Охота на Трясогузку (СИ)

— А надо прямо сейчас сказать?
— Ну-у… я же тебя прямо сейчас люблю.
— А что потом, Вадим?
— Я не знаю, Аленький… правда не знаю, но очень хочу это выяснить рядом с тобой, — его голова соскальзывает с моего плеча и мягко опускается на мои колени. — И клянусь, что готов провести в этом зверинце столько ночей, сколько понадобится тебе для… положительного отве…та.
Вадик уже спит, подложив под щёку мою ладонь, а я сжимаю свободную руку в кулак, чтобы удержаться и не погладить его чёрные жёсткие волосы. Сейчас он и не дождался бы моего ответа… но у меня есть время, чтобы подумать и ответить себе самой, готова ли я рискнуть снова.
  
* * *
Александрина 
Нгоронгоро — очередной национальный парк, куда мы сейчас и направляемся.
— Его по п-праву называют жемчужиной Танзании, — информирует нас Стефания.
Нас — это меня, Инессу и Жорика. А вот Геныч с Вадиком чхать хотели на очередной зоопарк — утомлённые ночным дежурством и утренним приключением, они дрыхнут без задних ног. Туристы, блин!
Сперва я даже сдуру умилялась, глядя на спящего Вадика, а теперь стало обидно. Вот как так можно — обсуждать такие важные и волнительные вещи, а потом вдруг в одну секунду вырубиться? Женщины так не умеют, зато мужики в любой непонятной ситуации впадают в спячку. Чурбаны бесчувственные!
— Когда-то давным-давно, — таинственным и убаюкивающим тоном вещает Стешка, — на месте Нгоронгоро возвышалась огромная гора, намного больше, чем Килиманджаро. По её склонам текли п-потоки лавы, уничтожая на своём пути всё живое, а вершину древнего вулкана окутывали чёрные тучи дыма. И однажды, н-несколько миллионов лет назад, в результате очередного страшного извержения вулкан был разрушен, а на его месте образовалась г-гигантская воронка. А теперь этот природный котёл диаметром более двадцати километров и п-представляет собой заповедник Нгоронгоро.
— Двадцатикилометровый кратер? — поражённо восклицает Инесса, обмахиваясь пушистым перьевым веером.
— И что, теперь мы попрёмся на дно вулкана? — возмущаюсь я. Этого ещё не хватало.
— Да! — отвечает Жора нам обеим. И весь такой жизнерадостный!
Похоже, он твёрдо уверился в том, что самое страшное в своей жизни уже пережил сегодня утром, и всё дальнейшее теперь ему видится познавательной и увеселительной прогулкой.
— Конечно, нам надо в кратер, ведь это и есть наш п-пункт назначения, а вся красота именно внутри, — обещает Стешка. — Это же удивительное и уникальное место! В этой котловине обитает около двадцати п-пяти тысяч самых разных животных, большинство из которых не знают жизни вне кратера. Это ведь настоящее чудо — отдельный закрытый мирок. А ещё его называют п-природным зоопарком, ведь именно там зафиксирована самая высокая плотность х-хищников во всей Африке.
Хах, вот уж порадовала!
Я фыркаю, а Стешка бросает на мня вопросительный взгляд, мол, что не так-то?
— Стеш, а ты сейчас действительно пытаешься нас заинтриговать? Или всё же пугнуть хорошенько?
— Сань, а что такого страшного я сказала? Про х-хищников?.. Но рядом с нашим п-проводником нам ничего не грозит, — она кивает на Тайо. — А то, что случилось сегодня, так это потому, что мы сами п-пренебрегали правилами безопасности. Ведь если бы Жора не п-пошёл в кустики, а воспользовался туалетом, то ничего и не п-произошло бы. Разве не так?
— Да! — охотно подтверждает Жорик.
Может, он немного не в себе после встречи с лохматым кошаком? А то его чрезмерный оптимизм уже явно тянет на диагноз.
— Вот и Жора со мной согласен, — улыбается Стешка. — Вы не п-пожалеете, обещаю. А когда увидите озеро, расположенное на дне воронки, даже уезжать не захотите.
— Му-гу, или не успеем, — ворчу себе под нос, а Германовна хихикает. Тоже двинулась.
— Сашок, ну х-хватит вредничать, — обижается сестрёнка. — Поверь, там очень красиво, и можно увидеть огромное множество животных, которые п-приходят к озеру на водопой. А если нам п-повезёт, встретим даже чёрного носорога.
Ужас какой!
— Какая прелесть! — поддерживает Стешку Инесса. Кажется, эту бабку и Годзиллой не испугаешь.
— Конечно, это ведь такая удача! — вдохновенно щебечет наша умничка. — Чёрный носорог — это же редкий вымирающий вид! Но о самом г-главном сюрпризе я пока п-промолчу, — она заговорщически подмигивает, и это точно не предвещает ничего хорошего.
— Даже предполагать боюсь. Неужто там сохранились динозавры?
— Я бы не стала исключать такую вероятность, — Стефания обводит нас хитрющим взглядом. — Но сейчас я г-говорю о другом. Может быть, о самом п-прекрасном зрелище в вашей жизни.
— Лишь бы не о самом последнем, — я отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть реакцию Стешки на мои слова, а обезумевшая Инесса выдаёт с преувеличенным весельем:
— Я уже вся в предвкушении! Обожаю сюрпризы!
Маньячка!
Весь оставшийся путь до заповедника Стефания рассказывает нам о флоре и фауне Нгоронгоро. На самом деле, почти ничего нового — всё то же зверьё, разве что добавились бегемоты и носороги. Но, конечно, больше всего нашу нежную девочку будоражат зубастые хищники.
— Жаль, что в Тарангире мы не встретили моих любимчиков, — сокрушается она.
— Это крокодилов, что ли? — поддеваю я, но Стефания невозмутима:
— Нет, крокодилов у нас Айка обожает, а я люблю г-грациозных животных. Вспоминайте, кто у нас самый быстрый в мире зверь?
— Мандавошка! — грохочет хриплый бас Геныча.
— Да! — раздаётся радостный вопль Жоры.
— Генка, какой ты был х-хороший, когда спал, — вздыхает Стешка.
— Прости, мой Ангел. А я что, не угадал? О, други мои, кажись, мы уже приехали.
Перед воротами в заповедник мы наблюдаем уже привычную картину — куча туристов с камерами топчутся возле своих сафари-джипов, пока их водители-проводники оформляют документы на въезд.
Ну и мы вышли размяться.
Вадик по-прежнему дрыхнет в джипе. Ну и хрен с ним!
Жорик, наученный горьким опытом, трусит в туалет. Вот это правильно, и мне тоже надо сгонять.
Стешка, как обычно, снимает кино, а Геныч делает агрессивную зарядку с невидимым противником и ведёт со Стефанией дискуссию о милых/опасных бегемотиках.
Инесса же торопиться закурить на свежем воздухе. А воздух здесь и правда необыкновенный — влажный, немного прохладный и дивно пахнущий лесом. Я обхожу пыхающую Инессу с подветренной стороны и с наслаждением вдыхаю…
И в этот момент из соседнего джипа вываливается монументальная француженка. Окинув нашу компанию недовольным взглядом, она зябко передёргивает округлыми плечами, всколыхнув при этом… чёрт, да столько всего всколыхнув, сколько у нас всех вместе взятых не найдётся. И вдруг как рявкнет в нашу сторону!.. Я даже не поняла, на кого именно, да и по-французски я не бум-бум.
— Вот! — Геныч вскидывает указательный палец. — Я же говорю, что все бегемоты агрессивные.
И тут же что-то пытается объяснить мадам на её языке, но та продолжает возмущаться, и Стешка тоже включается в переговоры.
— Что эта бабища от нас хочет? — спрашиваю я, а Германовна, выступив на передний план, загоняет свой мундштук в угол рта и переходит на дипломатический язык:
— Так, что этой толстомясой пизде от нас надо?
— Она п-подумала, что я её снимаю, — объясняет Стешка. — Я ей культурно объяснила, что она меня н-не интересует, а она назвала меня г-грубиянкой.
— Тебя⁈ — Инесса удивлённо оглянулась на Стешку, снова перевела взгляд на француженку, которую уже окружили соотечественники, и быстро разрешила конфликт: — Мадам и мусьё, пройдите, плиз, на хуй!
* * *
Нгоронгоро 
Александрина 
Пропускной пункт остался позади, и мы снова в пути. Изгнанные французы не отправились по указанному адресу, а плетутся за нами в своём джипе, к слову, не настолько крутом, как у нашего Тайо.
  
Вадик, снова ощутив моё присутствие, собственнически обхватил меня руками за бёдра, но так и не проснулся. Хотя он и спит-то всего час. Я осторожно запускаю пальцы в его взъерошенные волосы, а сжимающие меня руки напрягаются, и я дурею от нахлынувших ощущений. А вот интересно, он сейчас точно обнимает именно меня или ему любая задница подойдёт? Наверное, я скоро чокнусь от постоянного диссонанса.