Царство бури и безумия (ЛП)

Он поднимает мою ногу себе на плечо, стоя у самого края кровати, и входит в меня, двигаясь резко, сильно. Его руки ложатся на мои бёдра, притягивая меня к краю, удерживая на грани.
Воздух рвётся из горла — обжигающе, болезненно. И всё равно я вскрикиваю — в самой сладкой агонии, которую когда-либо ощущала.
— Такая сладкая для меня, — шипит Теос сквозь зубы, продолжая двигать бедрами. Когда его большой палец касается моего клитора, прямо над тем местом, где мы соединены, все во мне сжимается. Когда он убирает палец, я почти рыдаю от отчаяния. Мои ногти царапают одеяло, и я выгибаюсь дугой, хватаясь за его предплечье, готовая вернуть его обратно.
  
— Хочешь кончить? — спрашивает он.
В бреду, я отвечаю. — Да, да, я…
— Тогда скажи мне, Деа, — говорит он, наклоняясь вперед, когда вонзается до упора, его член проникает в меня до тех пор, пока не остается места ни для чего другого, и моя нижняя часть живота начинает болеть. — Что ты от меня скрываешь?
— Что? — Я таращусь на него, мой разум пытается осознать этот внезапный поворот.
Он щелкает по моему клитору, и я вздрагиваю, сильнее впиваясь ногтями. Начинает течь кровь, и мы оба игнорируем полосы, стекающие с его рук. Он и без целителя скоро поправится.
— Что. Ты. От. Меня. Скрываешь. Деа? — Каждое слово сопровождается резким толчком за толчком.
Я понимаю, что меня чертовски обманули. Обвели вокруг пальца. Этот ублюдок. Мои ногти впиваются в его руки, расцарапывая их, как ленты, и мне все равно. Я хочу, чтобы у него пошла кровь.
— Отстань от меня, — рявкаю я.
Он игнорирует меня, трахая еще сильнее. — Ответь мне, — требует он.
— Нет!
Чья-то рука ложится мне на горло, и позолоченный взгляд Теоса нависает над моим. — Ответь. Мне. — Эффект его убеждения проникает мне под кожу, и я закрываю глаза, тряся головой, пытаясь избавиться от этого. Это безжалостно, обволакивает меня, особенно когда он снова заговаривает.
— Посмотри на меня!
Да, и я чертовски ненавижу его за это.
Не доверяй никому, Кайра, предупреждение Региса звучит очень похоже на предупреждение Офелии. Они эхом отдаются в моей голове, оба их голоса сливаются в один, а в уголках моих глаз зудит неестественный ожог. Доверяй только себе. Никто не спасет тебя, только ты сама можешь это сделать.
Я должна была бы уже это знать. Я должна была быть умнее этого. Один гребаный добрый поступок, и я поддалась его уловкам, как наркоман, нуждающийся в хорошей дозе. Меня тошнит от этого, но мне все еще так приятно чувствовать его внутри себя.
— Скажи мне, что ты от меня скрываешь, — приказывает Теос.
Я смотрю на него в ответ и обнажаю зубы. Его рука сжимается сильнее, пальцы вдавливаются по бокам моего горла. Я могу продержаться столько, сколько сможет он, возможно, даже дольше.
— Пошел. Ты. — Его глаза расширяются, когда я выдавливаю слова сквозь стиснутые зубы.
Он чертыхается и, наконец, скользит свободной рукой с моего бедра к клитору, большим пальцем с четкой точностью касаясь маленького пучка нервов на вершине моих бедер. Я сдерживаю крик, который грозит вырваться наружу, не желая доставлять ему удовольствие слышать, как мое тело теряет контроль, когда мои внутренности сжимаются вокруг него. Его бедра прижимаются к моим, прежде чем он замирает и удерживает себя глубоко внутри меня. Горячая влажность его оргазма наполняет меня, и когда его рука убирается с моего горла, а член выскальзывает из моего влагалища, я чувствую, как она стекает по внутренней стороне моих бедер.
Я переворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза, притворяясь, что мужчины, стоящего на краю кровати и сверлящего меня взглядом, не существует. Я прижимаю ладони к закрытым векам, как будто это поможет сдержать слезы.
Мир — жестокое место, я всегда это знала.
Я думала, что попав в такое место, как «Академия Смертных Богов», ничего не изменит, но это так.
Это намного хуже, чем жестокость остального мира. Это ложь, секреты и проклятие — кто бы ты ни был. И ты никому не можешь доверять.
Глава 28
Кайра
Я не знаю, как долго я так лежу, но я точно знаю, что Теос приводит себя в порядок и через некоторое время уходит. Я все еще не двигаюсь. Дверь открывается и снова закрывается, но я не открываю глаза, даже когда чувствую что-то теплое и влажное на внутренней стороне бедер, когда меня приводят в порядок. Я притворяюсь, что вырубилась — определенно достаточно уставшая для этого.
Когда меня поднимают с кровати и осторожно укладывают под простыни, я почти ожидаю, что Теос заберется в постель рядом со мной. Он этого не делает. Вместо этого я очень долго ощущаю тепло его тела и его присутствие. Наблюдает за мной. Я уверена, чего-то ждет.
Я не сдаюсь, и после нескольких часов притворства, что я без сознания, когда я уверена, что действительно вот-вот засну, его присутствие исчезает. Дверь в спальню открывается и закрывается, а затем, так тихо, что я уверена, он не думает, что я это слышу — щелкает замок.
Мои глаза распахиваются, и я сажусь, поворачиваясь, чтобы посмотреть на большую дубовую дверь.
Моим первым правилом выживания всегда было никогда никому не доверять, и я, черт возьми, чуть не нарушила его. Для него — для напыщенного мужчины, распутника избалованного Божьего ребенка. «Академия Смертных Богов» намного опаснее, чем, я думаю, подозревала даже Офелия. Миссия это или нет, я не уверена, сколько еще смогу продолжать в том же духе.
Бесшумно вылезая из кровати, я отправляюсь на поиски одежды. Найти гардероб Теоса — легкая работа, но найти что-то, что не соскальзывает с моей фигуры, немного сложнее. Мне удается натянуть на себя одну из его более темных туник и пару брюк, которым явно несколько лет и которые слишком малы для него, поскольку они покрыты тонким слоем пыли и лежали в самом низу. Натягивая их и туго зашнуровывая, чтобы не упали, я подхожу к двери и дергаю за ручку.
Ага. Заперто.
Я мысленно показываю Теосу средний палец. Я делаю шаг назад и закрываю глаза, пытаясь проникнуть в сознание моих фамильяров. Эуоплос Дигнитас отвечает первым, но он слишком велик для этой задачи, поэтому я отправляю его с другим поручением, пока в моей голове формируется новый план. Как только существо отправляется в путь, я ищу паука поближе и нахожу маленького, как раз подходящего размера. Он проскальзывает под дверь через несколько минут.
Я открываю глаза и наклоняюсь, протягивая руку, пока он забирается мне на ладонь. Пауки, в отличие от людей, могут быть такими преданными, думаю я с горько-сладкой ноткой. Я передаю маленькому существу, что мне от него нужно, поворачивая руку и прижимая его к замку. Паук срывается с моих пальцев и ползет боком по дверному косяку, пока не добирается до замка, прежде чем исчезнуть внутри.
Когда я жду, пока он разберется с механикой, осторожно подтолкнув его то тут, то там деталями, которые я узнала за эти годы, я оглядываю комнату. Кинжал, который я обычно ношу при себе, был уронен после драки с Рахелой, так что теперь я безоружна.
В отличие от комнаты Каликса, которая была украшена многочисленными видами оружия, настолько многочисленными, что я наполовину задумалась, не были ли большинство из них трофеями, которые он собрал после победы над другими, а не своей личной коллекцией, комната Теоса гораздо более нормальная. Вот кровать и прикроватные тумбочки. Окно со скамейкой для сидения перед ним. Сундук и… Там!
  
Я бросаюсь через комнату при виде маленького короткого меча. К кровати прислонен палаш побольше, почти скрытый складками простыней, но я знаю, что не смогу взять его с собой — к тому же я никогда не была сильна в оружии дальнего боя. Короткий меч, конечно, не кинжал, но это лучше, чем вообще ничего. Я хватаю его и благодарю ту удачу, которая у меня еще есть, за то, что он прикреплен к поясу и ножнам. Оборачивая кожу вокруг талии и завязывая ее, прежде чем накинуть на нее тунику, чтобы скрыть ее присутствие, я слышу характерный щелчок замка и оборачиваюсь.