Принцесса (СИ)

Юлька шумно выдохнула воздух, который набрала в негодовании, и хотела сесть обратно, но вдруг что-то случилось, и ногам стало горячо. Она растеряно переступила и поглядела вниз — под ногами растекалась лужа.
Это было не больно и не страшно, хотя весьма неожиданно. Лерка побледнела, ахнула, и схватилась за телефон. Она набрала номер и ждала, пока ответят, повторяя одно и то же — "Лютик меня убьет!". Помощница кинулась звонить в "скорую", но Костя, который тоже слегка вышел из состояния всегда уверенного в себе человека, взял себя в руки и, подхватив Юльку под локоть, повел к своему автомобилю. Она могла бы дойти и сама, но он прицепился, как клещ, а оттолкнуть или попросить, чтобы он отпустил, ей казалось невежливым. Лерка никак не могла дозвониться до Ильки и все стенала, предчувствуя кару. В перерыве между звонками к Ильке она набралась храбрости и позвонила бабушке. Та уже вернулась с рынка и, не застав никого дома, немного взволновалась. Лерка, стараясь как можно бережнее преподнести информацию, долго мялась, потом все же призналась, что они едут в роддом.
Костя открыл дверцу, убрал с заднего сидения какие-то документы и собирался подсадить Юльку, предложив ей руку.
— Надо что-то постелить, а то вдруг испачкаю, — засомневалась Юлька.
— Мама, да залезай ты уже! — визгливо воскликнула Лерка, — переживает она еще!
Юлька вздохнула, и кряхтя забралась во внедорожник. Лерка села на переднее сидение и всю дорогу то набирала Илькин номер, то спрашивала, как Юлька себя чувствует.
— Все хорошо. — отвечала Юлька одно и то же. Она прислушивалась к себе, и действительно, внутри ничего не происходило. Ничего такого, из-за чего она могла бы волноваться.
Они припарковались почти у самого входа, Лерка пулей вылетела из салона и распахнула дверцу сзади. Юлька хотела вылезти, уже спустила ногу, но Костя вдруг кинул Лерке ключи от машины и взял ее на руки. Он донес ее до самого приемного покоя, усадил на коричневую клеенчатую скамейку и так и остался стоять рядом. Медсестра в приемном покое выслушала, позвонила в отделение и достала карту — записывать.
— Вы — муж? — спросила она Костю. Тот растерянно помотал головой.
Медсестра пожала плечами.
— В общем, вы можете подождать в коридоре, — сказала она.
— А я? — нервно переступая спросила Лерка.
— И вы тоже, — медсестре было совершенно неинтересно, кем приходится девушка роженице.
Юлька смутно помнила первые роды. Сейчас все было как-то медленно и скучно, регистраторша долго писала, потом мерила ей давление и температуру, потом снова писала. Потом отвела куда-то внутрь, у нее взяли кровь из пальца. И когда Юлька уже устала и замерзла во влажном платье, пришел врач. Пожилой доктор только взглянул на нее, Юльке показалось, что он дольше читал написанное медсестрой.
— Пойдемте со мной, — пригласил он. В прохладной смотровой Юлька кое-как залезла на кресло, и тут внезапно ощутила, что низ живота начало потягивать. Осмотр был быстрым и малоприятным. После этого ее переодели во что-то несуразно-бесформенное и позволили попрощаться с родными.
Выходить в коридор в этой одежде было невыносимо стыдно, но делать было нечего. Она вышла, стягивая на груди глубокий вырез. Костя вскочил и лицо его переменилось. Юлька улыбнулась слегка, протянула Лерке свернутое в валик, все еще влажное платье.
— Забирают, — сказала она, — Лера, привези мне сумку, и успокой всех.
Лерка кивнула, в глазах ее блестели слезы.
— Ну ты чего?! — Юлька улыбнулась, прижала дочкину голову к своему плечу, — все хорошо же!
— Ты такая… жалкая, — прогундосила Лерка и слеза выкатилась из ее накрашенного глаза.
— Не реви, а то я зареву тоже, — только Юлька это сказала, сразу почувствовала, что накатывает, — так, — скомандовала она, — поезжайте! И привези вещи!
— Мы привезем! — за двоих ответил Костя. Он подхватил ревущую девушку и вывел ее из дверей на улицу. Юлька вздохнула и вошла обратно. Там ее уже ждала медсестра.
— Пойдемте, — пригласила она, и Юлька послушно пошлепала за ней в глубины родильного дома.
 
Юлька смотрела на дочь и не могла поверить, что ей уже месяц. Воспоминания были настолько свежи, что казалось, будто все произошло вчера. Маша родилась через три часа и двенадцать минут после того, как Юльку привели в палату. врачи чего-то пугались и оставили ребенка на сутки под наблюдением, от чего Юлька, переволновавшаяся ужасно, ревела белугой. Но потом Машу вернули и долго хвалили и ее, и Юльку, что они как-то умудрились в этих скоротечных родах ничего не испортить в плане Машиного здоровья. Илька приехал через день, а до этого забрасывал ее сообщениями с уверениями в любви и просьбами показать ребенка. В палате стоял огромный букет от Кости. Юлька все смотрела на цветы и думала, как же всегда вовремя этот мужчина оказывается рядом. Потом их выписали, и начались будни. Маша, все три дня в роддоме не пикнувшая ни разу, ощутила домашнюю обстановку и демонстрировала возможности своих легких почти круглосуточно. Юлька, которая помнила тихую Лерку, волновалась и вызывала врача, но хитрая Маша, пока педиатр ее осматривала, молчала и кряхтела. Стоило только постороннему человеку покинуть квартиру, Маша снова начинала свою песню. К концу второй недели Юлька была в изнеможении. Из-за переживаний и недосыпа она как-то резко перестала вырабатывать молоко и пришлось переводить ребенка на смесь. И вдруг Маша замолчала. Нет, она выдавала трели, но только когда была голодна или мокрая. Все остальное время она либо спала, насосавшись смеси, либо лежала и таращила серо-голубые глазенки в мир, который еще плохо различала.
— Чуть голодом ребенка не заморили, — ворчала бабушка. Она приходила каждый день, возилась с внучкой, готовила, и даже пыталась убираться. В общем, делала все. Юльке было неудобно, и она просила маму не утруждаться.
— Иди, спи! — все время отвечала мама, — я сама знаю, что мне делать! Сейчас мы с Машенькой покушаем и пойдем гулять!
Последнее произносилось приторно-сладеньким сюсюкающим тоном, каким обычно разговаривают любящие бабушки с внуками.
Однажды мама спросила Юльку, собирается ли она приглашать гостей. Юлька не собиралась.
— Но как же? — изумилась мама, — Машеньке месяц, пора ее показать всем!
И правда, то сих пор Машу видели только Юлькины родители, Илькина мама — тетя Лиза, которая была просто счастлива появлению внучки, и Лерка. Ну, и Леркины друзья, кому Лерка, втайне ото всех рассылала фото новорожденной сестры.
На "кашу" пришли в основном знакомые старших Ройсов, Юлька пригласила Костю, он деликатно отказался, сославшись на занятость, но подарок — красивейшую куклу, прислал. Приехала Нина, а с ней полуторогодовалый Петя, который у всех вызвал умиление и восторг. Мальчишка очень уверенно ходил на толстеньких ножках, без боязни подходил к старшим и ел почти все, что было на столе. Нина заметно похорошела и как-будто расцвела. Юльке нравилась такая Нина — веселая, улыбающаяся.
— Ну, дай подержать-то, — Нина протянула руки и Юлька бережно вложила ей дочку, — ой, какая легонькая! Не то что мой слоник!
Нина покачивала Машу и улыбалась, глядя на спящую малышку. Петя подошел, что-то пробормотал на своем детском языке.
— Нет, Петюня, это не куколка, — Нина развернула руки и показала мальчику младенца, — это девочка! Твоя сестричка!
Юлька присела на диван и взяла со стола бутерброд с красной икрой. Все-таки вот оно, преимущество кормления из бутылочки, когда она кормила Лерку, ту обсыпало даже на сливочное масло, что уж говорить об икре.
 
— Мама приехала, — рядом возник Илька. Юлька дожевала и вышла в прихожую. Свекровь ей нравилась всегда, а теперь, когда они стали родственниками, связь стала еще более плотной.
— Здравствуй, моя красавица! — тетя Лиза чмокнула ее в щеку, — ну, где моя внучка?
Юлька указала на дверь гостиной. Тетя Лиза зашла в кухню, обнялась с мамой, вымыла руки под кухонным краном и вошла в комнату.