Друг отца. Под запретом (СИ)

— Проблемы, — коротко отвечает он, отводя взгляд в сторону и устало растирая виски. — Мягко сказано. У меня пизда по всем фронтам, Таисия.
От его взгляда моё сердце болезненно сжимается, и я делаю ещё один шаг к нему.
— Позволь мне помочь, — тихо прошу, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения. — Что бы ни случилось, мы разберёмся.
Он снова горько улыбается и качает головой, словно отгоняя невидимую мысль.
  
— Не в этот раз, Таисия. Я не уверен, что у нас получится что-то исправить.
Его слова звучат как приговор, от которых начинает колотиться сердце. Я не хочу верить, что всё так серьёзно, что нет выхода.
— Что именно "не в этот раз"? — Голос срывается на шёпот, глаза жгут непролитые слёзы. — Ты же знаешь, что можешь доверять мне.
— Я так думал, — говорит Артём, глядя мне прямо в глаза, — но теперь не уверен, что доверие в наших отношениях вообще имело место.
Я замираю, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Что ты такое говоришь? — Хриплю.
— Таисия, мне нужно кое-что понять, — голос Артёма звучит ледяным и строгим тоном. Он смотрит на меня тяжёлым взглядом, не оставляя ни малейшей надежды на лёгкий разговор. — Что ты делала в офисе в тот день, когда я попросил забрать экспертизу?
Я слегка теряюсь, но пытаюсь взять себя в руки, стараясь не показывать, как сильно сбита с толку.
— Я просто зашла отправить документы, как ты просил. Потом курьер доставил конверт, и я взяла его домой, — отвечаю осторожно, чувствуя, как внутри растёт тревога.
— Уверена? Конверт с экспертизой ты принесла домой? — Уточняет он с настойчивостью, заставляющей меня невольно напрячься.
— Да, вот он, лежит на столе. — Я поворачиваюсь к столу и указываю на белый конверт, чувствуя, как по коже пробегает холодок. Что-то не так.
Артём подходит к столу, внимательно рассматривая конверт, потом резко поднимает его, поворачивая ко мне.
— И давно курьерские службы стали использовать вот такие чистые конверты? Без печатей, без наклеек и надписей?
Мои руки начинают дрожать. Сердце колотится так сильно, что, кажется, это слышит даже он. Я присматриваюсь к конверту внимательнее, и паника медленно охватывает меня. Я точно помню, что конверт от курьера был другим. Он был помечен печатью, на нём были надписи. Но этот... Совершенно чистый.
— Этого не может быть... — произношу тихо, едва сдерживая дрожь в голосе.
— Серьёзно? — Хмуро бросает Артём, разрывая конверт и резким движением высыпая его содержимое на стол. Деньги.
Крупные купюры рассыпаются по столешнице, и моё дыхание резко обрывается. Я не могу двинуться с места, не могу даже вдохнуть. И тут внезапно память подкидывает мне ещё одну картинку из того дня. Вся паника, звонок из университета, тот мужчина, посланный отцом. Он дал мне конверт, и я, в спешке и замешательстве, просто сунула его в свою сумку, даже не посмотрев внутрь.
— Артём, это не тот конверт... — тихо произношу, чувствуя, как по спине пробегает холодок, осознавая всю серьёзность случившегося. — Это не он... — едва слышно повторяю, стараясь удержать его взгляд. — В тот день была ужасная суматоха. Я была вся на нервах из-за экзамена, ты попросил отправить документы, потом этот курьер…
Он молча смотрит на меня, взгляд тяжёлый, пронизывающий.
— Пришёл тот мужчина от отца, Сомов, помнишь? Он не мог дозвониться до тебя, сказал, что документы ему были срочно нужны. И курьер приехал в это же время. Я быстро забрала посылку от курьера, бросила на стол, а потом побежала в кабинет искать бумаги для Сомова. И в этот самый момент мне позвонили из университета насчёт экзамена. Я была совершенно растеряна, в полном шоке и панике. Потом Сомов протянул мне конверт, и я даже не посмотрела, просто сунула его в сумку и убежала...
Гордеев откидывает голову назад, его губы растягиваются в болезненной улыбке, и он вдруг начинает громко, страшно и совершенно неестественно смеяться. Этот звук режет слух и пугает меня до дрожи.
— Артём… скорее всего, конверт с экспертизой остался лежать на моём столе в офисе, и…
Он резко замолкает, переводит на меня взгляд.
— Господи, какой же я долбаёб…
— Артём… — я делаю шаг в его сторону, голос мой дрожит, а сердце бешено стучит, отдаваясь в висках.
Он смотрит на меня тяжёлым, холодным взглядом, словно пытается заглянуть в самую душу.
— Таисия, не осталось никакого конверта в офисе, — медленно произносит он, ставя бутылку с виски обратно на стол. Его голос звучит болезненно спокойно. — Эти деньги на столе — взятка. Тебе заплатили за то, что ты отдала экспертизу.
— Нет… — шёпот срывается с моих губ, внутри всё обрывается и рушится. — Артём, ты не можешь серьёзно так думать!
Он сжимает челюсти, отворачивается и делает ещё один глоток из бутылки.
— Ты отдала конверт Сомову, Таисия. Точнее — продала.
— Нет, я никогда бы этого не сделала! — Голос мой срывается на крик, а глаза начинают жечь от слёз. — Я не продавала ничего и никому!
Я понимаю, куда он клонит. Сердце отказывается верить, что это подстроено моим отцом. Что он мог использовать меня, подставить. Нет, я не хочу даже думать об этом!
— Ты правда думаешь, что я могла пойти на такое? — Выдыхаю, чувствуя, как внутри всё начинает крушиться окончательно.
Он снова смеётся горько и тихо, глядя куда-то в пустоту.
— Таисия, здесь только два варианта, — медленно произносит он, голос снова становится резким и холодным. — Либо ты тупая как пробка и совершенно не понимала, что делаешь. Но я знаю, что ты далеко не глупа. Иначе я бы тебя никогда и близко не подпустил к своим делам.
Он поворачивается ко мне, взгляд его становится ещё более тяжёлым и обвиняющим.
— Значит, остаётся второй вариант, — продолжает Артём спокойным, ровным тоном, словно обсуждает деловой контракт, а не убивает меня каждым словом, — ты сделала это по просьбе своего отца. Что меня больше всего удивляет, так это почему ты согласилась. Потому что он попросил? Или, может быть, это было запланировано вами заранее?
Я смотрю на него, ошеломлённая его словами, и чувствую, как внутри всё болезненно сжимается. Сердце колотится в груди, руки начинают мелко дрожать.
— Артём, это безумие, — произношу с трудом, борясь с подступающими слезами. — Я никогда бы не пошла на это, неужели ты этого не понимаешь?
— Честно? Нет, уже не понимаю, — отвечает он сухо, отводя взгляд в сторону. В его голосе слышится разочарование, которое режет острее любых обвинений. — Я думал, у нас доверие. Я думал, мы заодно. А выходит, что ошибался.
— Я тебе не враг! — Отчаянно выкрикиваю, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я никогда не хотела причинить тебе вреда! Я была уверена, что действую правильно...
— Именно поэтому мне и неясно, — перебивает он меня тихо, не повышая голоса, — это была просто глупость или продуманный шаг. И если продуманный, то как долго вы это планировали? Ты и твой отец.
Его последние слова звучат особенно горько, и я понимаю, что он уже сделал выводы. Я чувствую, как отчаяние наполняет меня изнутри, понимая, что сейчас любой мой аргумент прозвучит нелепо. Но я не могу позволить себе молчать.
— Артём, я клянусь, я понятия не имела о том, что в том конверте! Я никогда не поступила бы с тобой так.
Он молча смотрит на меня, и я вижу в его взгляде лишь усталость и глубокое разочарование. И это намного больнее любых обвинений.
— Не пронимает, Таисия, — его голос звучит устало и равнодушно. Он снова делает глоток алкоголя, смотря куда-то мимо меня.
— Артём... не делай этого, прошу тебя... — мой голос дрожит, а слёзы уже совсем близко.
  
— Я ехал в этой грёбаной тачке и был уверен, что это не ты, — продолжает он, словно не слыша меня, и в его голосе звучит боль, которую он пытается скрыть за холодностью. — Всю дорогу убеждал себя, что есть какое-то объяснение, что ты просто не могла так поступить. А сейчас... - Он тяжело вздыхает и, наконец, смотрит на меня, его глаза холодные и опустошённые. — Сейчас я сомневаюсь в тебе, Таисия. Даже больше. Я тебе не верю.