Мой любимый Клон (СИ)

Вот это докатилась!
Отвернулась, уставившись в унылую больничную стену. И головизор не включишь, потому что сейчас глубокая ночь…
В итоге… я просто уснула, раскорячившись на стуле, как каракатица (местная разновидность моллюсков). Снились мне просторы Мироана, а я ощущала неожиданную для себя ностальгию. Фруктовые сады, разноцветные растения, блеск королевского дворца на возвышении посреди огромной столицы… Кажется, я скучаю. Кажется, всё-таки хочу домой…
  
Проснулась от толчка в плечо и ощущения, что куда-то падаю. Инстинктивно остановила себя телекинезом, после чего выровнялась и… едва не упала на своего подопечного, который неуклюже пытался выдрать из своей руки лекарственную трубку.
— Эй!!! — выкрикнула я. — Так нельзя!!!
Схватила его за руку, а он поднял на меня ошарашенные и… безумные глаза. Огромные, темно-серые, как штормовое небо, глаза, в которых плескалось… отчаяние?
  
Глава 6 
 
Побег клонов 
За несколько часов до этого. Ферма клонов…
— Этого отправьте в мусоросборник. Как оклемается, приведете его к нам. Ему еще три сыворотки требуется ввести… — голос над головой звучал приглушенно, словно мои уши были забиты ватой. Я не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Уже привычная боль во всех костях накатывала мучительными волнами. Каждая сыворотка — это боль. Разъедающая, нестерпимая и неотвратимая. На сегодня у меня еще три…
— Но шеф, в мусоросборнике ещё пять трупов остались после вчерашних испытаний. Уже вонь стоит. Может, этого лучше оставить в коридоре?
— Не надо! — рявкнул главный медтехник раздраженно. — Не задохнется! По коридорам иногда начальство шастает. Увидят этого не на месте, так нам еще и влетит. А мусорщикам позвоните. Пусть с трупами поторопятся…
После этого меня опустили на носился и поволокли длинными коридорами.
— Тяжелый, зараза… — сетовал один из санитаров. — Смотри, какой крепкий на вид. Хороший образец, наверное, если весь такой гармоничный получился…
— Да, этот принадлежит к классу «Д». Пока самые удачные. По крайней мере, помнит свое имя и может выполнять простые команды. А Фрэнк говорит, что если он переживет три курса стимулирующих сывороток, то может стать таким же, как обычный человек…
— Говорят, сыворотки вызывают жуткие спазмы… — проговорил его собеседник, зачем-то снизив громкость голоса.
— А нам что до того? — усмехнулся санитар. — Они ж не люди, пусть терпят. И кто сказал, что им приходится терпеть? Они же как животные или даже хуже…
— Но ведь их создают из клеток человека. Чисто теоретически, их строение такое же, как и у нас…
— Эй, Харви, да что ты опять заладил! Какое тебе дело до этих уродов? Клоны — не люди, и точка! Нечего их жалеть. Ведешь себя, как баба, честное слово!
— Да пошел ты… — огрызнулся оппонент. — Просто вопли их плохо переношу. Если вопят, значит больно. Потом ночами не сплю… Задолбала уже эта работа…
— Зато тут платят хорошо. Где ты еще заработаешь тысячу кредитов в день? Это же золотая жила! Хватит уже быть таким рохлей. Вот этому ничего не больно, спорим???
Тяжелый сапог тут же пнул меня под рёбра, и я молча сложился пополам. Почему молча? Потому, что я научился молчать, чтобы жить. Молчание — признак развития. А только развитых избавляют от немедленной утилизации…
— Ну вот видишь, — усмехнулся садист. — Молчит, значит ничего не чувствует. Так что… расслабься!!!
Харви ничего не ответил.
Они как раз свернули в последний коридор и остановились перед массивной металлической дверью, открыв которую тут же начали витиевато ругаться.
— Блин, как же воняет!!! Ладно, сгружай его и валим! Аж глаза слезятся…
Меня столкнули с носилок прямо на холодный пол, где я замер безвольной куклой. Обнаженное тело тут же покрылось мурашками, я начал мелко дрожать. Вонь действительно была невыносимой. Как только позади со скрежетом закрылась дверь, я медленно пошевелился.
Да, действие последней сыворотки начало сходить на нет, боль уменьшилась, а способность двигаться возвратилась.
Я приподнялся, на локтях, чувствуя сильное головокружение. Это было всё, на что я был способен в тот момент. Не знаю, сколько времени так простоял, но вдруг кто-то осторожно коснулся моего обнаженного плеча.
Вздрогнул и стремительно перекатился на спину, во все глаза глядя перед собой. Не знаю, откуда посыпались такие ассоциации, но я ожидал увидеть только оживших зомби — распухших до неузнаваемости — ведь никого живого тут точно не было.
Однако передо мной стоял совершенно не мёртвый клон с незнакомым лицом. Такой же обнаженный, как и я (клоны не носили одежд) — он рассматривал меня неожиданно добродушно.
— Д-7? — спросил он хрипловатым голосом. — Это ведь ты?
Я удивился, после чего крайне медленно и осторожно поднялся на ноги.
— Да, это мое имя, — произнес я, не сводя глаз с незнакомца. — Кто ты и откуда меня знаешь?
— Я Б-12, и вчера меня списали в утиль… — проговорил парень небрежно, а я вздрогнул. Утиль — это смерть. Как он может говорить об этом настолько спокойно?
— Ты хочешь убежать отсюда??? — вдруг спросил меня Б-12, делая резкий шаг вперед. Лицо его было грязным, короткие черные волосы всколочены, но большие синие глаза горели безумной решительностью.
— Убежать? — изумился я. — Это невозможно!!!
— Возможно, — улыбнулся парень и заговорщически потер руки. — Мне нужен был товарищ, и, думаю, я его нашел!..
* * *
Сколько клонов полегли в попытке сбежать, я не знаю, но лаз под землей они рыли не один месяц, это точно.
Самое интересное, что он начинался именно из мусоросборника, где меня сгрузили санитары. Здесь не убирали годами, поэтому дыру под кучей мусора никто не замечал.
Лаз был узким, камни болезненно царапали кожу, но что это по сравнению с той болью, что приходилось терпеть после каждого введения сыворотки?
Когда мы с Б-12 выбрались наружу, за территорию фермы, я шокировано уставился в ночное небо, рассыпавшее по своим просторам тысячи светящихся точек.
Звезды!
— Чего уставился? — зашипел Б-12. — Бегом ползем дальше! На ноги не поднимайся. Нам туда…
— Откуда ты знаешь направление? — шепнул я, ползя за ним по сухой траве и расцарапывая кожу еще больше. Правда, порезы тут же затягивались, потому что у клонов класса Д была повышенная регенерация.
— Клон по имени А-23 рассказал вчера перед утилизацией. Сказал, что сам хотел, но уже не может, сил нет. Так и умер…
Я сглотнул ком в горе. Всякий раз, когда произносилось слово «утилизация», становилось дурно…
Мы ползли медленно, но каким-то чудом остались незамеченными. Добравшись к ряду невысоких деревьев, смогли подняться на ноги, после чего вышли на холм, вслед за которым открылась панорама огромного города, сияющего множеством разноцветных огней.
Говорят, память клонов обусловлена памятью донора клеток. То есть мой донор клеток, мой прототип хорошо знал этот город, потому что увиденное показалось мне мучительно знакомым.
В глубине сердца появилась боль, но только теперь совсем другая. Это болела душа.
Мы убежали, и что дальше?
Мы не люди.
Мы — презренные отбросы этого мира…
* * *
Я мчался по узкому переулку, не обращая внимания на израненные стопы. Уже не раз наступил на разбитые стекла, несколько осколков остались внутри, не позволяя ранам срастись…
Легкие разрывались от боли. Я уже был на издыхании…
  
Б-12 погиб.
Да, едва обретя свободу, он умер от смертельного ранения в сердце, когда нас настигла команда утилизаторов. Они были в черном, впрочем, как всегда. Человек десять или около того, я не успел посчитать, слишком торопился. Фактически Б-12 закрыл меня собою, и мое сердце обливалось кровью за него.
Мы были знакомы всего несколько часов, а я уже скорбел о нем, как о брате.