Покоривший СТЕНУ: Левиафаны (СИ)

— Смеёшься?
— Отнюдь. Монотонная работа расслабляет разум. Здесь смысл в процессе, а не в еде… ты устраивайся, в любом случае. Исход боя в колодце ведь тебе уже понятен?
— Зачем был этот Гон?
— Мне — чтобы поговорить.
— Ну говори, раз хочешь, — я уселся в кресло под книжной полкой напротив него. Голубь продолжал сидеть на корточках.
— Ты уже понял, что на тридцатом огромное количество людей, верно? Ты хотел начать их похищения, так я помогу тебе. Бери, и всех друзей спонсируй. И коллег из семнадцатого. Там на всех хватит.
  
— В чём подвох?
— Ни в чём. Левиафан не жадный. Бери любые земли, бери людей, правь, живи в своё удовольствие. Делай всё, что ты хочешь.
— Я хочу спуститься на сорок второй.
— Зачем?
— Много зачем. Заглянуть в какой-нибудь главный терминал, задать вопросы. Понять, ради чего мы все здесь.
— Может, просто ради того, чтобы жить? Ведь если ты хочешь, можешь создать себе рай и быть там богом. На десятом у тебя уже есть такое место, верно? Говорят в мирах Ленты, что великий лес кормит и защищает своих обитателей. Многие вам завидуют. Там, представь, целый отдельный мир, где живёт множество разумных, со своими королевствами и мечтами, и даже не знают про этажи…
— Ты мне зубы не заговаривай, мы с тобой уже давно знакомы. Левиафан свой рай как-то дерьмово строил.
— Каждый делает, что может.
— Только мне сказочку не задвигай, про то, что «великий герой однажды вернётся». В его системе специально садят наверх кровожадных идиотов, травят население и строят такой ад, что лучше сразу на перерождение!
— Ты хочешь считать себя героем, Арк? Спасителем сирых и убогих?, — спросил в ответ Голубь. — Я понимаю… Но что, если он прав? Если предположить хотя бы на миг, что он прав, а? И злодей здесь ты, а не он.
— Дай угадаю: прав в том, что издевается над людьми? — иронично бросил я. — Что фармит гаввах во славу пустоты?
— Жизнь — не сказка, Арк. Жизнь — это грязная работа изо дня в день и превозмогание за то, чтобы и то что есть не разрушилось. Кто-то должен делать и чёрную работу.
— Я никогда не прощу ублюдка, который делает с людьми то, что происходит на тридцатом. А я даже не Рейн.
— Да, этот всегда стремится к свету… — с доброй усмешкой уронил Голубь. — Но насчёт Леви зря ты так. Он тот, кому ты обязан всем.
— Да ладно?
— Что, если я скажу тебе, Арк, что только из-за того, что эти люди живут в таких условиях, этот мир существует?
— Что ты несёшь?
— Тот, кто создавал наш мир, Арк, допустил один серьёзный просчёт. Фатальный, я бы сказал. В конструкцию Стены не заложена поправка на энтропию.
— Подтип пустоты? Да здесь много чего не было заложено.
— Нет, я про естественную энтропию, а не магию. В Стене не заложено понятие износа. Рано или поздно она будет разрушена просто сама собой. Система просто не понимает, что с ней происходит, и пытается заткнуть дыры такой же кривой логикой.
— Уже интересно.
— Единственный шанс протянуть подольше — растягивать её максимально долго. Попытки прохождения Стены — это гибель. В прямом смысле, действиями ты усиливаешь энтропию. Создаются новые цепи, монстры, в Стене появляется больше дыр…
— Как это связано со скотским отношением к людям?
— А по другому нельзя, Арк. Все должны верить в незыблемость. В мирах ленты все верили, что так будет всегда. В мире Короля Техноцита все считали текущий порядок константой. И город на тридцатом. Там живёт больше всего людей, и у многих из них есть песчинки духовного ресурса. У местных ровно столько надежды, чтобы их духовный ресурс изнашивался медленнее
— Если мир существует ради таких страданий, то к чёрту такой мир. Но я пройду через твоего Левиафана и спущусь ниже…
— И что? Что дальше? — Голубь встал и отряхнул синие спортивки.
В глаза бросился логотип его костюма. Когда-то я, помнится, долго гадал, где же он взял такой. А тут вон что. И знакомая птица, которая мелькала на всех гобеленах и форме гвардии.
— Хорошо, Арк, вот представь, йопта. Стоишь ты типа над трупом Левиафана, и упирается твой взгляд в несуществующие земли. Знаешь, что это такое?
— Буду рад, если просветишь.
— Это место, где в принципе ходить нельзя. Пересбор там взбесился и происходит постоянно. Как не крути, а сам застрянешь в текстурах и будешь разорван. Но хорошо, допустим ты его прошёл. Что дальше? Упрёшься в Оазис.
— Завалю тамошнего босса и пойду дальше.
— Главная проблема в том, чтобы тебя туда вообще пустили. Но ладно, ты твердолобый, башкой пробьёшь. И нырнёшь тогда в Многогранник. Всё, конец сказке. Так может, не надо было и начинать?
— Его я тоже найду, как пройти.
— Ты не понял, — он покачал головой. — Это не босс и даже не божество. Вспомни, какая самая популярная теория насчёт дна Стены?
— Коктейль из всех цепей.
— Верно. Это и есть Многогранник. Он — это всё и сразу. За ним нет уже ничего. И его пройти невозможно.
— Ты был там?
— Я много где был, — отмахнулся Голубь. — Его невозможно пройти по понятным тебе причинам.
— Я могу ассимилировать его своей цепью, — сказал я, хотя на деле сильно сомневался, что сумею найти где-то настолько огромную силу.
— Ну можешь, и чё? — равнодушно сплюнул Голубь. — Некоторые пытались. Готовься тогда прожить на стене тысяч двести лет. Быстрее ты такую сущность не проанализируешь.
— Если так, то Леви нечего терять. Почему не оставить вход открытым. Я бы может даже не зашёл на тридцатый.
— Потому что в процессе ты изнасилуешь и без того замученную Стену, — вновь сплюнул скорлупу от семечек на пол Голубь. — А потом придёшь наверх наводить дальше свои порядки.
— С чего ты взял?
— Все так делают, кто достигает дна и понимает, что ничего там нет, кроме забвения. Может, начнём наконец ценить то, что имеем, и постараемся сохранить нашу Стену?
— Может быть я бы задумался и даже поверил тебе, если бы не методы, которые используются на тридцатом. Так что для начала, я всё же возьму этот этаж.
— Ага, с архитопами и наёмниками из другого сектора. Ну-ну. Эта система не один год создавалась. А о том, чтобы победить первую птицу — даже не думай.
— Сам разберусь, что мне делать. Но если Леви действительно не хочет войны, пусть добровольно сдаёт население и пропускает нас ниже.
— Ты же понимаешь, что это всё невозможно? Ну йоп, Арк, что ж тебе на месте не сидится-то? Нет там ничего. Ну раз так хочешь, пройдись до Оазиса, если его пройдёшь, я тебя сам свожу к Многограннику, убедишься, что я прав и пойдёшь домой! Не ты первый, не ты последний.
И это предложение я бы даже принял, если бы оно поступило до того, как я своими глазами увидел тридцатый.
— Приемлемо, но люди не должны так жить. Я заберу всё население. Или дай умным людям из города налаживать там инфраструктуру. В Стене есть технологии искусственного интеллекта, квантовые компьютеры и ещё куча магического барахла, которое превратит этаж в цветущий рай…
— Он пробовал, Арк, — с искренним сожалением покачал головой Голубь. — Но с людьми так не работает. Если нет страданий, не будет и веры. Люди быстро приходят к деградации, когда живут в изобилии, и их мысли блуждают вокруг мелочных проблем и удовольствий. Они забывают, что смерть уже стоит у них за спиной.
— Конечно, если не дать им возможности развиваться, — я фыркнул. — Им даже надежды не оставили!
  
— У них есть надежда.
— Леви, который никогда не придёт⁈
— Легко критиковать, когда сам не пробовал удержать разваливающийся мир! — впервые прорезались истинные чувства Голубя. — Это тебе не биться головой о пол, чтобы забраться ниже!
— Я своё слово сказал. Выпусти людей. Дай им право самим выбирать, дохнуть в вашей клоаке или пожить по-человечески!
— Не ты их выводил и воспитывал! — снова вспылил Голубь, за что получил ворох брызг ртутной крови ляпуса. Каменная Тия резко крутанулась на месте, и капли попали на спортивную форму и лицо корректора.