Митран (СИ)
Вечером за ужином стояла гнетущая тишина, все были подавлены. Мы сидели в шатре за установленным там столом с канделябрами и вяло ковырялись в тарелках.
- Ужасный город, с такими же жителями, - глубокомысленно заявил Боромот и продолжил, - за четыре дня всего два серебряных. Жлобы! А ты целый серебряный потратил на какие-то там краски! - попенял он мне.
- Вам же понравилось, - опешил я от такого наезда.
- Дело в том, что денег мало, жители Польска оказались невежественными и не ценящими высокое искусство! - в конце Боромот сорвался на крик, - поэтому мы, к сожалению, не сможем тебе заплатить.
"Вот жлоб", - подумал я и стал обдумывать варианты мести.
- Кроме того, - продолжал Боромот осмотрев по очереди лица артистов, - придется снизить всем жалование.
По шатру пронесся шум вздохов, скрежетания зубов и чье-то:
- Да как ты смеешь! Мы и так ничего не получаем!
- Временно! - перебил всех глава труппы, - Вот доберемся до княжества Козельского, там народ побогаче и лучше чувствует театральное искусство.
- В ваш театр и в Козельске никто не придет, - со злости бросил я и лично Боромоту, - ваши пьесы дерьмо!
- Ах ты щенок! - прорычал Боромот и начал вставать.
- Я ухожу из труппы! - вдруг выкрикнул Валетон поднимаясь, - Вик прав, твои пьесы дерьмо!
Все остальные артисты зашептались, Боромот в нерешительности застыл в причудливой позе взирая на Валетона, а затем уселся на место и со злостью выплюнул:
- Валите куда хотите! Зимой с голоду все подохните!
- Вик, а ты смог бы написать пьесу? - вдруг спросила Матильда изучающе рассматривая меня.
- Я по-вашему писать не умею, - буркнул я.
Боромот заржал:
- Наглый щенок и неуч!
- Зато людей не обманываю, - вернул я ему любезность.
- Это кого я обманул?! - возмутился он.
- Меня, например, - ответил я.
- А я тебе ничего не обещал, щенок!
- Еще раз меня щенком назовёшь, и я тебе яйца отрежу, - спокойно сказал я, отрезая ножом кусок хлеба.
За столом повисла тишина, видимо все обдумывали шансы выполнения озвученной мною угрозы. Разумеется, ничего бы я ему не отрезал, просто прирезал бы, да ушел, достал меня этот боров. У меня и так нервы не железные, а он целый рамштайн на них сыграл. Видимо что-то отразилось на моём лице, либо на него причудливо упал свет от канделябров, но Боромот пошел на примирение.
- Ладно, поругались и хватит, - сказал он, - я не говорил тебе, что не заплачу за работу, я сказал, что сейчас денег нет, а это разные вещи. Как заработаем, так и отдам.
- Я конечно не театрал, - пошел и я на попятную, - но думаю ваши пьесы не так уж и плохи, их только нужно слегка доработать, осовременить, что ли.
Все задумались, даже Валетон уселся на место.
- И как ты это хочешь сделать? - нарушил молчание Боротон.
- Есть задумки, - ответил я и улыбнулся.
* * *
Вдвоем с Боротоном, в его фургоне мы досидели до середины ночи. Результатом нашего совместного творчества была адаптированная к здешним реалиям пьеса "Ромео и Джульетта", разумеется в прозе, из всего Шекспира я помнил только несколько фраз: "Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромэо и Джульетте", "Быть или не быть - вот в чем вопрос", "Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам", "Прогнило что-то в Датском королевстве" и "О женщины, вам имя вероломство". Последняя из фраз Боротону особенно пришлась по душе.
На следующий день состоялась первая репетиция новой пьесы. Самыми довольными доставшимися им ролями были Алина и Леон. Кстати, новая роль Алины заставила её взгляд обращенный в мою сторону потеплеть.
- Для тебя у меня есть отдельная пьеса, - обнадежил я расстроенную Матильду, имея в виду "Макбет".
Аншлаги были на второе и последующие представления новой пьесы "Ромос и Джулия". Думаю, успех стал возможен не только из-за великолепного сюжета великого автора, но и вследствие того, что я принимал деятельное участие в репетициях спектакля, давая советы актерам, продиктованные моей памятью. Самомнение конечно, но кто из нас без греха?
Прослышав об новинке в театральном мире, в нашем шатре стали появляться богатые и знатные люди города, а за ними потянулись и все остальные. После спектаклей народ не расходился, долго аплодировал и вызывал на бис главных героев. Представители местного мужского населения соревнуясь подарками добивались благосклонности Алины, а кое-кто и Леона.
Артисты были счастливы, что им не урезали жалованье, а также успеху и бурным аплодисментам восторженной публики. Боромот радостно подсчитывал прибыль, а я с помощью Матильды учился читать и писать. Через неделю труппа начала репетировать "Макбет", я если честно сомневался в разумности постановки этой пьесы, но Матильда с Боромотом меня переубедили.
- Там же князя убивает не простая крестьянка, - заявила Матильда, - а я хочу сыграть лэру-злодейку.
Ну ладно, им виднее, если что, я то успею сбежать. За эти дни я уже прикупил себе плащ, новую одежду и доспехи, последнее вызвало удивление у членов труппы, разумеется они уже видели мою шашку и даже тренировки с нею, но здесь многие мужчины носили оружие и умели им владеть, а вот доспехи могли позволить себе только богатые люди и воины.
Ну что сказать Матильда сыграла неподражаемо, всё-таки драматическая она актриса, как оказалось, не зря я бился с ней на репетиции. Зрители пришли в полный восторг, этот мир ещё не видел таких постановок. Внимание мужской части зрителей переместилось на Матильду, что сделало её счастливой не столько от внимания мужчин, сколько от злости Алины.
Теперь каждый день труппа ставила два спектакля - сначала "Ромос и Джулия", а вечером - "Лэра Макбет". Утром же репетировали третий спектакль - "Лэр Жуан", в гласной роли Валетон, он уже давно передумал уходить из труппы, наблюдая за её творческим подъемом. Со своей ролью Валетон справился блестяще. Женская часть зрителей буквально сходила с ума от наших красавцев - Валетона и Леона. Не поверите, но некоторые даже визжали от восторга.
- Ну, и какая пьеса будет следующей, - спросил меня как-то за завтраком, потирая руки Боромот.
- Пока ни какая, - ответил я, - эти ещё надо доработать, костюмы новые пошить, декорации сделать, и ты мне так и не заплатил за работу. А если надумаешь делать декорации, то деньги вперёд. И последнее, мне нужен авторский гонорар.
Тишина, все осмысливали услышанное, затем артисты перевели взгляды на главу труппы в ожидании ответа. Им очень понравилось купаться в лучах славы и возвращаться в нищету и безызвестность они не желали, вот, что было написано на их лицах. Боромот прочитал, пригорюнился и протянул мне две серебренные монеты:
- Это за фургоны и аванс за декорации, - сказал он.
- А костюмы? - спросила преимущественно женская половина труппы.
- Ткань купим, а шить сами будете! - поставил Боромот условие, с которым все согласились.
- А гонорар за пьесы? - напомнил я.
- Вик, мы с тобой так не договаривались, мы же их вместе придумываем, - отвечает мне этот жадюга.
- Ну вот и сочиняй дальше без меня, - начал злиться я, - я и не прошу полный гонорар за пьесу, дай половину и будем в расчете.
Действительно, адаптацией пьес в основном занимался Боромот.
Следующие несколько дней пролетели в каком-то сумасшедшем вихре. Я рисовал декорации для спектаклей, раздавал советы по поводу костюмов, учился читать и писать, участвовал в репетиции новой адаптированной пьесы Карло Гольдони "Слуга двух господ", где в главной роли блистал Марик. Мы с ним за последнее время, можно сказать, сдружились и он прямо-таки пролоббировал пьесу для себя. Наш Труффальд был неподражаем, вызывая восторг и хохот у зрителей. Своей игрой он сорвал бурю аплодисментов и составил конкуренцию Валетону с Леоном.