Мой любимый Клон (СИ)

— Ну что ж, дорогой! С этого дня я от тебя не отстану!
И набросилась на меня с поцелуями вдвое активнее, чем вчера.
Кажется, это будет замечательное утро…
* * *
Всю дорогу к месту нашего сегодняшнего задания Тина непрестанно улыбалась. Ментальные щиты от меня не прикрывала, демонстрируя абсолютную искренность и неприкрытый восторг. Меня удивляло такое отношение. Неужели я ей настолько нравлюсь???
  
В компании удалось отвлечься от всякого рода мыслей: пришлось разбирать и подписывать несколько стопок документов, накопившихся за последние две недели.
Работу выполнял автоматически, словно занимался этим всю жизнь. Даже воспоминания о ферме клонов померкли настолько, как будто мне это просто приснилось.
Несколько раз Тина подходила ко мне, чтобы отвлечь от работы поцелуем и игривыми словами. В общем, забавлялась, как могла, заставляя улыбаться и забывать о печальной стороне существования.
Да, она читала мои чувства. Теперь я вспомнил, что зоннёны на это способны. Только прятать уже было нечего…
И я наслаждался, брал счастье сполна, радуясь каждому мгновению незаслуженной радости.
Кстати, зоннёнский прибор, при помощи которого во мне обновилась память прототипа, я до сих пор носил на шее. Иногда мысленно разговаривал с ним, прося снова поискать своего дорогого товарища, но ответ был неизменно одинаков: Мадиан Тойро находится вне доступа.
Может, его уже нет на Ишире? От такой мысли меня начинала наполнять тоска…
Впрочем, это ведь не мой друг, а товарищ прототипа. Как бы воспринял меня этот зоннён, если бы увидел на месте настоящего Лукаса Тьерри?
* * *
Тина
Я была счастлива.
Хотелось отдаться этому чувству счастья всецело, и только понимание своей ответственности перед окружающими (офицер я, в конце концов, или нет?) отрезвляло.
При каждом взгляде на Лукаса — такого степенного, спокойного, красивого — меня начинало наполнять игривое настроение.
Он свободен! Я исцелила его душу!!! Теперь у него всё будет хорошо…
Да, знаю, что он клон, но… процесс старения ведь остановлен! Возможно, он остановился навсегда. Лукас будет жить, я всё сделаю для этого!
Однако моё замечательное настроение закончилось в тот миг, когда в кабинет вошел… Ниэллин. Наглой улыбки на его лице почему-то не было. Коротко кивнув Лукасу (о-о, неужели он снизошел даже до такого?), зоннён повернулся ко мне.
— Поговорить надо! — произнёс он без приветствия. — Наедине!
Лукас посмотрел на меня вопросительно: мол, согласна или выгнать его? Но я решила с этого момента перестать быть вспыльчивой и несдержанной, поэтому спокойно согласилась.
— Валяй!
Ниэллин поморщился от того, что я так легко использую иширский сленг, и пригласил выйти.
* * *
Синие глаза бывшего жениха смотрели на меня с немым укором. Мы сидели на диване в укромном уголке для отдыха, но я не собиралась разглагольствовать с Ниэллином слишком долго. Отметила лишь про себя, что он несколько изменился с того момента, как услышал от Лукаса родную речь.
— Я узнал, чей прибор этот клон носит на шее, — наконец произнес зоннён с торжествующим блеском в глазах, и мне этот блеск весьма не понравился.
— И что? — бросила я как можно более равнодушно. — Я тоже в курсе, что его создали предтечи.
— Нет уж, всё гораздо хуже. Помнишь нашумевшего на весь Мироан лет семьдесят назад учёного по имени Мадиан Тойро? Да, да, того самого, которого объявили в розыск, когда он не явился для отчета в Совет Учёных. Он всё мечтал запустить проект восстановления технологий предтечей, которые похоронены на нескольких дальних планетах. Эти исследования запретили не просто так, а он всё чего-то добивался. Так вот, я увидел на том регуляторе уникальную подпись того самого Мадиана…
Я посмотрела на соотечественника недоверчиво.
— Да откуда тебе знать его подпись? Ты у нас вхож в круг ученых?
Мне хотелось задеть самонадеянного бывшего, и похоже, намерение удалось.
— Какая же ты… — прошипел Ниэллин, сцепив зубы. — По тебе родительская розга плачет!
Я мгновенно вспыхнула.
— О родителях просьба не упоминать… — процедила я. — И вообще, ты занимаешь моё время…
Ниэллина сразу же попустило: добился-таки моего гнева, гад ползучий. А я тоже хороша: вскипела, как иширский чайник. Ох уж этот темперамент!
— Я довольно начитан, между прочим, так что вполне способен запоминать некоторые интересные для себя вещи, — продолжил зоннён, поджимая губы. — А теперь сама подумай: ментальный регулятор знаменитого гениального преступника признаёт клона хозяином. Значит, они связаны! А ты не думаешь, что за всей этой историей с созданием клонов на Ишире стоит как раз-таки Мадиан Тойро, и он намеренно послал этого весьма необычного клона, чтобы… ввести нас в заблуждение??? Этот парень в кабинете — шпион злобного гения, собирающегося захватить власть не только на Ишире, но и на Мироане!
Я слушала аргументы Ниэллина и… ужасалась им, потому что подобная мысль совершенно не приходила мне в голову. А ведь… действительно: знание Лукасом зоннёнского языка, наличие у него инопланетных приборов… Разве это как минимум не странно?
В сердце родилась боль и острое нежелание принимать эти аргументы во внимание.
Нет, всё не так. Лукас на нашей стороне. Он вовсе не марионетка, посланная для преступных целей!
Но червь сомнения всё-таки остался точить мою душу, потому что внутри проснулся полицейский-аналитик, готовый рассматривать любые варианты развития событий…
Возвращалась в кабинет к Лукасу с напряжением и в сомнениях. Пришлось аккуратно прикрыть ментальные щиты, но я постаралась сделать это мягко, как бы не до конца. Может, спросить у Лукаса прямо? Нет, он почувствует себя оскорбленным. Но если не расспрашивать вовсе, я ничего не узнаю. Как же мне убедится в том, что Лукас действительно тот, кем кажется?
Осторожно открыла дверь в кабинет и вошла. Машинально заперлась, не желая проникновения сюда кого бы то ни было в этот напряженный момент, но, когда взглянула на клона, замерла с открытым ртом.
Лукас сидел в кресле и… слушал голограмму с изображением зоннёна, проецируемую ментальным регулятором на его шее. Эта голограмма говорила на зоннёнском. Черты лица моего соотечественника показались знакомыми: наверное, я не раз видела его в зоннёнских новостях. Он объяснял Лукасу, как найти его схрон с важными разработками, находящимися здесь, на Ишире.
— Если ты смотришь это послание, — твердила голограмма, — значит, со мной что-то произошло. Найди мои приборы и спрячь где-то у себя. Надеюсь на тебя, друг мой. Координаты оставляю тут же…
Голограмма испарилась, а Лукас остался сидеть в кресле с отрешённым видом.
Я кашлянула, обозначая своё присутствие, но клон даже не вздрогнул.
— Спрашивай… — проговорил он вдруг, продолжая пялиться перед собой в никуда.
— В смысле? — смутилась я.
— Твоя аура просто пылает… страхом и недоверием, Тина… — прошептал парень горько. — Ты стала сомневаться во мне. Доверие — такая хрупкая вещь…
От неожиданности у меня перехватило дыхание. Я начала краснеть, как после бутылки игристого, и в первые несколько мгновений не нашлась, что сказать. А потом до меня дошло, что именно он произнес:
— Ты видишь ауры? — прошептала ошарашенно.
— Да, с некоторых пор вижу, — ответил Лукас и наконец взглянул мне в глаза. От его взгляда веяло болью. — Но я ничего не требую, Тина. У меня нет никаких прав требовать от тебя полного доверия. Я всё равно для тебя никто. Просто клон непонятного происхождения…
  
Стыд жёг огнем, ведь я действительно засомневалась в нём. О Создатель, как я могла???
— Прости… — прошептала едва слышно. — Я… запуталась…
— Прощаю, — ответил Лукас. — Но думаю… нам не стоит развивать отношения дальше. Это приведёт только к боли. Давай останемся… хотя бы коллегами, если ты меня ещё таковым считаешь…