Охота на Трясогузку (СИ)

— Красиво получилось, п-правда? — Стешка с удовлетворением осмотрела сверкающую территорию. — Жалко только, что Айчика с нами нет.
— Жаль, — вздохнула я. — Но эта фанатичка, пока не продаст все квартиры в Воронцовске, в отпуск не уйдёт. А к тому же она на завтра пригласила для Кирюшек какого-то топового Деда Мороза.
— Ага, это я его нашла. У наших завтра п-подарков буде-эт… целый мешок! Мы с Генкой п-постарались, да?
  
— Не мы, а ты, — хмуро пробасил Геныч. — Не доверяю я этим Дедам… Никогда не знаешь, кто там, под бородой из ваты — нормальный чел или пидор горбатый.
* * *
Последний день уходящего года вдарил по неподготовленным туристам сорокоградусной жарой, поэтому к океану мы сегодня выдвигались короткими набегами. Зато после заката расположились прямо на кромке воды. Геныч с Жоржиком притащили шезлонги, стол с выпивкой и закусками и даже ёлку со сверкающей серебряной звездой прихватили.
К полуночи в главном ресторане отеля для всех отдыхающих начнётся новогодний праздник, но веселья много не бывает, поэтому уже в семь вечера мы начали провожать старый год. Правда, неполным составом — без мамы, но, может, оно и к лучшему, ей-то сейчас точно не до нас.
Зато компания французов очень жаждала к нам присоседиться, но обычно компанейский и дружелюбный Геныч неожиданно их отшил. И вроде с шутками, прибаутками, но увёл подальше от нашего застолья. А потом, прижав мобильник к уху и яростно жестикулируя, носился по берегу метрах в двадцати от нас — мамочку, что ль, поздравлял?
И теперь чешет обратно, но уже без французов. А мне сейчас так необходим вышибательный клин! Пусть это будет лёгкий флирт, на глубокий я пока вряд ли отважусь. А тот симпатичный блондинчик так откровенно таращился на меня… но этот Геныч… мудак!
Даже Германовна удивилась, и едва Геныч вернулся, сразу поинтересовалась:
— Мальчик мой, а почему ты не пригласил к нашему столу этих весёлых французов?
Жорик сразу набычился, а я пояснила:
— Испугался, что уведут его Ангелочка.
— Ну испугался… а что такого? — не стал отпираться Геныч. — Их-то вон трое… и, видали, какие здоровые?..
Стешка фыркнула и закатила глаза.
— Серьёзно? — рассмеялась Инесса. — А мне показалось, что кое-кого из этих молодых людей очень заинтересовала наша Сашенька. Разве он не о ней спрашивал?
— Ну да… сказал, что наша рыжая красотка очень похожа на его любимую супругу, — быстро нашёлся Геныч, а Стешка не выдержала:
— Вообще-то он не женат, и ещё утром в ресторане п-признался, что запал на нашу Сашку.
— Пора бы тебе, мой Ангел, подучить французский, — парировал Геныч. — И даже не спорь! В отличие от тебя, самоучки, я обучался у лучших учителей. И с первого взгляда умею отличать женатых от свободных.
Не знаю, к чему бы привёл этот дурацкий спор, но внезапно в поле нашего зрения нарисовался…
Дед Мороз⁉.
В свете иллюминации пляж выглядит очень красивым, но недостаточно освещённым, чтобы издали разглядеть человека. Да и что там увидишь, под длинной шубой и косматой бородой?
И всё же я узнаю его по походке. А ещё по волосатым ногам с заметной кривизной, что мелькают при каждом шаге под расходящимися полами шубы. И моё сердце тревожно ёкает.
— О-о, похоже, этот товарищ к нам пожаловал! — радостно басит Геныч.
— Ты же не доверяешь Дедам Морозам, — шиплю я, ещё не веря своим глазам.
— Не, ну что… как совсем без доверия-то? — бормочет Геныч. — А к тому же этого сразу видно, что дед порядочный. Вон, и мешок при нём серьёзный.
— Ну какая же прелесть! — улыбается Инесса.
— Да-а… — неуверенно тянет Жоржик.
— Ой, как мне это нравится! — пищит Стешка.
— Гадство, — цежу я.
И Геныч своим рычащим басом оглашает берег:
— Джамбо, Дедушка Мороз, борода из ваты… Что в мешке ты нам принёс?..
— Акуна Матата! — раздается до боли знакомый голос и мне, уже порядком окосевшей, хочется смеяться и плакать.
  
Глава 20
 
Санта Николаус
— Пиздец! — я вытираю со лба пот. — Чтоб я ещё раз с тобой поехал… Лучше б такси вызвал.
— Не ной, а… с тобой ездить намного хуже. Кстати, не забудь костюм на заднем сиденье, и… — Айка угрожающе наставляет на меня палец, — башкой своей за него отвечаешь, понял?
— Да понял уже, сто раз сказала. Так где его откопала, расскажешь?
— Риммочка подогнала. А ты, вообще, уверен, что он в тропиках будет в тему? Ты ж в нём сваришься, а там у них наверняка в тренде какой-нибудь тропический Санта — в труселях и сланцах.
— Му-гу, Санта Николаус называется… но, полагаю, свой дед всё же роднее. Айк, да не ищи парковку, вон там тормозни.
— Как скажешь, босс.
Она пристраивается за пыхтящим такси и, не заглушив двигатель, выскакивает из салона. Электровеник, а не девка. Прихватив с заднего сиденья новогодний костюм и спортивную сумку, я выбираюсь следом. Ну и мороз!
— Я не поняла, а ты чем сундук набил? — удивляется Айка, хватаясь за чемодан, стоящий в багажнике. — Тебе там надо-то трусы да зубную щётку.
— Да куда ты руки свои тянешь, он же больше тебя весит, — я отстраняю мелкую от моего багажа. — Там и так ничего моего — только подарки и заказы Стефании.
— Заказы? Правда, что ль? — Айка округляет глаза. — Интересно, и что ей там не хватает — Большой советской энциклопедии?
— Конфет для голодающих детей Африки… ну и так — по мелочи.
— Конфеты? — недоверчиво тянет Айка. — А что, на острове нельзя купить?
— Слушай, что ты у меня спрашиваешь? Мне сказали — я сделал. Всё, дуй домой, а то нос отмёрзнет.
Я чмокаю сестрёнку в покрасневший носик и подталкиваю к водительской двери.
— Да погоди, я тебя провожу, — упирается Айка.
— Не надо меня провожать, а то там Кирюха уже соскучился.
— Это вряд ли, его сейчас развлекают две хорошенькие брюнетки.
— Кстати, не забудь им мои подарки вручить. И отцу скажи…
— Трындец! — прерывает меня Айка, разглядывая что-то за моей спиной. — Какого хрена он здесь забыл?
Я ещё не вижу, но почему-то уже догадываюсь, о ком речь. Оглядываюсь — так и есть — Горский собственной персоной. Идёт вразвалочку, пальто нараспашку и по херу мороз. Дон Корлеоне, мать его! Неужто тоже на Занзибар собрался? Сейчас это было бы совсем некстати.
Мне известно, кто он — до хрена наслышан. Опасен и крут, как кипяток, борзости — немерено, активов — движимо-недвижимо. Когда-то я неслабо очковал за Айку, не понимая и не принимая её общения с Гором. А сейчас этот чёрт стоит на моём пути. И меня люто ломает от мысли, что он был с моей Сашкой… в ней, сука, был. Но самое стрёмное, что я сам создал для этого все условия.
— Айка, сядь в машину, — рявкаю, не оглядываясь на неё.
— Ага, щаз! Подозреваю, он здесь по мою душу.
— Да ладно? Вы всегда в аэропорту встречаетесь? — я зло усмехаюсь и пытаюсь развернуть мелкую, — Сгинь, сказал.
— Руки убрал! — шипит она и отпрыгивает от меня. — И не вздумай при нём пальцы гнуть, понял? Иначе Санта Николаус никогда не довезёт подарки до африканских писюнов.
Ответить я уже не успеваю, потому что Гор подходит достаточно близко, чтобы слышать нас и чтобы его слышали мы.
— Какими судьбами, Гор Анатолич? — ехидно пищит Айка. — Никак тоже решили погреть косточки в тёплых краях?
— Айка, оставь нас, — произносит он лениво, с растяжечкой. Под кайфом, что ли?
Краем глаза я замечаю, как мелкая зараза подаёт Гору какие-то знаки, но когда поворачиваю голову, она уже ныряет в салон и, прежде чем захлопнуть дверь, недовольно бросает:
— У вас пять минут.
Две из них мы тратим на разглядывание друг друга. Худой, на полголовы ниже меня и лет на десять старше.
  
Аленький, что же ты в нём нашла? Заморыш, бля! 
Но этот колючий ртутный взгляд вымораживает, и я первым нарушаю молчание:
— У тебя всё?
Он кривит губы в усмешке и цедит сипло и выбешивающе медленно:
— Я даю тебе две недели… и только одну попытку. Не справишься — твои проблемы.