Королева ходит последней

— Ступай, я хочу побыть одна.
Еще мне тратить время на его угрюмую физиономию! И так настроение оставляло желать лучшего. Мартин поклонился и вышел из гостиной, а я снова вернулась к созерцанию дворцового парка. Ноябрь близился к концу. А с неба все-таки сорвались белые снежинки, больше похожие на крупу для кур.
— Мама!
Я вздрогнула и обернулась. Маленький Илверт проказливо шмыгнул в комнату и вцепился в мою юбку. Он был очень похож на мужа: некрасивый, нескладный ребенок, чернявый, с острым, хищным носом и живыми карими глазами.
  
— Смотри, что я тебе принес.
И Ил протянул мне большую шоколадную конфету в яркой обертке. Конфета подтаяла в детской ручонке и потеряла форму, но в глазах сына было столько радости и любопытства, что я взяла ее двумя пальцами.
— Где твои воспитатели? — спросила я сурово. Почему король бегает по дворцу без присмотра?
— Я от них сбежал! — гордо заявил мальчишка.
— А зачем?
— Хотел к тебе, — признался он. — А воспитатели не пускали. Сказали, ты занята государственными делами.
— Они были правы, Илверт. Не годится королю огорчать своих наставников и вести себя, как…
Как ребенок. Самый обычный ребенок, который слишком редко видит свою мать. Но я не могла переступить через себя и признать это.
— … как какой-то голодранец, — закончила фразу.
— Но мама…
— Где подобающее обращение? Ты совсем не слушаешь, о чем говорят воспитатели? Может, мне приказать их выпороть за то, что ты ходишь один?
— Не надо, ваше величество.
Ил опустил голову, а мое сердце кольнуло чувство вины. Он не виноват, что я ненавидела его отца. Не виноват, что стал королем ненавистной мне страны. Ил всего лишь мальчишка. Я слишком многого от него хочу.
По бледным щекам покатились слезинки — одна, еще одна.
— Это еще что такое! — Я уставилась на него. — Немедленно прекрати реветь.
— Я… Да я… Прости… те…
И залился слезами. Я вздохнула, отложила конфету и опустилась перед ним на колени, заставила себя обнять сына за плечи и привлекла к себе, погладила по жестким волосам.
— Ну что ты, глупый, — прошептала на ушко. — Так нельзя, милый. Ты еще на совете разревись.
— На совете не буду. — Сын уткнулся в шею мокрым носом. — Прости.
— Ничего. А теперь ступай, скоро начнутся занятия.
В двери постучали, и на пороге появились те, кого мы только что вспоминали, — воспитатели моего сына. Оба имели виноватый вид. Еще бы! Король Литонии бегает сам по дворцу. Мало ли кто может обидеть ребенка.
— Просим прощения, ваше величество. — Воспитатели слаженно поклонились. — Юный король…
— Юный король должен находиться под вашим неусыпным присмотром, — отрезала я. — И если вы не можете его обеспечить, тогда зря занимаете свою должность. Пошли вон, оба, чтобы больше вас во дворце не видела.
— Но мама! — возмутился Ил. — Я же сам убежал.
— Ты — король и можешь делать все, что вздумается. Они отвечают за твое благополучие. Ты слишком ценен для меня, мой мальчик. Ступай. Проводите его величество в его покои, а потом убирайтесь.
Воспитатели, бледные, как снег за окном, поспешили выполнить поручение. Еще бы, лучше вылететь из дворца, чем попасть в застенки. Я снова осталась одна, но в приоткрытую дверь протиснулась голова любимой собаки. Кассия подошла ко мне, ожидая, пока поглажу по большой умной голове. Я огляделась в поисках, чем угостить собаку, и увидела забытую конфету. Сняла обертку и кинула ей:
— Лови!
Конфета в один миг исчезла в широко раскрытой пасти, и Кассия довольно облизнулась.
— Вон! Пошла.
Умнейшее животное. Сразу развернулась и поспешила исчезнуть с глаз хозяйки. Итак, на чем я остановилась?
— Ваше величество…
Да закончится это паломничество в мои покои?
— Докладывайте, лер Сайден, — приказала начальнику охраны.
— К вам посланец из Изельгарда.
Посланец? От Осмонда? Очередные инструкции? Как же это злит!
— Пусть войдет.
Я не ожидала ничего хорошего. К чему? За те годы, пока фактически правлю Литонией, брат так и не понял, что я не собираюсь до конца дней быть его марионеткой. Да, сейчас для меня выгодно находиться за широкой спиной Изельгарда, но так будет не всегда. И зачем Осмонд прислал ко мне кого-то? Во дворце и так хватает его шпионов.
В комнату вошел молодой мужчина. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Может, где-то и виделись. Или же нет? Для изельгардца он был слишком светлым: блондинистые волосы, не длинные, как носили в Изельгарде, а чуть прикрывавшие шею, большие глаза — серо-голубые, как лед по весне, и такие же холодные. Упрямый подбородок, насмешливый изгиб тонких губ. По внешности сказала бы, что веранец, но брат не доверял представителям соседних держав. Значит, все-таки его родина — Изельгард… Внимание привлекли руки, затянутые в черные перчатки вопреки этикету. Что он себе позволяет?
— Ваше величество. — Мужчина поклонился.
Ему могло быть как двадцать пять, так и тридцать пять. Эдакое лицо, которое не говорит о возрасте, и то, что он старше, чем кажется, выдавали лишь чуть опущенные уголки губ и едва заметная складка меж бровей.
— Добрый день, лер. Рада видеть в Литонии посланника моего венценосного брата. С чем пожаловали?
Посланец склонил голову, протягивая запечатанное письмо. Я вскрыла конверт и достала сложенный вчетверо листок.
«Возлюбленная сестра наша, — узнала мелкий, убористый почерк брата, — до нас долетели вести, что в Литонии не все спокойно. Мы беспокоимся о вашем здравии и благополучии нашего племянника Илверта. С этой целью отправляем к вам Ника Вейса — надежного и храброго человека, хорошо зарекомендовавшего себя в последней войне. Дэй Вейс владеет любыми видами оружия, а также имеет множество неоспоримых достоинств, в чем вы можете убедиться. Поэтому надеемся, что вы благосклонно примете его в качестве личного телохранителя, который будет головой отвечать за вашу безопасность. Его величество Осмонд, король Изельгарда».
Личным телохранителем? Вот этого? Я взглянула на лера Вейса иными глазами. Похоже, на этот раз ко мне прислали надсмотрщика высшего уровня. Не принять — значит оскорбить брата. Принять — сразу согласиться с тем, что рядом со мной постоянно будет шпион, который станет докладывать в Изельгард о каждом сказанном слове. Увы, выбора у меня не было. Я закусила губу, стараясь ничем не выдать своего негодования и злости.
— Благодарю за доставленное послание, лер Вейс, — наконец сказала, неслучайно избрав именно литонское обращение. — Известно ли вам, что в нем?
— В общих чертах, ваше величество, — ответил тот. — Его величество Осмонд поручил мне обеспечить вашу безопасность, пока не минуют смутные времена.
— Мне приятно, что брат так заботится обо мне и юном короле. Но это, право, лишнее. Моя охрана надежна. Это люди, которым можно доверять.
Специально сделала ударение на слове «можно», подчеркивая, что уж самому Вейсу точно доверять не собираюсь.
— Понимаю, ваше величество, но разведка Изельгарда не ошибается, и в вашем окружении есть люди, которые могут причинить вред не только вам, но и королю Илверту.
Королю Илверту, тьфу!
— Моя задача — найти их и наказать, а также сберечь вас от любых угроз.
— Хорошо, допустим. — Жаль, не так легко понять, что за человек этот Вейс и по каким правилам с ним играть. — Я отпишу брату, как благодарна за его заботу. Но в моей личной страже нет мест.
— Я получил четкие распоряжения, ваше величество, — отрезал Вейс. — И поверьте, выполню их полностью.
Гаденыш! Смотрит, едва заметно улыбается, будто это он тут король. И самое скверное, что ничего не могу с этим сделать. Ни-че-го. Отошлю обратно в Изельгард, Осмонд разозлится, а мне ни к чему его злить. Да чтоб он провалился!
  
— Что ж, вы меня убедили, — сказала я милостиво. — Сегодня отдыхайте и осматривайтесь, я прикажу отвести вам комнату. И подойдете к начальнику охраны, он составит для вас график службы…