Охота на Трясогузку (СИ)

Вот почему бы Степашке не выйти замуж за Вадика, раз уж он Шурке не нужен⁈ И ведь какая была бы красивая пара! И денег у Рябининых полно. А там, глядишь, и Пашка потеплел бы к Насте. А хотя зачем он ей теперь нужен? Тем более Настя никогда не сможет забыть, как он надругался над её беззащитным телом. Вот тогда Настина жизнь и пошла сикось-накось. И всё из-за этого козла Рябинина!
  
Правда, сам момент надругательства Настя за два десятка лет так и не вспомнила… впрочем, как и участие Рябинина. Да и как в той свалке было что-то упомнить — мозги-то ей вытрахали! Но раз уж экспертиза показала, что Айка его дочь, то факт налицо! Что ж, паршивая ягодка от рябины недалеко брякнулась. Вот пусть и прокисают в своём Воронцовске. А рыжий придурок Валик пусть топчет свою жирную курицу, если ещё есть чем. Наверняка там уже всё усохло. Так им всем и надо!
А Настю ждёт прекрасная солнечная Сицилия!
Нет больше Анастасии Скрипки — к чертям собачьим! А есть Анастасия Ла Роса… ох, даже не так — синьора Ла Роса! Боже, как это звучит! Да она ради одной фамилии уже сейчас готова замуж.
Маринку точно разорвёт от зависти. А Настя — девушка не злопамятная, она даже может пригласить Маринку к себе на Сицилию, чтоб ту уж наверняка хватил удар. Настя и Шурку со Степашкой пригласит и даже не станет им напоминать о своих обидах, потому что она — настоящая мать. А девчонкам ещё станет стыдно за то, что они недооценивали её, Настю.
А если повезёт, то, может, удастся и для них подогнать мужичков. Там же, в этой Италии, на женщин без слёз не взглянешь. Во всяком случае, мама и сёстры Анастасио страшны, как обезьяны. Зато таких красоток, как Настины дочки, ещё поискать! Вот пусть они скажут спасибо Настиным генам!
А итальянский язык её девочки быстро освоят, они же у неё умницы. Это Айка двоечница тупая — наверняка в Рябинина. Правда, самой Насте перспектива учить язык совсем не нравилась. Но это не потому, что она глупая, ей просто языки не даются. Однако деваться некуда — придётся учить.
* * *
А если бы Настя знала сицилийский или итальянский, или, на худой конец, английский язык… если бы она была менее ветреной и самонадеянной, она сейчас не порхала бы, как безмозглая стрекоза, а крепко задумалась, стоит ли так уж пылко рваться в синьоры.
* * *
Сицилиец 
Анастасио Ла Роса был счастливым человеком. По крайней мере так он себя ощущал последние лет пять, с тех пор как поутихла боль от потери его любимой жены Венеры. В своей живописной деревне, расположенной неподалеку от Средиземного моря и регулярно извергающегося вулкана, Анастасио был уважаемым человеком. У него имелся большой красивый дом и богатое фермерское хозяйство, основанное ещё его дедом. Отец умер очень рано, и поскольку Анастасио остался единственным мужчиной в семье, то вся ответственность за бизнес и забота о любимых женщинах легла на него.
Анастасио был честным тружеником, очень добрым человеком и самым лучшим сыном, внуком, братом и отцом. Он очень любил свою плодородную землю и всех своих коровок, бычков, овечек и осликов. А ещё больше Анастасио любил и чтил свою большую и дружную семью — четырёх незамужних сестёр, мамочку, бабулю, которую в обязательном порядке любили и слушались все члены семьи, и, конечно, прабабушку — их главную достопримечательность, которой недавно исполнилось сто пять лет.
Но больше всех Анастасио любил свою пятнадцатилетнюю красавицу дочь — маленькую принцессу Марселлу. О том, чтобы привести в дом новую жену, Анастасио даже не думал. Дочку и без того любили и баловали и тётушки, и бабушки, и больше всех — он, Анастасио. Да и когда ему было женихаться, если он даже в отпуск выбрался впервые за десять лет. А всё потому, что некогда — то бабушки приболеют, то коровы… то нужно доильные аппараты обновить, то оборудование для сыроварни.
А тут ещё старшая сестра, наконец-то, замуж засобиралась. Хорошо, что до лета согласилась потерпеть. И Анастасио решился на короткий отдых перед важным событием, а то потом когда ещё придётся… Пока всех сестёр пристроит (а они ж страсть какие характерные — на хромом осле не подъедешь), а потом ещё дочку в люди вывести, а то и мамулю замуж выдать (она ещё ого-го!). А там, глядишь — и сам уже состарится.
Но разве мог подумать Анастасио, что на Занзибаре он встретит свою судьбу? А ведь это точно судьба! Анастасио это понял с первого взгляда. Как же невыносимо ОНА похожа на его Венеру! Такая же невероятная красавица, только волосы ещё светлее — настоящее золото! А глаза… Святая Цецилия, какие же у неё глаза — что заливные луга на солнце! А имя!.. Анастасия — возрождение!.. Это ли не судьба⁈
Анастасио влюбился, как мальчишка. Да и как было не влюбиться в такую дивную красоту? Нежная, добрая, весёлая… а сколько в ней страсти, сколько нерастраченного огня! А как поёт его золотая птичка… как же она поёт — у него аж сердце заходится!
Хотел бы Анастасио взглянуть в бесстыжие глаза её мужа, который променял мать троих его детей на карьеру. Какой подлец! Разве предавший семью имеет право называть себя мужчиной? У них на Сицилии с такими разговор короткий. Но ничего, Анастасио сумеет утешить и согреть свою птичку — он подарит ей южное солнце и великолепные просторы Сицилии, где восхитительно и терпко пахнет травами, молоком и навозом. И, конечно, он подарит ей себя.
А каждое воскресенье они вместе будут ходить в храм и благодарить Бога за подаренное им счастье. Он познакомит свою Анастасию с прабабушкой Сарой — они обязательно друг другу понравятся. Только вот с мамой и бабушкой могут возникнуть сложности… да и сёстры наверняка взбунтуются — очень уж его женщины капризны и ревнивы. А про дочку даже подумать страшно — не захочет Марселла мачеху.
Но ведь его сладкоголосая птичка — тоже мама, и наверняка она сумеет найти к девочке подход. А что нужно ребёнку — любовь, понимание и терпение. А там, кто знает… может, от их любви ещё и мальчик получится. А что, Анастасио всего тридцать восемь, и Анастасии, в её сорок, рожать совсем не поздно. Да ей и не дашь сорока.
И всё же очень хорошо, что дети Анастасии уже достаточно взрослые, хотя он и её троицу готов был приютить и обогреть. А куда бы он делся!
Но тот парень… как же его?.. Верон… Ведан?.. Эх, забыл! Но хороший парень, душевный. И вот он сказал, что о девочках уже позаботились мужья. Анастасио, к своему стыду, даже облегчённо выдохнул. Быстро же девчонки устроились — небось, не такие капризные, как его женщины. Ох, а ведь он ещё своих не подготовил.
Помоги ему Бог! Потому что с его женщинами просто не будет.
Но ничего, вместе с Анастасией они обязательно справятся! И в помощь им любовь и Святая Лючия!
* * *
Вадим 
— Ух, задрать её в Сицилию! — проревел Геныч и, опасливо оглянувшись, зашептал: — Вадюх, про деревню и коров ни слова! Понял? Если тёща прочухает, что вместо кабаков и бутиков её ждут коровьи лепёшки, пиздец — накроется наша сицилийская свадьба.
— А по мне, сицилийские мамочки — явление куда опаснее.
— Вот! — Геныч со значением задрал указательный палец. — И про это тоже молчи.
— Сашка мне не простит, если узнает.
— Ну, подумаешь, одним косяком больше! — хмыкнул Геныч, но, поймав мой взгляд, осёкся. — Прости, Вадюх, я не это имел… Да какая разница, ты вообще мог не базарить с этим Анастасием. Скажешь, что просто познакомились и всё… разошлись, как в Ниле крокодилы.
А я вдруг вспомнил счастливую улыбку сицилийца и поморщился.
— Мужика жалко.
— Жалко, — согласился Геныч и тяжело вздохнул. — Но мы ж с тобой не станем ему закладывать нашу родственницу — это вообще не по-пацански. И потом, согласись, наш сицилиец — мужик уже закалённый. Ты только прикинь, сколько баб на его шее — это ж целая мафиозная группировка! Одной больше, одной меньше — он даже хер заметит. А пока Анастасий будет коров за сиськи дёргать, его мафия во главе с прабабкой воспитает из нашей тёщи примерную доярку и жену. Да она там побоится даже глянуть налево! Будет хранить верность в силу обстоятельств и учиться смирению. Ну-у⁈ Ты сам подумай — сплошные ништяки!