Охота на Трясогузку (СИ)

— Презерватив есть? — спрашиваю совершенно чужим голосом, и Рябинин качает головой.
— Нет… я же…
— У меня есть.
Быстро извлекаю из сумочки презерватив, разрываю упаковку зубами и ловко раскатываю латекс по напряжённому члену.
— Хватит нежности, Вадим, будь для меня сегодня плохим мальчиком, — выдыхаю ему в рот, не касаясь губ, поворачиваюсь задом и шире расставляю дрожащие ноги.
  
И послушный плохой мальчик вторгается, как захватчик, больно стискивая бёдра и восхитительно и мощно растягивая меня изнури. И с первым же толчком выбивает из меня невольный крик и слёзы. Мучительно медленно выходит и таранит меня снова… Это настолько пронзительно остро… настолько чересчур, что с третьим толчком я взрываюсь от этой невыносимой пытки, теряя опору, память и остатки разума.
— Аленький, ты мне своей горячей штучкой чуть самое дорогое не сломала, — шепчет на ухо Вадим, прижимаясь пахом к моим ягодицам. Тяжело дышит и признаётся: — Как же я люблю тебя!
Но я уже в здравом уме и отталкиваюсь задом от горячего мужского тела, выпуская на волю придушенного узника.
— Вот чёрт, резинка соскочила, — с досадой шипит за моей спиной Вадим, но, когда я натягиваю трусики и одёргиваю платье, бормочет совсем растерянно: — Саш, подожди, я ещё не кончил…
— А может, не стоило и начинать? — я бегло осматриваю себя в зеркале и поворачиваюсь к Рябинину лицом.
И такой он сейчас невозможно привлекательный — в распахнутом пиджаке, спущенных на бёдра брюках и с обнажённым эрегированным членом с поблескивающей влажной капелькой на головке.
— Пи-и-ип! — не сдержавшись, я прижимаю нежное местечко подушечкой пальца и тут же его облизываю. — А ты горький, Рябинин.
— Это язык у тебя ядовитый, Скрипка. Что, вот так и уйдёшь?
Я опускаю взгляд на слегка поникшего бойца и горько усмехаюсь.
— Знаешь, сегодня одна очень мудрая женщина посоветовала мне оставить всю хуйню в этом году и рвануть в новый год без неё. Так что прячь, Рябинин, и свали в сторону, не загораживай мне проход в моё прекрасное будущее.
— Ну ты и стерва!
— Сочту за комплимент!
А за дверью… целая толпа немых и пучеглазых баб. Впрочем, и не только баб — чуть поодаль, напротив мужского туалета и самцов собралось немало. Только ведущего не хватает. Неужто все дружно обоссались? И главное — все молчат и даже в дверь никто не стукнул. Это, наверное, чтобы нас не отвлекать. Какая очаровательная деликатность!
— А у нас разве здесь собрание? — интересуюсь я и оглядываюсь на Рябинина. — Вадим Палыч, доставай волшебный посох, к тебе тут очередь за чудесами.
Народ мгновенно оживает, но их комментарии мне уже до звезды. Я стремительно покидаю оживлённый предбанник и спешу к выходу из ресторана, где закутавшись в мою шубку, меня дожидается верная Анечка. Она смущённо улыбается и прячет глаза. Святая простота — я накосячила, а ей стыдно.
— Александриночка Валентиновна, я Вас обожаю! — выдаёт она пылко и… неожиданно, а передав мне шубу, с надеждой взывает: — А может, останетесь?
— Нет, Анют, у меня самолёт через три часа. Только тс-с-с — никому! А с меня презент по возвращении.
Огромный Айкин «Монстр» уже пыхтит у входа, ожидая меня. Странно, что Пал Ильич до сих пор не обнаружил свою дочу.
Под прицельными взглядами курящих коллег я открываю дверь внедорожника и взбираюсь на пассажирское сиденье.
— Чемодан мой не забыла?
— В багажнике.
— Молодец, Айчик! Тогда погнали!
  
Глава 17
 
Акуна матата
30 декабря 
Занзибар 
Если вы озверели от работы и околели в родных широтах, если больше не верите в Деда Мороза (да и в других мужиков тоже), а новогодняя ёлка, мандарины и секс с любимым перестали пахнуть чудом — это ещё не повод отчаиваться. Просто смените обстановку. Как вариант — поменяйте зиму на лето.
Всего каких-то пятнадцать часов в самолёте, и вы на райском тропическом острове посреди тёплого Индийского океана, где вместо снега и ёлок — пальмы и горячий белый песок, а вместо ежедневных рабочих проблем — акуна матата*.
*(От автора: Акуна матата — в переводе с языка суахили «никаких проблем».) 
Этот жизнеутверждающий девиз следует взять на вооружение, во всяком случае на время отпуска. А все проблемы оставить далеко позади, за экватором — глаза не видят, и душа не болит. Но мой взгляд спотыкается о чудное явление, и в душе начинает трепетать беспокойство. Всё же одну проблему мне удалось прихватить с собой и протащить через полмира, чтобы жизнь мёдом не казалась.
Однозначно у меня случилось разжижение мозгов, а иначе чем объяснить присутствие Анастасии Скрипки в нашей компании? Мама приплясывает рядом со Стешкой и Генычем у обменного пункта и на фоне огромного скопления людей выглядит, как павлин в курятнике — с боевым раскрасом на лице, в парадно-развратном платье и на высоченных шпильках. А рядом с ней два огромных чемодана, будто наша родительница навсегда переезжает на остров со всем своим скарбом.
Внутри меня закипает глухое раздражение — откуда вообще у неё, безработной певицы, столько барахла? Но я перехватываю счастливый мамин взгляд, и так становится жаль её — радуется, как дитё, и выглядит, как дура. Всё же мне стоит быть к ней терпимее, у Стешки же получается. И даже Айка, которой больше всех на свете не повезло с матерью, относится к ней добрее, чем я.
— Жоржик, поаккуратнее с этой сумкой, там моя шубка, — ворчит Инесса на своего грека, обмахиваясь гигантским веером.
В легком летнем костюме, больших солнечных очках и широкополой шляпе она выглядит, как роскошная француженка. И лишь сейчас, когда за очками у Инессы скрыто пол-лица, я обращаю внимание на её узкий чётко очерченный подбородок. Как девочка.
— Боже, какая духота! — она кривит губы. — В Африке что, про кондиционеры не слыхали? Сашенька, а нас кто-нибудь должен встретить?
— Да, Инесса Германовна, у нас включен трансфер до отеля, — спешу её успокоить. — Кстати, Вам очень идёт эта шляпка, Вы в ней…
— Как пизда под лопухом? — хихикает она.
— Да Вы что⁈ Наоборот, я хотела сказать, что Вы выглядите, как девчонка.
— Да! — радостно кивает Жоржик и с нежностью гладит свою «девочку» по хрупкому плечику.
— Ох, деточка, когда твоя молодость притянута за уши, приходится постоянно держать её под навесом, — доверительно шепчет Инесса. — А здешнее солнце очень губительно для кожи. Кстати, напомни об этом своей мамочке. И обязательно все наденьте головные уборы. Вон Геночка, молодец — уже в панамочке.
— С такой рожей ему вообще надо в москитной сетке ходить, — шиплю я.
Этот хрен ещё в самолёте так достал меня своими шутками, что если б не Стешка, летел бы он уже обратно — на морозную родину.
— Что бы вы, девки, понимали в мужской красоте! — фыркает Инесса. — Он хоть на мужика похож, а вот такие смазливые мордашки, — она кивает на своего Жоржика, — это ж проститутки, а не мужики. О, а это не за нами?
Германовна смотрит мне за спину, и в этот же момент издали горланит мама:
— Ой, смотрите, смотрите, это же за мной… за нами!
Чёрный, как уголёк, юноша с табличкой, на которой коряво выведено «Скрипка Александрина», ждёт нас у выхода из здания аэропорта. Слава Богу!
Откровенно говоря, я всё время ожидала какой-нибудь гадости — либо утерянного багажа, либо отсутствия трансфера. Да и в качестве такси я боялась увидеть допотопный тарантас или же вовсе телегу, запряжённую мулом или верблюдом, ну или… кого они тут запрягают? Но всё оказалось куда прозаичнее — багаж мы получили полностью, а на стоянке нас ждал вполне приличный микроавтобус Toyota.
  
Я разглядываю нашу радостно возбуждённую команду и натянуто улыбаюсь, страстно желая заразиться их настроением. Мне это очень-очень нужно, ведь уже завтра закончится этот год.
А как встретишь новый…
* * *
Какое же облегчение, что мы наконец-то убрались из этого дикого, шумного и душного аэропорта. На первый взгляд кажется, что мы провалились куда-то в жопу цивилизации, но, кроме меня, это больше никого не беспокоит. Все развесили уши и внимательно слушают мою сестрёнку-всезнайку.