначе. Я не знаю, как это объяснить, но нутром чую, что все иначе.
Взгляд Кая смягчается.
– Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. С тобой такое уже случалось, и мне не кажется, что эта ситуация отличается. Я не думаю, что Кеннеди воспринимает происходящее так же, как ты. Я твой брат и хочу тебя защитить.
Теоретически я понимаю его беспокойство. Возможно, для Кеннеди этот брак временный, но я слышал, что у меня есть шесть долгих месяцев, чтобы влюбить в себя свою жену.
Кай тихо посмеивается, разряжая обстановку.
– Черт подери, поверить не могу, что ты уговорил Кеннеди выйти за тебя замуж в субботу вечером! Это то, о чем я говорил: все работает в твою пользу. Девушка, по которой ты тосковал долгие годы, случайно появляется в Вегасе и выходит за тебя замуж. – Он качает головой. – Что это, черт возьми, за везение в Вегасе?
  
Я тоже улыбаюсь.
– Ну, фактически это было в воскресенье утром.