Эпоха Титана (СИ)

Закинул ногу на ногу и руки за голову. Лежал себе тихо и никого не трогал. Воин должен знать, когда сражаться, а когда отдыхать.
— Володя… — прозвучало рядом.
Открыл глаза. Коля пялился на меня одним глазом, что не так заплыл. Рожа в два раза больше, чем должна. Нос как у обезьяны. Губы — фарш.
Результат коллективной «справедливости».
— Лучше уйди, — зевнул. — А то убью.
  
— Я… — замялся паренёк.
Голос хриплый, искажённый разбитой губой. В глазе мечется что-то болезненное — смесь стыда, отчаяния.
— Почему же вы такие тупые? — искренне поинтересовался.
— Я не хотел никого подставлять, — продолжил он.
Классическое начало оправданий. «Я не хотел» — попытка снять с себя ответственность.
— Плевать.
— Просто… просто… Ни хрена оно не просто, — заскрипел он зубами. — От тебя хотят избавиться?
А вот это интересно. Он решил делиться информацией? Чувство вины? Попытка реабилитироваться? Или просто отчаяние.
Повернул голову и кивнул.
— Меня тогда вызвал Патрушев, — хмыкнул он, и из губы потекла кровь. — Приказал, чтобы на вылазке я сделал что угодно, чтобы ты сдох.
Поднял брови. Меня уже так «любят»? Поэтому глава корпуса себя так странно вёл?
— Мне предложили рекомендацию, чтобы я смог поступить к военным, — тихо произнёс Коля. — А мне это очень нужно. Понимаешь? Очень!
— Плевать, — повторил.
— Моя семья… Мы должны деньги одному ростовщику. Меня готовили, чтобы я стал военным. И у меня не вышло. Отец не может выплатить, он простой пекарь.
— Мне поплакать? — склонил голову.
— Делай, что хочешь! — выпрямился Коля. — Я просто говорю как есть. И что дальше?.. Всё равно. Если мы не отдадим деньги, то мою семью закрепостят. Сделают рабами. Понимаешь? А у меня сестра старшая. Вот-вот замуж выйдет хорошо. С понижением статуса…
Зевнул. Люди так любят «открывать свою душу», как они это называют. Как будто это что-то меняет.
— Мне сказали, либо ты… либо я. Мне жизни не дадут в корпусе. Понимаешь, кончат? — никак не затыкался парень. — И я пошёл к тому гиганту, чтобы… чтобы… чтобы…
Слова застревают в горле. Он пытается сформулировать свою логику, но она звучит абсурдно даже для него самого.
— Ты сначала подумай, а потом говори, — порекомендовал я.
— Доказать! — чуть громче произнёс он и… заплакал. — Что я сам решаю свою жизнь. Что я могу. Что я сильный. Что не зря родители рисковали и брали деньги в долг. Мне было плевать сдохну я или нет. И сейчас тоже. Я хотел почувствовать, что живой.
— Доказал, — кивнул.
— Что? — удивился Николай.
Слёзы продолжали течь по распухшим щекам. Он явно не ожидал такой реакции.
— Если упустить твои сопли про семью и всё остальное. Ты доказал. Подставить меня? У тебя бы не вышло, просто сдох. Рискнул. Глупо? Да. Подставил других? Абсолютно. Действовал вне группы. Но ты сделал свой личный выбор и не струсил. Хреновый ли он? Твоя жизнь. Посмотришь, что дальше будет.
— Я… я… — слёзы текли по щекам пацана с удвоенной силой.
Вот, что за реакция такая. Ладно женщины, но ты же мужик. Чего сопли развёл?
— Спасибо тебе, Володя, — поклонился мне Коля. — От души. Ты правильный мужик. Спасибо тебе, что спас команду. Спасибо тебе, что спас меня.
Поднял вторую бровь. Это как он пришёл к такому умозаключению? Я озвучил факты, а он построил из них целую теорию о моём благородстве и справедливости.
— Ты станешь изгоем, — озвучил реальность.
— Знаю.
— От тебя попытаются избавиться, если ты не врёшь.
— Да, от нас обоих… Но ты прав. У меня был выбор, и я его сделал, пусть и неправильный.
Перемотанный пацан пошёл к своей койке. В его походке появилось что-то новое — не уверенность, но принятие. Он больше не пытается оправдываться.
Уже собирался покемарить и попросить Олю, чтобы сходила в столовую за молоком, как к нам зашли двое охранников.
— Большов? — спросили они.
Поднял руку, чтобы привлечь внимание.
— Ходить можешь?
— Да, — кивнул.
— Тогда встал и пошёл. Тебя вызывает на допрос Вадим Семёнович Чешуя.
  
Глава 17
 
Потянулся и хрустнул шеей. Ольга замерла у соседней койки, где перевязывала кому-то руку. Увидев вошедших, резко выпрямилась. Бинт выпал из рук.
— Я что-то не поняла, — сразу повернулась она к охранникам.
Голос звучал выше обычного.
— Кто вам позволил забирать больного отсюда? Этот лейтенант — врач? Или вы?
Охранники немного опешили от такого напора. Переглянулись между собой.
— Ну… — замялся один из них.
Кольцова подошла ко мне и начала проверять моё состояние своей магией. Руки дрожали, хотя она пыталась это скрыть. Лицо сосредоточенное и даже напряжённое, пот выступил на лбу.
— Так… так… — закрыла она глаза и выпустила магию.
Наклонилась ко мне, и я впечатался в её вырез декольте.
— Это всё из-за меня и медкорпуса, — прошептала она мне еле слышно, — Олег и все остальные, они узнали.
Её дыхание участилось. Пальцы, что касались моего тела, были холодными и влажными.
— Мне плевать, — ответил.
— Ничего не говори обо мне. Прошу тебя, — девушка зачем-то положила на меня руку и посмотрела так, будто хочет со мной близости.
В её взгляде мелькнуло отчаяние. Это уже не та, что шантажировала меня. Это испуганная девушка, которая чего-то очень боится. Хмыкнул про себя и где её уверенность и вся бравада?
— Владимир, пожалуйста, — сжала она мне плечо и запихнула кое-что под майку.
Поднялся и направился к мужикам, что меня ждали. Её страх меня не касается. У меня свои дела. Бояться встречи? Это точно не про меня. Тем более с удовольствием свалю с этого «замечательного» места. Слишком много оно пробуждает реакций и эмоций в моём теле.
Когда вышел из медкорпуса, неподалёку увидел Матросова и Мамонтову. Они проводили какой-то инструктаж на улице. Заметили меня, переглянулись быстро, почти незаметно.
Потом Борис бросил в мою сторону взгляд. Губы сжал, едва заметно покачал головой. Предупреждение? Мамонтова вообще отвернулась, будто меня не видит. Ещё одни хотят, чтобы я помалкивал. Неужели они все так боятся этого человека из СКА?
Погода испортилась. Опять. Небо затянуло облаками, и начал идти дождь. А ещё ветер подул — резкий, холодный, будто специально к моменту.
Зелёнка работала, но вот перелом руки ещё не до конца сросся. Мне Оленька даже сделала какую-то штуку на конечность, чтобы её зафиксировать, и повязку на плечо.
Капли стучали по крыше административного здания, когда мы подошли. Звук монотонный, навевающий тоску. Охранники торопились, видимо, тоже не хотели долго находиться под дождём.
Зашли. Меня проводили в маленькое помещение для двоих человек. Стол и два стула. Когда уселся за него, почувствовал себя старшеклассником за партой первого класса.
За столом сидел тот самый пижон тридцати лет в костюме. Черты обычные, ничем не примечательные — такого встретишь в толпе и не запомнишь. Но глаза… Глаза внимательные, изучающие.
На столе перед ним лежало: несколько папок, ручка, блокнот, стакан с водой.
— Итак… — оторвался от папок мужчина. Голос спокойный, поставленный, — Я лейтенант службы безопасности аномалий, Чешуя Вадим Семёнович.
— Понятно, — кивнул.
Лейтенант поднял брови и улыбнулся. Видимо, ожидал от меня какой-то реакции. Страха? Трепета? Подобострастия?
— Что вы, Владимир, знаете о нашей службе? — спросил он, слегка наклонив голову.
— Ничего, — пожал плечами.
— Тогда понятно, — закрыл папку Чешуя, — Поэтому вы себя так расслабленно ведёте. Не понимаете всей серьёзности нашего с вами разговора.
В его тоне появились новые нотки. Не угроза пока, но намёк на неё. А что мне нужно сделать? Трястись? Заикаться? Смешной муравей. Как вообще может вызвать страх то, что человек где-то работает или служит?
  
— Позвольте, я вас немного просвещу, Большов, — Чешуя откинулся на спинку стула, принял более свободную позу, — Наверное, начну немного издалека… В ПРИ есть несколько сил, которые влияют на наш дом. Первая и самая важная — император, потом идут старые аристократические роды с землями и… военные.