Охота на Трясогузку (СИ)

И всё-то у Горского логично и чистенько. Змей, одним словом!
Один — изворотливый змей, другой — блудливый кобель.
Господи, что ж мне так не везёт с мужиками⁈
Завтракать расхотелось. В желудке образовался холодный шипастый клубок, как будто я морского ежа проглотила. Это как предчувствие чего-то пугающего и неизбежного — так часто бывало перед встречей с Горским. Правда, уже в процессе меня отпускало, но предвкушение свидания — это как со скалы на резинке. Но с Гором уже всё ясно… а сейчас-то чего?
  
Мне очень неприятно осознавать, что встречи с Вадимом я тоже боюсь. Слишком уж долго мы не виделись. Однако прошло ничтожно мало времени, чтобы мой бывший муж растерял свою привлекательность. Да что там гадать — теперь он возмужал и стал ещё красивее. Я честно пыталась не следить за его жизнью, но не справлялась — снова хакала его страницу и, как мазохистка, искала компромат. Сперва улик было слишком много, будто он специально меня дразнил.
А потом переписки с женщинами и совместные фотографии исчезли совсем, что могло означать только одно — Вадим научился шифроваться. В его монашеский образ жизни я поверю ещё меньше, чем в мамин.
Но страшнее всего было бы знать, что множеству блядей он предпочтёт одну единственную, запавшую в сердце — не меня.
Звонок от мамы напомнил мне о том, что она голодная, и о том, что у меня есть мобильник.
И предвкушение снова неприятно колет изнутри. Я отклоняю вызов и просматриваю вереницу пропущенных звонков и непрочитанных сообщений — от мамы, Стешки, Рябинина-старшего, моей помощницы Анечки… Стоп! А этой что понадобилось в субботу?
Открываю сообщение: «Александрина Валентиновна, это действительно Вы??? Но я никому этого не показывала! Честное слово! Это мне Бабкин прислал».
Хм, ну если Бабкин прислал, то весь коллектив уже в курсе. Вот гадство!
А ниже, вероятно, была ссылка на видео. Была, потому что в данный момент видео недоступно. И не надо быть провидцем, чтобы догадаться, кто постарался. Из двух вариантов между Рябининым и Горским я всё же ставлю на Гора — он жёстче, влиятельнее и оперативнее. Но мимолётная благодарность тут же сменяется злостью — а из-за кого меня занесло в эту сраную «Трясогузку»⁈
Впрочем, я не обольщаюсь, что это была единственная запись, даже если камеры клуба Гор уже подчистил. Но с этой проблемой я и сама справлюсь — пробью каждого, кто приложил руку к моей популярности, и заставлю раскаяться. Чуть позже.
А сейчас я принимаю очередной звонок мамы.
— Доченька, ну ты как, золотко моё? — блеет она плаксивым голосом.
Охренеть! В последний раз я была золотком лет двадцать назад.
— Отлично, мам! Вчера мы неплохо сэкономили на свадьбе.
— Шурочка, а давай я к тебе приду, и мы поговорим.
Ах, как она ловко придумала!
— Не надо никуда идти, я сама привезу тебе продукты.
— Дочь, ну зачем ты так? — звучит укоризненно. — Я ведь не за этим.
А мне и жалко её, и хотелось бы поверить, что переживает… но, к сожалению, я знаю, что не будь у Настеньки собственного интереса, она и не вспомнила бы обо мне.
Поездка к маме и обратно заняла не больше получаса. Получив от меня долгожданные харчи, мама почему-то не оставила попытки меня приласкать, но начала с того, что я неважно выгляжу. В общем, задушевного разговора не вышло. Но уж лучше бы я задержалась у мамы.
На обратном пути, когда до дома осталось всего ничего, в ушах снова прозвучали мамины слова. Вот же закон подлости! Стоит один раз выползти из дома ненакрашенной — и встречи с бывшим не избежать. Я бы, может, и сделала вид, что не заметила огромный броневик Гора, если б он не пёр мне навстречу по единственной снежной колее.
Взглянув в зеркало заднего вида на собственное отражение, я выругалась, а разглядев приближающуюся машину, едва не съехала в сугроб. Гор в салоне оказался не один.
* * *
За все годы, что я знакома с Горским, я не могу похвастаться, что достаточно хорошо знаю его, как человека, но всё же некоторые его привычки и предпочтения отлично врезались в мою память. Гор очень редко ездит с водителем, потому что не выносит компании, предпочитает водить сам и, желательно, в тишине. Но ещё реже он берёт на борт пассажиров. Насколько мне известно с его же слов, исключения он делал только для меня и несколько раз для Айки.
Та-ак, а в чём дело?.. Друзей у Горского нет, и я могла бы ещё предположить, что кто-нибудь из деловых партнёров рискнул нарушить его личное пространство. Но то расплывчатое пятно, что маячит за лобовым стеклом рядом с моим, чтоб его, недомужем, никак не может быть партнёром. Из-за бликов на стекле мне сложно рассмотреть лицо, но в том, что оно женское, нет никаких сомнений.
Я даже не сразу осознаю, что больше никуда не еду и, распахнув варежку, во все глаза таращусь на встречную машину. Что за херня такая — Гор занялся развозом своих шлюх⁈ А какие тут ещё могут быть предположения, если он держит путь из своего притона?
«Ах, ты ж, Змей паскудный!» — выкрикивает взбесившаяся во мне собственница. Но каким-то задним умом я всё же осознаю, что Гор не обязан передо мной отчитываться, и пытаюсь владеть лицом. Да и хрен бы с этой девкой, мало ли… НО!.. Твою Горыныча мать! — она рыжая! Гадство, почему она рыжая?.. Что это значит? Это ведь что-то значит? Может, это из-за этой ржавой шалавы сорвалась моя свадьба?
Чокнутая истеричка во мне уже мысленно вцепилась в рыжие вихры и, выдрав их все вместе с луковицами, развеяла по округе. Но несостоявшаяся гордая невеста презрительно кривит губы (я, кстати, всё контролирую в зеркальце) и, сложив наманикюренные пальчики на руль, ожидает развязки. Не думает же Гор в самом деле, что я стану щемиться по сугробам, чтобы уступить ему дорогу? И его рыжей лярве.
И я уже вижу, что он так не думает. Горский останавливает свою громадину в паре метров от моей машины и, покинув салон, топает ко мне. У меня всего несколько секунд, чтобы мобилизовать внутренние резервы для этой встречи, и каких же сил мне стоит не пялиться на Змееву девку.
Гор останавливается возле моей двери, однако не делает попытки её открыть — просто стоит и смотрит. А я на него — свысока. Вот и встретились, милок, на узенькой дорожке. Во мне сейчас столько негодования и лютой злобы, что кажется удивительным, с чего я всегда так его боялась.
Я медленно опускаю стекло.
— Здравствуй, Саша, — голос у Горского, как обычно, тягучий и вкрадчивый. Змеиный.
— И Вам, Гор Анатолич, не хворать. А я смотрю, Вы свою колымагу под шлюховозку приспособили.
Хочется отгрызть под корень собственное жало, но опрометчивые слова уже сказаны, а Гор недоумённо изгибает брови и оглядывается на свой транспорт, будто не понимает, о чём речь.
— Ты ревнуешь?
— Не обольщайся, я ведь и раньше знала, что у тебя таких полный теремок, просто не думала, что ты с ними лично носишься. Зато могу с полной уверенностью сказать, что вчера в загсе ты был прав — я не готова ко всему этому, — я неопределённо взмахиваю рукой, но Гор кивает, как будто ему всё ясно.
На его губах играет хищная улыбка, а Гор поднимает правую руку, демонстрируя кольцо на пальце.
— А я, как видишь, по-прежнему обручён.
— Ты обречён, Горский, — я невольно повышаю голос. — Ты добровольно себя обрёк на то, чтобы прожить без меня — вот с этими, — я киваю на его тачку.
— Сашуль, это не то, о чём ты подумала, — с кривой усмешкой выдаёт мой оригинальный Гор самую банальнейшую фразу…
Но я уже и сама вижу, что это совсем не то.
Пассажирская дверь броневика медленно открывается, и из неё буквально вываливается в сугроб рыжая девчонка. Нет, не девчонка — очень глубоко беременная молодая женщина. Я охаю и дёргаю ручку своей двери, а Гор уже срывается на помощь этой несчастной. И я за ним, утопая в сугробах.
  
— Простите, — лепечет это рыжее чудо. — Очень высоко, и я просто оступилась.
Сидя в снегу, она запрокидывает голову, подставляя морозному ветру невыразительное, очень бледное и юное личико и смущённо улыбается. Хвостик рыжих волос растрепался и съехал набок, простенький пуховик нараспашку, а живот такой большой — неудивительно, что он перевесил свою хозяйку. Гор наклоняется, пытаясь подхватить девушку под мышки, но она отмахивается.