Смерть на церковном дворе

– Миссис Брайт, мэм, привезли цветы для букетов; куда их положить? Вазы-то еще в пути!
Филлида крепче прижала к груди стопку скатертей и оглянулась на Джинни, старшую горничную Маллоуэн-холла. Рядом с ней наверняка стоял их садовник Амси, но его фигуру скрывал целый ворох роз, лилий, гербер и гладиолусов, нагруженных на тележку, которую он толкал перед собой.
– Замечательно. Пусть пока останутся здесь. Когда привезут вазы, расставишь их на столах и составишь букеты: по пять роз, шесть гербер и два гладиолуса в каждом. Не забудь, что гладиолусы должны стоять в центре. Да и цвета подбирай повнимательнее, – сказала ей Филлида, придирчиво оглядывая форменное платье горничной и ее фартук.
  
Ни один медового цвета волосок не выбивался из-под чепчика Джинни, и ее чулки, как всегда, были туго натянуты, без единой морщинки – именно так и должна выглядеть горничная. Филлида держала свой персонал в строгости, особенно когда они выезжали из поместья в Листли, чтобы обслуживать гостей на чужих праздниках.
Она повернулась ко второй служанке, также привезенной из Маллоуэн-холла. Несмотря на то что Молли работала на кухне и нечасто общалась с гостями, она выглядела такой же чистенькой и опрятной, как и Джинни, – да к тому же, в отличие от первой, умела держать рот на замке. Филлида удовлетворенно покивала.
– Молли, пора расстилать скатерти – квадратную постелешь на центральный стол, остальные, круглые, на соседние. Затем помоги Джинни собрать букеты. Поставите по вазе на каждый стол, а на центральный – три вазы на одинаковом расстоянии.
Филлида передала горничной скатерти, которые только что пересчитала. Как и ожидалось, они привезли шестнадцать скатертей, то есть на две больше, чем нужно, поскольку столов было четырнадцать. Но Филлида по опыту знала, что лучше всегда иметь достаточный запас… всего.
Кроме терпения! Его у Филлиды хватало на всех, кроме Миртл. Когда яростный комок кудрявой темной шерсти ворвался в зал, отчаянно тявкая на всех, кого встречал на своем пути, руки экономки невольно сжались в кулаки.
– Что эта бестия тут делает? – сердито спросила она темноволосого смуглого мужчину, вошедшего следом за собакой.
Брэдфорд, шофер Маллоуэн-холла и по совместительству хозяин Миртл (хотя Филлида никогда не могла сказать точно, кто именно из них – хозяин), передернул плечами и взглянул на нее с таким невинным видом, будто это не он только что спустил адскую гончую с поводка в святой церкви. В руках он нес огромную коробку, где, предположительно, находились вазы.
– Ей захотелось поехать со мной, – невозмутимо бросил он, словно позволять щенкам носиться по залу, где идет подготовка к приему важных гостей, было делом совершенно обычным. – Куда это поставить, миссис Брайт?
Каждый раз, когда он обращался к ней в такой внешне вежливой, а на самом деле издевательской манере, Филлида внутренне ощетинивалась. Она ничего не могла с собой поделать. Этот человек целенаправленно выводил ее из себя колкими репликами и никому не нужными замечаниями.
– На тот стол поставьте, – холодно произнесла она. – Вас, видимо, не учили, что собак не разрешается пускать в обеденный зал?
Миртл в это время упоенно носилась по огромной столовой, непрестанно гавкая, а ее хвост развевался за ней, как черное знамя. Невоспитанное создание прыгало на каждого встречного, стараясь лизнуть в лицо, кусало за ноги, таскало за подол и вообще вело себя крайне неподобающе. Увидев, что Миртл направляется к ней, Филлида невольно отпрыгнула в сторону. На то были веские причины: с момента воцарения щенка в Маллоуэн-холле Филлиде пришлось разориться на три пары новых шелковых чулок, поскольку мохнатое чудовище в один миг рвало материал своими когтями. Ибо, по неизвестной ей причине, собака ее обожала.
Нет нужды говорить, что сама Филлида этой любви не разделяла: она терпеть не могла несносного щенка, вечно путавшегося под ногами и мешавшего ей спокойно исполнять свои обязанности.
– О, конечно, я знаю об этом, миссис Брайт, – ответил Брэдфорд, ставя тяжелую коробку на стол. Он что, позволил себе усмехнуться при виде ее резвого прыжка? – Но ведь обед начнется не раньше чем через четыре часа, к этому времени нас здесь уже не будет.
Филлида хотела напомнить шоферу, что, даже если его псину уберут из зала вовремя, ее черную шерсть, в изобилии рассыпанную по полу, все равно придется убирать ей… Однако в этот момент прибыли гости: миссис Агата, мисс Сэйерс, мистер Честертон и мистер Беркли.
– Доброе утро, Филлида! Я смотрю, у тебя уже все готово, ты, как всегда, на высоте, – одобрительно произнесла хозяйка Маллоуэн-холла. В голосе Агаты послышался смех, так как неугомонная Миртл бросилась к ней со всех ног, неистово виляя всей задней частью тела. – Ах ты, моя лапочка, ну иди сюда… Прелестная девочка, не правда ли? – Агата нагнулась, чтобы почесать за ухом четвероногий клубок, а Филлида с трудом проглотила язвительное замечание.
Они с Агатой подружились во время Первой мировой, когда женщины брались за любую работу. Примерно одного возраста, обе не замужем, девушки увидели друг в дружке родственные души. Агата работала в амбулатории госпиталя – именно там она так много узнала о ядах, которые впоследствии использовала в своих книгах, – а Филлида какое-то время служила медсестрой в том же госпитале, прежде чем отправиться на передовую. Их дружба длилась уже больше десяти лет, а когда Агата предложила Филлиде место экономки, это совершенно не повлияло на их общение, хотя на людях обе избегали фамильярности и сохраняли видимость чисто служебных отношений.
Единственное, в чем экономка и ее госпожа не сходились во мнениях, было отношение к собакам. Миссис Агата всей душой любила своего старенького терьера Питера, а с тех пор, как крошка Миртл поселилась в гараже у Брэдфорда, оба Маллоуэна баловали ее нещадно.
Но только не Филлида.
– Мистер Брэдфорд обещает убрать животное до того, как привезут еду, – громко обратилась она к Агате, понимая, что шофер ее слышит. – Правда, нам придется еще несколько раз пройтись по залу метлой, чтобы убрать отвратительную шерсть. – Она кинула в сторону шофера суровый взгляд, но тот притворился, что не замечает ее.
– Я уверена, что все пройдет без сучка без задоринки, раз этим занимаешься ты, Филли, – Агата выпрямилась, а Миртл бросилась искать себе другую жертву.
Филлида снова быстро отскочила, и мохнатая бестия, виляя задом и роняя из розовой пасти слюни, устремилась к мисс Сэйерс.
– Гилберт, я посажу тебя за центральный стол, – обратилась Агата к мистеру Честертону. Он согласился председательствовать на Празднике убийств, так как этот благотворительный фестиваль спонсировался Детективным клубом.
Детективный клуб объединял группу писателей-детективщиков, включая Агату Кристи, Г. К. Честертона, Дороти Сэйерс, Энтони Беркли, Хью Уолпола, Фримена Уиллса Крофта и еще пару десятков популярных авторов. Они регулярно встречались в Лондоне, чтобы пообщаться, обменяться новостями и обсудить тонкости детективного жанра. В соответствии с установленной традицией члены клуба каждый раз произносили клятву в том, что будут уважительно относиться к читателям и придумывать адекватные разгадки детективным сюжетам; но кто из них на деле соблюдал данное обещание? Этого Филлида сказать не могла.
Праздник убийств в Листли решили провести в течение выходных: трех дней вполне достаточно, чтобы дать начинающим авторам возможность познакомиться с мэтрами жанра. Фестиваль, в ходе которого устроители обещали также организовать книжную ярмарку, привлек множество читателей, желавших послушать выступления знаменитостей и купить их книги.
  
Филлида озабоченно огляделась: работы еще предстоит немало! В пятницу участники фестиваля, заплатившие членский взнос, приглашены на торжественный обед, где будут присутствовать члены Детективного клуба – Сэйерс, Честертон, Беркли и Кристи, а во второй половине дня все желающие могут посетить мастер-классы по стилистическим и сюжетным особенностям детективного письма. Главным же событием пятницы станет коктейльный прием на открытом воздухе в саду церкви Святой Вендреды, на котором гости смогут лично пообщаться со знаменитостями, а значит, все должно быть подготовлено безупречно.