Друг отца. Под запретом (СИ)

***
Черт! Сегодня теннис у меня категорически не идёт от слова совсем. Я промахиваюсь снова и снова, теряю концентрацию, забываю, как правильно ставить ноги, как держать ракетку. Мяч ускользает мимо, словно насмехаясь надо мной. С каждым новым промахом раздражение растёт, а тренер хмурится всё сильнее и сильнее, поглядывая на меня уже с явной претензией. И это только раздражает сильнее. Я сама и так все понимаю!
  
— Волкова, что с тобой сегодня? Ты играешь, будто впервые ракетку держишь в руках, — её голос звучит напряжённо и раздражённо одновременно.
Я стараюсь не смотреть ей в глаза, потому что объяснять моё состояние просто не хочется.
— Всё нормально, просто не выспалась, — отмахиваюсь, избегая её пристального взгляда.
Она хмыкает, явно сомневаясь в правдивости моих слов, но решает не продолжать допрос. Наверное, это правильно, потому что я и сама не готова объяснить своё состояние даже себе, не говоря уже о посторонних.
Я-то знаю в чём дело. Уже третий день хожу сама не своя. Я не могу нормально спать, не могу нормально думать, и, как следствие, не могу нормально играть.
Эти проклятые бумаги… то, что я узнала об отце… и папка, найденная в сейфе Гордеева... всё это крутится в голове без перерыва. Мысли смешались в один хаотичный ком, и я никак не могу разобраться, как с этим жить дальше. Отец тоже начинает докапываться с расспросами. Но я... Не знаю, что больше всего меня так душит изнутри. Что отец правда может оказаться таким... таким... Или что Артем может на этом сыграть. Хотя в последнее я практически не верю. Гордеев играет честно, он не воспользуется.
Переодеваюсь максимально быстро, чтобы не сталкиваться с тренером снова, и выхожу на улицу. Свежий воздух слегка охлаждает разгорячённую голову, но облегчение не наступает. Вместо этого в груди растёт какое-то тревожное, неприятное чувство, от которого невозможно избавиться.
Телефон внезапно начинает вибрировать. Я достаю его из сумки, пытаясь успокоиться, и сердце мгновенно начинает биться быстрее, когда вижу "Гордеев" на экране.
— Да? — мой голос звучит непривычно хрипло, предательски выдавая моё внутреннее состояние.
— Скажи мне, Таисия, чем конкретно ты сейчас занята? — его голос звучит так спокойно, а я моментально растягиваю губы в улыбке. От одного только звука его голоса внутри становится чуть легче.
— Эм… вышла из универа и собираюсь ехать в офис, а что? — отвечаю, пытаясь звучать спокойно и уверенно, хотя внутри снова начинает всё дрожать.
— Ну, офис отменяется. Я забронировал столик в твоём любимом ресторане, так что дуй туда, — сообщает Артем, и его голос приобретает нежные нотки.
— Ты вернулся?! — взвизгиваю радостно, совершенно забывая про сдержанность и все свои тревоги.
— Вижу, кто-то очень соскучился, — усмехается он, явно довольный моей реакцией.
— Я пулей! — смеюсь, чувствую, как в груди разгорается тепло.
— Ловлю на слове, — он завершает звонок, и я замираю на секунду, пытаясь осознать происходящее.
Но радость от предстоящей встречи быстро начинает перемешиваться с тревогой.
Уже сидя в такси, я нервно перебираю пальцами край одежды, понимая, что разговор с Гордеевым неизбежен. Мне предстоит задать ему вопросы, которые уже несколько дней сводят меня с ума. Я не могу больше держать всё это в себе. Да, я прекрасно понимаю, что ему не понравится то, что я увидела его документы, узнала его тайны. Но это было случайно… Почти случайно. Сердце колотится сильнее, а в голове крутится только одна мысль: я должна знать правду. Иначе я просто сойду с ума.
Такси плавно тормозит напротив ресторана. Я уже собираюсь выходить, как замечаю знакомый чёрный автомобиль, который паркуется буквально через несколько метров. Сердце тут же начинает бешено колотиться, и я выскакиваю на тротуар быстрее, чем успеваю подумать.
Дверь машины открывается, и из неё выходит Гордеев. Высокий, уверенный, чертовски красивый, у меня от одного взгляда на него перехватывает дыхание.
На мгновение мы просто смотрим друг на друга, и всё вокруг словно перестаёт существовать. Я делаю шаг навстречу, а потом уже не сдерживаюсь — практически бегу к нему, и он едва успевает развести руки, прежде чем я бросаюсь ему на шею. Гордеев обнимает меня, крепко прижимая к себе, и наши губы встречаются в жадном, страстном поцелуе.
— Это значит, что ты очень при очень соскучилась? — его голос звучит с явной насмешкой, когда мы, наконец, отстраняемся друг от друга.
Я бросаю на него вызывающий взгляд, пытаясь скрыть смущение и бешеный стук сердца.
— Не льсти себе, Гордеев. Я просто помечаю территорию на людях.
Он ухмыляется, в его глазах пляшут бесёнки.
— Отличная тактика. Продолжай в том же духе.
Он снова тянется ко мне и целует, медленно и глубоко, будто бы подтверждая мои слова о "территории". Внутри всё сладко сжимается, и я забываю обо всём, что хотела спросить, сказать, выяснить. Сейчас я просто наслаждаюсь тем, что он рядом.
  
Глава 33
 
С наслаждением отправляю в рот очередную креветочку, с аппетитом прожёвывая её и едва сдерживая блаженный стон. Мой взгляд ловит Гордеева, который сидит напротив и почему-то резко сглатывает, внимательно наблюдая за мной.
"Действительно, почему это? Никаких догадок?" - внутренний голос вздыхает и демонстративно глаза закатывает. Я же делаю вид, что ничего не слышу.
— Что-то не так? — невинно хлопаю ресницами, стараясь скрыть улыбку.
Гордеев медленно поправляет галстук на шее, явно пытаясь взять себя в руки. Всё-таки мои предпочтения в еде не оставляют его равнодушным.
"Ой, а то для нас новость, что этот напротив - извращенец"
— Всё прекрасно, Таисия, — голос Артёма звучит чуть хрипловато, и я внутренне торжествую.
— Может, хочешь креветочку? — я протягиваю вилку в его сторону, не сводя с него глаз. Я от чистой души предлагаю. Оплату натурой возьму. Попозже. Ну или ещё мне три порции креветочек закажет.
"Мы так бизнес замутить можем, если за одну креветку он нам фуру их покупать будет"
— Нет, спасибо, — Гордеев едва заметно улыбается, но взгляд говорит о другом. — Мне нравится смотреть, как ты ешь.
Я демонстративно закатываю глаза.
— Ты всё-таки извращенец, Гордеев. - Наклоняюсь вперёд и тихонько ему шепчу.
— Мне кажется, я никогда этого не скрывал, — ухмыляется он в ответ, продолжая пристально смотреть на меня.
Смеюсь, чувствуя, как тепло разливается по груди. Но в следующую секунду его лицо становится чуть серьёзнее, взгляд внимательно изучает меня.
— Что? — поднимаю бровь.
— Мне кажется, или ты какая-то напряжённая сегодня?
Улыбка с моего лица медленно сползает. Стараюсь сохранить беззаботный тон, но голос меня подводит:
— Тебе кажется.
Он чуть прищуривается, явно не веря.
— Таисия, давай без игр. Что-то случилось?
Отвожу взгляд, нервно вздыхаю. Вот и всё, момент настал. Я была уверена, что смогу потянуть дольше, например, до дома, но от внимательного взгляда Гордеева скрыть что-либо невозможно. Тем более что я сама уже на грани взрыва от накопившихся вопросов.
— Нам нужно поговорить, — тихо говорю, чувствуя, как улыбка окончательно исчезает с его лица.
— Я тебя внимательно слушаю, Таисия. - Голос Гордеева спокойный, но взгляд такой цепкий, что я невольно поёживаюсь.
Ну всё, приехали. Сказать проще, чем сделать.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь начать издалека, хотя и понимаю, что это не лучший вариант. И вряд ли меня помилование ждёт.
— Помнишь, когда ты просил меня сфотографировать тебе документы? — начинаю осторожно, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается. Всё-таки обманчивая надежда на благоприятный исход во мне живёт.
  
"Лучше бы креветки молча ела"
— Какие именно документы? — Артём слегка приподнимает бровь, и уголки его губ начинают ехидно изгибаться. — Ты за эти дни присылала мне множество фотографий. Те, что были в нижнем белье, я особенно оценил.