Эпоха Титана (СИ)

Она поднялась медленно, отряхивая с формы комья грязи. И… улыбалась.
— Давно меня так никто не удивлял, — призналась она. — Ты дерешься не один год.
— Не один, — согласился я.
Что-то в её взгляде изменилось. Стало… интереснее.
— Дурак, — женщина вытерла грязь со щеки. — Нужно было сразу нападать. Больше я тебе такой возможности не дам.
— А я разве просил? — поднял бровь.
  
Мамонтова хмыкнула и снова бросилась на меня. На этот раз она действовала хитрее: удар, попытка подсечки, уход вниз, захват ног. Мощный толчок.
Я падал на спину, а она уже была на мне, пытаясь зафиксировать. Началась возня в грязи. Она пыталась забраться сверху, занять доминирующую позицию, а я её всячески этому препятствовал. Но нужно отдать ей должное. По моим внутренним органам она прошлась знатно. Моя печень, уже пострадавшая ранее, была с этим полностью согласна.
— Сдавайся, а то покалечу! — бросила она мне в лицо.
Ещё чего. Я никогда не сдавался и не собирался начинать.
Всё-таки ей удалось забраться наверх. Удары посыпались по лицу. Я прикрывался локтями. Ещё немного и я перестану чувствовать собственные конечности. Зато я видел, что она сама сбила себе костяшки пальцев в кровь.
На мгновение время словно замерло. Серое небо, хлёсткий дождь, красная грязь и алая кровь. Прямо как тогда…
С этим пора завязывать. Я мог бы убить её. Множеством способов.
Можно было призвать силу Титана, но я не стал. Тратить её на человека, да ещё на женщину? Не в моих правилах. Вот только моё тело было с этим категорически не согласно. Боль пронизывала каждую клетку.
Была бы она хотя бы мужиком… Новый удар. Мамонтова сделала что-то и пробила мой блок. Её кулак со всей силы впечатался мне в лицо. В глазах вспыхнули звёзды, в ушах зазвенело, и меня окутала тьма.
Злость… Именно она всегда позволяла мне гасить все эти телесные реакции и инстинкты. И сейчас она вырвалась наружу. Когда зрение вернулось, я понял, что она душит меня.
— Сдавайся! — прошипела она.
Я рукой схватился за её бок. Пальцы впились в рёбра. Она дёрнулась от неожиданности, но хватку не ослабила. Я надавил сильнее. Послышался треск.
— М-м-м! — простонала она, и её пальцы на моей шее ослабели.
— Сда-вай-ся, — с трудом выдавил я, чувствуя, как её ногти впиваются в мою шею.
— Нет, — прохрипела она и сжала ещё сильнее.
Я сделал тоже самое. И тут она наклонилась ниже. Её грудь почти вдавилась в моё лицо.
— Дурак, — прошипела она прямо в ухо. — Я — куратор. У меня репутация. Я не использовала магию на полную, иначе бы убила.
— Использовала, — выдохнул я.
— Сделай… — её хрип уже был ближе к стону, а соски скользили по моему лицу.
Ещё чуть-чуть и я смогу сломать ребро и проткнуть лёгкое. Следующим движением второе, а там и смерть.
Я посмотрел на неё. Сильная, красивая, опасная. Именно такие мне и нравились… Но сдаваться? Никогда. Я сжал пальцы изо всех сил.
  
Глава 7
 
«Нужно признать, грудь у неё хорошая… Упругая», — промелькнуло у меня в голове в тот миг, когда она рухнула на меня, а я провалился в темноту. Пальцы я так и не разжал.
* * *
Очнулся в… Проморгался, это больница? Лежу на кушетке, отгороженный от мира грязной занавеской. Сердце тут же заколотилось, ладони взмокли, в горле встал ком.
Да, я именно тут. Моё новое тело услужливо напомнило об этом, подкинув воспоминания Володиных детских страхов. Удастся ли мне избавиться от этого дрянного бремени?
— … ты совсем уже долбанулась? — прозвучал голос рядом, за занавеской.
— Ай! — кажется, это Мамонтова. — Больно, давай нежнее!
— Чего? — мужской голос изобразил крайнее удивление. — Ты и нежность?.. Скорее я пойду морды бить, чем ты… — голос замялся и стих.
— Больно, мляха, — снова простонала женщина.
— У тебя пять ребёр сломано. Как ты вообще… Хотя, нет, не говорит, мне плевать. Снова что-то с кем-то не поделила. Или твои проверки, или… Да что угодно.
— Да тише ты! — резко повысила она голос.
— Это он? — спросил третий голос.
— Да, — тихо и как-то устало ответили. — Молодой, а уже упрямый… Ещё и сильный. Он меня так, без магии! А будь она у него… Хотя и я использовала только чистую силу, но всё равно, словно с гигантом сражалась. Только этот очень опытный и умелый. А ещё смотрит так, словно я — грязь под ногтями. Я аж охерела. На меня так никто не смотрел. Никогда! А тут сопляк.
— Подожди. Только не говори, что он тебе…
— А ну заткнулся, хрен тебе, а не части гигантов! Ай! Тише ты. Я тебе помогаю, ты мне, — пыхтела женщина. — И мы не задаём друг другу вопросов… Как он? — голос её внезапно смягчился, стал почти обыденным, женственным.
Я бы даже не узнал его, словно другой человек говорил, с искренней тревогой.
— Жить будет. Можешь не переживать. Органы повреждены немного, вывихи, трещины, сотрясение. Даже удивительно, что всего это после встречи с тобой. Обычно потом заикаются или ссутся под себя. Дал ему зелёнку, лучшую у нас и, конечно же, неучтённую. Откуда его вообще откопали?
— Очень хочу узнать. Очень… Это он тебя тоже?
— Да, детина рукой махнул, а я полетел.
Я не вмешивался. Лежал, слушал и впитывал каждое слово, где-то в глубине сознания анализируя. Что мы имеем? Я не проиграл и не сдался. Мамонтова от боли вырубилась раньше меня, а потом уже и я.
Чистая сила… Это что, вид магии? Она дала ей скорость и мощь? Неплохо, для муравьёв. Не скажу, что это меня сильно впечатлило или заинтересовало, но игнорировать новые возможности было бы глупо. Возможно, я смог бы это использовать.
Мысленно поставил себе заметку — узнать подробнее. Что ещё? У этой Мамонтовой с одним из врачей какая-то мутная связь. Олег, кажется, так звали мужика с анализатором. Договорённости, взаимовыгодное сотрудничество. Что-то они проворачивают, и, как я понял, по-тихому.
«Зелёнка?» — следующее, что зацепило мой мозг. Это что?.. Сосредоточился на теле. Судя по ощущениям, какая-то штука, что ускоряет заживление. Жидкость зелёного цвета? Но ею же обычно раны мажут. Ещё одна пометка на будущее.
Моё состояние? Удовлетворительное. Повреждения затягиваются, тело ноет тупой, фоновой болью. Проиграл в голове ещё раз всё, что произошло. Нет, я бы поступил в точности так же.
— Когда придёт в себя… — голос Мамонтовой стал почти шёпотом, сдавленным. — Не говори, что я тут была и пострадала. Понял? И вообще ничего про меня! Скажешь ему, что он проиграл и получил от меня по самые не могу. Его притащили сюда и бросили, а я гордо ушла в закат, потому что он слабак.
— Похоже, он тебе не только рёбра чуть не раздробил, но и по эго проехался.
— Олежа! — голос снова стал стальным, командным. — А тебя яйца не жмут?
— Понял-понял.
Я едва сдержал усмешку. Женщины… С силой или без, всегда одни и те же игры.
— И как мне завтра к аномалии идти? Еле дышу, чихнуть боюсь. Дай мне ещё зелёнки, — приказала Мамонтова.
— Уже две сожрала. Побойся бога…
— Кого? Тебя? А если так?
— А-а-а! — застонал мужчина. — Держи, чёрт бы тебя побрал!
Значит, эту исцеляющую микстуру всё-таки принимают внутрь. Больше они не разговаривали. Через пару минут кто-то ушёл, а следом отодвинули мою занавеску.
— Пришёл в себя? — спросил меня врач.
Я лишь кивнул. Только сейчас заметил, что у него рассечена губа. Это я его тогда отшвырнул?
— На моей памяти ещё не было такого… — хмыкнул он, подходя ближе. — Чтобы ещё не вышел на охоту, а уже к нам загремел. Смотри, сейчас я прикоснусь к тебе и проверю состояние. Не дёргайся, а то сразу выкину отсюда к чёртовой матери.
  
Моргнул. Вот это уже другой подход. Его рука опустилась на мою грудь и засветилась тусклым белым светом. Олег закрыл глаза. Яблоки ходили под веками.
— Нормально… — выдал он заключение. — Через пару часов можешь уходить. — Потом замер на мгновение и дёрнул уголком губ. — Задам вопрос, не против?