Друг отца. Под запретом (СИ)

— Намёков не нужно, — его голос становится ниже, теплее.
Я чуть прищуриваюсь.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? - Приподнимаю бровку.
— Я хочу, чтобы ты прекратила провоцировать. - Гордеев улыбается уголками губ. Ух, какой.
— И что мне за это будет?
Гордеев лениво усмехается.
— Награда.
Я наклоняю голову набок, продолжая дразнить его.
— А если не прекращу?
— Тогда наказание.
  
Меня пробирает от его тона. Внутренний голос тут же оживляется.
"Кто-то хочет поиграть... Это мы любим. Это мы приветствуем"
— Не решила, что тебе больше нравится? — Гордеев внимательно следит за каждым моим движением.
Я чуть сильнее прикусываю нижнюю губу. Артём не сводит с меня взгляда. Его глаза темнеют, в них сверкает что-то опасное. Челюсть напряжена, пальцы всё ещё сжимают моё запястье, но он держит себя в руках.
Я облизываю губы.
— Хочу и награду, и наказание.
Гордеев хмыкает, его губы кривятся в оскале.
— Ненасытная.
— Ты же знал, с кем связываешься, — я прижимаюсь ближе, чувствуя, как его дыхание становится чуть глубже.
— Напомни мне об этом завтра.
А в следующую секунду я оказываюсь на столе. Резко. Но не грубо. Он легко обхватывает мою талию, ловит губами мой вздох. Поцелуй сначала мягкий, будто он даёт мне время передумать. Но я только крепче сжимаю его плечи, цепляясь за него, требуя. И он даёт. Губы двигаются медленно, дразняще, язык проникает внутрь, вырывая из меня тихий стон.
Я чувствую, как Артём скользит рукой вниз по моей спине, пока не сжимает моё бедро. Он настолько тёплый, что я буквально таю под его пальцами. Но он снова останавливается.
— Волнуешься?
— Раздражаюсь.
Гордеев усмехается.
— Люблю, когда ты злишься.
Я чуть приоткрываю глаза, встречаясь с его взглядом.
— Если ты сейчас не прекратишь тянуть, я разозлюсь ещё сильнее.
Гордеев ухмыляется, но на этот раз не медлит. Резким движением сдёргивает с меня полотенце. Оно скользит вниз, отлетает в сторону. Я остаюсь перед ним полностью обнажённая.
— Грех прятать такую красоту, — его голос хриплый, пальцы уже скользят по моей талии вверх, пока не касаются груди.
Я тихо вдыхаю.
— Артём…
— Тсс… - Он нагибается, губами проводит по линии моей ключицы.
Мои пальцы тут же впиваются в его плечи, когда он касается меня языком, оставляя влажные следы на коже. Я выгибаюсь, когда его ладонь скользит ниже, к внутренней стороне бедра.
— Ты такая тёплая…
Гордеев слегка сжимает мои бёдра и снова впивается в мои губы. Он заставляет меня сходить с ума. Мои ноги дрожат, внутри всё сжимается от одного его прикосновения.
Я чувствую, как его пальцы пробираются между моих ног, и едва не вскрикиваю, когда он касается меня там, где я больше всего его хочу. Гордеев изучает, исследует, пока я не начинаю задыхаться от удовольствия.
— Такая влажная… — он царапает зубами мою шею, заставляя меня выгнуться сильнее.
— Потому что я тебя хочу. - Голос у меня дрожит, в глазах плывёт.
— Покажи мне.
Я чувствую, как он прижимается ко мне, его губы касаются моей груди, а пальцы проникают глубже.
Я срываюсь. Взрываюсь. Моё тело напрягается, я выгибаюсь под ним, дрожа от разрывающего меня удовольствия. Но он не даёт мне передышки.
Я слышу, как Артём расстёгивает ремень, как его дыхание становится прерывистым.
— Посмотри на меня.
Я с трудом поднимаю веки. Его глаза горят.
Он входит медленно, до последнего сантиметра. Я же реально с ума схожу.
Артём напрягается, прикусывает мою губу, но не двигается.
— Чёрт…
Я крепче цепляюсь за его шею, толкая бёдрами.
— Двигайся…
И он двигается. Сначала медленно. Осторожно. Но с каждым толчком глубже, быстрее. Он заполняет меня полностью, доводит до безумия каждым движением.
Его пальцы сжимают мои бёдра, его губы снова находят мои. Мы теряемся друг в друге. Его толчки становятся резче, глубже. Моё тело дрожит, мышцы сжимаются.
— Таисия…
Я чувствую, как внутри всё взрывается. Я зажмуриваю глаза, захлёбываясь в эмоциях.
Гордеев теряет контроль, его движения сбиваются, он тяжело дышит, когда достигает предела. Брызги спермы обжигают живот. Я чувствую, как бешено колотится его сердце, слышу его тяжёлое дыхание. Он опускается на локти, касаясь своим лбом моего.
— Ты… — его голос дрожит.
Я улыбаюсь.
— Я.
Гордеев смеётся, зарывается носом в мои волосы.
— Ты знаешь, что это подсудное дело. Довести до такого состояния.
— Ой нет, только не это. Я готова на всё, только не подавайте на меня в суд... - Я игриво хлопаю ресницами. Наигранно кусаю губу. И по тому, как Гордеев младший начинает снова твердеть, я понимаю, что ролевушка Гордееву ой как заходит...
  
Глава 26
 
Аромат кофе и свежих тостов заполняет кухню. Я с довольной улыбкой оглядываю стол: яйца-Бенедикт, свежие овощи, поджаренный бекон. Всё идеально. Пожалуй, я великолепна.
Складываю салфетки рядом с тарелками, ставлю свежевыжатый апельсиновый сок, затем наклоняюсь, чтобы ещё раз понюхать аромат кофе.
"Где моя медалька за старания?" - внутренний голос требует похвалы, а тот, кто должен всем этим восхищаться, всё ещё не вышел из своего кабинета.
— Гордеев, — зову громко, с предупредительными нотками. Я, между прочим, тут ресторан высокой кухни организовала. Пора восхищаться моей гениальностью.
Тишина.
Я закатываю глаза, снимаю фартук и направляюсь к нему. Ещё до того, как подхожу к кабинету, слышу глухой звук чего-то тяжёлого по дереву. Затем тихий, но насыщенный эмоциями голос:
— Блядь.
Опять что-то случилось.
Приоткрываю дверь и осторожно заглядываю внутрь. Артём стоит у стола, без рубашки, в одних брюках, волосы взъерошены — явно не от сна, а от раздражения. Перед ним три стопки бумаг, одна из которых явно только что подверглась разгрому.
Я встаю в дверях, скрещиваю руки на груди и усмехаюсь:
— Может, я могу помочь?
Он резко поднимает голову, прищуривается, а потом переводит взгляд на документы.
— Я не для этого забирал тебя на выходные. - В голосе злость, но не на меня. Я это понимаю.
Ближе подхожу, пальчиками мягко прохожусь по его плечу.
— Но, если ты не забыл, я по совместительству твоя помощница, — протягиваю мягко. — Может скажешь, что ищешь?
Гордеев на секунду напрягается, затем тяжело вздыхает, садится в кресло.
— В этой папке была экспертиза Пахомова. Теперь её, блядь, нет.
Я смотрю на стол, потом на пол. Понимаю, что всё, что было в папочках, теперь раскидано по кабинету.
— Может, потому что она была в синенькой папочке? Там ещё было написано "Пахомов"?
Артём резко поворачивает ко мне голову, взгляд предупреждающий. В нём даже читается: "Ты издеваешься, блядь?"
— В какой синей?
Я широко улыбаюсь и указываю пальцем вниз.
— В той, что на полу лежит. Ты явно в порыве эмоций сбросил её со стола.
Он наклоняется, замечает папку и замирает на секунду.
— Блядь.
Я не сдерживаюсь и прыскаю со смеху.
— Гениальный адвокат, стратег, мозг с юридическим складом, а находит вещи только с моей помощью.
Гордеев медленно поднимает взгляд, явно намекая, что шутки сейчас неуместны, но я-то знаю, что внутри он уже не так злится.
— У меня есть предложения, от которого ты не смоешь отказаться, иначе всё это закончится очень и очень плачевно.
— Я заинтригован.
- Мы с тобой поступим так, — я беру его за руку, мягко сжимаю пальцы. — Ты сейчас идёшь завтракать, а после я найду тебе нужный документ и заодно рассортирую весь этот бардак.
— Мне показалось или у тебя прорезались командирские нотки?
  
Я мило улыбаюсь.
— Совсем немного.
Артём глубоко вдыхает, смотрит на меня пару секунд, потом резко встаёт с кресла, хватает меня за талию и, прежде чем я успеваю пискнуть, усаживает к себе на стол.