Царство бури и безумия (ЛП)

Ее ресницы трепещут под кружевной маской, когда она смотрит мимо меня, поверх моих плеч, на двери, в которые нам еще предстоит войти. — И что мне там нужно делать? — Ее вопрос звучит тихо.
— Ничего такого, чего бы ты не хотела, — заверяю я ее.
— Не лги ей, Теос, — фыркает Каликс. — Это не принесет никакой пользы нашей храброй маленькой Терре. Она должна знать правду.
Как будто звук его голоса напоминает ей о его присутствии, тело Кайры напрягается. — Прекрати, — шиплю я на него. — Ты пугаешь ее до чертиков.
  
— Я в порядке. — Рука Кайры касается моего запястья. Ее пальцы обхватывают его и отводят от лица. — Все в порядке. Просто скажи мне, что я должна делать за этими дверями. Должна ли я…? Я имею в виду, ожидают ли Боги, что я… — У нее на мгновение перехватывает горло, прежде чем она встряхивает головой, словно избавляясь от паутины в своих мыслях.
— Ты хочешь знать, будут ли они устраивать принудительную оргию за этими дверями? — Рядом со мной появляется Каликс со своей все той же широкой улыбкой. — И будут ли от тебя ожидать участия?
Ее пальцы все еще касаются моего запястья, удерживая его, хотя ее голова повернута к нему. — Никто не тронет то, что принадлежит нам, — говорю я ей.
— Если только сами Боги не решат, что хотят попробовать ее на вкус, — парирует Каликс.
Взгляд, которым я одариваю его, может засушить целые поля. Губы Кайры кривятся в отвращении. — Этого не случится, — повторяю я. — Ничего такого, чего она не хочет, не случится.
— Но… — Руэн подходит с другой стороны от меня, разглядывая девушку, стоящую передо мной, одетую как призрак из эротических легенд, все в ней бледное, от платья до лица, за исключением оттенков золота и черной ленты на лице. — С твоей стороны было бы разумно последовать нашему примеру.
Кайра поворачивается к нему. — Какому еще вашему примеру?
Я вздыхаю, когда ее пальцы, наконец, отпускают мое запястье. Она поворачивается всем телом, чтобы полностью посмотреть Руэну в лицо. Он не двигается, чтобы прикоснуться к ней, но, учитывая, как близко он стоит, трудно не заметить, насколько сосредоточено его внимание.
— Там будет много людей в различных формах одежды, — признает он. — Обычно одежду для своей Терры выбирают Смертные Боги. Многие одевают свою Терру во что-то подобное… — Он поднимает руку, ловко касаясь тонкой полоски ткани, которая прикрывает ее груди с обеих сторон. — Когда они хотят поделиться.
Ее губы приоткрываются, но прежде чем она успевает заговорить, он продолжает.
— Нет, — отвечает он, каким-то образом угадывая ее вопрос, — мы не будем делить тебя с другими. Однако… возможно, тебе придется… делать вид, как будто ты с нами.
Каликс упирается локтем мне в плечо и отводит одну ногу назад, балансируя на носке одного сапога, а другой твердо упираясь в землю. — Руэн имеет в виду, милая маленькая Терра, — говорит он, — что тебе придется сидеть здесь и позволять нам прикасаться к тебе… двигать тебя, делиться тобой, как мы пожелаем.
Она ощетинивается, и если бы она была кошкой, я понимаю по волне напряжения, пробегающей по ее обнаженным плечам, что она стояла бы на всех четырех лапах, выгнув спину в воздухе, а шерсть встала дыбом от не слишком тонкого заявления Каликса. Хотя я не могу сказать, что это неправда, потому что это не так.
За этими дверями лежит ночь непристойного разврата и насилия. Попасть на подобные мероприятия — все равно что переступить очень тонкую грань. Одно неверное движение, и вспыхнувшие эмоции всегда могут перерасти в насилие. Чувство собственничества, которое Божественные испытывают по отношению к своим слугам и возлюбленным, всегда переходит в следующую крайность. Проклиная свою Божественную Кровь, я знаю, что если кто-то, кроме моих братьев, попытается наложить на нее свои лапы, я вырву их, от их тел и засуну им в задницы.
Кайра долгое время ничего не говорит. Когда она откашливается, ее голос звучит хрипло и лишь немного менее нервно, чем раньше — как будто она возвращается к той девушке, которую я знаю гораздо лучше, чем эту странную тихоню. — Значит, моя обязанность сегодня вечером — следовать за вами и позволить вам… делать со мной то, что убедит Богов, что я под вашим контролем? — уточняет она.
— Более или менее, — соглашается Руэн.
Она прикусывает губу, зубы сверкают белизной, когда погружаются в нежную, как лепесток, кожу. Мой член пульсирует в моих гребаных штанах. Мне следовало попросить что-нибудь из менее плотной ткани, как у Каликса. Я надеялся, что мой наряд хоть немного её успокоит, когда она узнает, какие именно вечеринки устраивают Боги. А теперь… теперь я сожалею о каждом грёбаном стежке, мешающем мне почувствовать её обнажённое тело рядом с моим.
— Хорошо. — Кайра опускает голову в знак кивка. — Тогда давайте сделаем это. Быстрее начнем — быстрее покончим с этим. — Она поворачивает голову к Каликсу и, к моему крайнему удивлению, поднимает руку, протягивая ее ему. — Ты проведешь меня? — спрашивает она его.
Каликс на мгновение замирает, как будто он тоже ошеломлен. Однако он приходит в себя гораздо быстрее, чем я, когда убирает руку с моего плеча и берет ее за руку, поднося тыльную сторону костяшек к своим губам. Он оставляет поцелуй на ее коже, и уродливое зеленое чудовище появляется внутри меня так быстро, что я чуть не рычу проклятие.
Руэн ловит мой взгляд и едва заметно качает головой.
— Это было бы для меня удовольствием, — отвечает Каликс на предложение Кайры, беря ее ладонь и кладя ее на сгиб своей руки. Вместе они вдвоем направляются к двойным дверям, и, словно зачарованные, двери открываются, открывая все, что находится за ними.
— Следи за ними, — шепчет мне Руэн. — С Каликсом что-то не так. Он играет с ней в какую-то игру, и я думаю, что он намеренно оставляет нас в стороне.
Мой взгляд устремляется к нему, когда Кайра и Каликс подходят ко входу. — Ты думаешь, он планирует причинить ей боль?
Руэн долго молчит, пока мы подходим к ним сзади. Как раз перед тем, как наши ноги пересекают границу зала удовольствия и боли, специально отведенного для Дня Нисхождения, я слышу его ответ. — Я понятия не имею, что он планирует, — вот и все, что он говорит.
Глава 21
Кайра
Вспышки обнажённой кожи и золотой ткани мелькают перед моим слегка искажённым взглядом. Сквозь маску, закрывающую глаза, пусть даже почти прозрачную, я чувствую себя слепой дурой. Мои пальцы вцепляются в руку Каликса, ногти вонзаются в ткань с такой силой, что я надеюсь — ему больно.
Однако это действие, кажется, только забавляет его. Его улыбка ни на йоту не угасла с тех пор, как мы вошли в зал. — Что ты планируешь? — Я тихо шиплю, достаточно тихо, чтобы никто другой не услышал.
Краем глаза я замечаю ухмылку Каликса. — Теперь ты преодолела свой страх? — спрашивает он. — Это было быстро.
— Ты назвал меня воровкой, — шепчу я. — И лгуньей — что ты имел в виду?
Он смеется, звук такой, словно два валуна ударяются друг о друга, и в то же время такой глубоко чувственный, что у меня дрожат бедра. Он как дурманящий наркотик, вызывающий привыкание у тех, кто нуждается в побеге, и смертельно опасный для тех, кто не знает, сколько он может выдержать.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, маленькая воровка, — говорит Каликс. — Сейчас ты пытаешься понять, как я это выяснил — или, возможно, тебе интересно, как тебе убедить меня хранить твои секреты.
  
— Ты никому не говорил, — отвечаю я. Это ответ и вопрос.
— Нет, еще нет. — Невысказанное «пока» повисло между нами. Несмотря на неудобные сандалии, которые украшают мои ноги и напрягают икры, мы с Каликсом скользим по холодному кафельному полу огромного холла.
Я вспоминаю карту Региса, выданную мне несколько месяцев назад, прокручивая в уме различные схемы, пока не прихожу к тому, где мы находимся сейчас. Эта часть Академии обычно не открыта для учеников и Терр. Это часть крыла, в котором обитают Божественные Существа. Гигантское пространство, которое в этот знаменательный день было задрапировано всевозможными тканями.