Спонтанная покупка

Алан ткнул швабру в ведро с мутной водой и вскрыл сверток. Внутри был синий шелковый шейный платок в желтый горошек. Алан всегда носил шейный платок под джемпером. Униформа владельца сельского паба.
– Превосходный, – похвалил он подарок.
Повисло молчание. Очевидное больше нельзя было скрывать.
– Как дела? – спросила Черри.
– Хуже некуда.
Она обняла его и стиснула изо всех сил. Они постояли так с минуту, молча, поскольку слов просто не находилось. Потом Черри отпустила его и распрямилась. Она взяла его лицо в ладони и стала гладить щеки большими пальцами. Он зажмурился от удовольствия.
  
«У него серая кожа», – подумала Черри. Мешки под глазами стали еще заметнее по сравнению с последним разом, когда она его видела. Он будто усох. Перестал походить на большого добродушного медведя.
Милый Алан. Любимый всеми хозяин паба. Благодаря ему «Лебедь» был самым популярным заведением в округе. Пока не вмешался рок.
– Я решил его продать, – сообщил он. – Маркус Дрейкотт сделал хорошее предложение. Завтра даю согласие. Я не справляюсь.
– Да как ты можешь поступить так после всего, что было сюда вложено?
– Я старался как мог. Чертов шеф-повар уволился месяц назад. Его переманили в «Перья» в Хонишеме. Пытался уговорить Табиту Мельхиор вернуться, но у нее теперь бизнес по производству сидра на ферме «Стрекоза», и поговаривают, что она выходит замуж за Дэша Калбона. Сейчас из завсегдатаев остались несколько местных жителей. Порой какой-нибудь фермер заглянет, чтобы выпить пинту пива. Ну и Клайв, конечно. Благодаря ему я еще на плаву. – Алан вымучил улыбку.
Клайв приходил в паб каждый вечер ровно в семь и заказывал пирог и два бокала «Шатонёф-дю-Пап», бутылку которого Алан держал для него за стойкой. По слухам, Клайв сколотил состояние, торгуя марками в крохотном магазинчике в Хонишеме. Некоторые говорили, что он отмывает деньги. Определенно, он был загадочным человеком.
– Мне очень жаль, – со вздохом сказала Черри.
Это так несправедливо…
– Если продам паб, смогу заботиться о ней постоянно. Не хочу, чтобы кто-то еще это делал. Я люблю ее безумно, и мне больно на нее смотреть. Если продам заведение сейчас, мы, по крайней мере, сможем устроить все, как хотим, и, может быть, еще немного попутешествуем, пока… – Алан осекся, и Черри увидела, как у него задрожал подбородок. – Пока ей не станет совсем плохо, – закончил он.
Черри ощутила нестерпимую боль. Прямо сердце разрывалось. У жены Алана Джиллиан три года назад диагностировали рак кишечника. Она прошла курс лечения стойко и с достоинством, и Алан был рядом с ней, насколько позволяла работа в пабе. В течение шести месяцев все анализы были в норме. Но после Рождества обследование показало, что рак вернулся. Прогноз был неутешительным.
Черри переполняло сочувствие к этой паре. Как они переживут несколько следующих месяцев? Лето – самое оживленное время для паба. Неудивительно, что Алан решил его продать. Маркус Дрейкотт обхаживал Алана годами, собираясь превратить «Лебедь» в люкс-апартаменты на реке, предназначенные для пенсионеров.
Она огляделась. Стены бара были почти такими же родными, как в Вистерия-хаусе. Мысль о том, что Маркус Дрейкотт лишит это место сердца и души, была невыносима. Черри представила маленькие кроличьи норы, которые он построит внутри этих толстенных каменных стен. И начнет выдаивать выгоду из крошечных квартирок, замаскированных под элитное жилье, – можно подумать, расположение на берегу реки оправдывает заоблачные цены! Перед внутренним взором Черри предстал рекламный проспект: престижный жилой комплекс у реки в привлекательной деревне Рашбрук – последнее слово в домостроении… Ее бросило в дрожь.
Как деревня обойдется без «Лебедя»? Наравне с церковью паб был жизненно важным органом Рашбрука. Его отсутствие могло привести к немыслимым последствиям. Сюда приходили отдохнуть, выпить, поесть, отпраздновать важное событие все жители, от Калбонов из главного дома до молодых ребят, которые в день восемнадцатилетия покупали здесь первую легальную пинту. Это было место, куда можно было прийти одному, где тебя тепло встретят, поболтают с тобой, угостят пивом и не будут обсуждать, отвергать или атаковать.
– За сколько продаешь? Приблизительно? – Алан назвал сумму, и Черри глянула на него в изумлении. – Так мало? Он стоит намного дороже, это же ясно.
– Сам бизнес ничего не стоит, – пожал плечами Алан. – Приносит одни убытки. По сути, всего лишь груда кирпича и раствор. Это хорошее предложение. Больше никто бы не дал.
– Но «Лебедь» – чудесный паб. В умелых руках он будет приносить доход.
– А работы сколько! Знаешь, есть анекдот: как заработать миллион, управляя пабом? Для начала вложить в него два миллиона. – Он устало улыбнулся. – Ты только посмотри – тут нужен нешуточный ремонт. Паб старенький и обшарпанный. Люди в наше время хотят большего.
Черри обвела взглядом знакомое пространство. Да, в данный момент паб выглядит неухоженным. Но костяк замечательный. Каменный пол. В стеклянных витринах – рыбы, выловленные в реке Рашбрук за последние сто лет. Толстые стены. Огромный камин в углу. Не так давно Черри видела паб в лучшем виде: жизнь била здесь ключом, в камине пылал огонь, бокалы были наполнены вином, веселые голоса и раскаты смеха отражались от стен. Люди обязательно будут сюда приходить.
Неожиданно она почувствовала знакомое покалывание. Оно возникало всякий раз, когда Черри находила недвижимость, которую стоило купить. Прилив эндорфинов сопровождался игрой воображения – она понимала, как можно преобразить дом, как привнести сюда магию. Это чувство никогда еще не подводило ее и в данную минуту было необычайно сильным. Черри практически слышала голоса посетителей, их смех и звон бокалов, скрип отворяющейся двери, впускающей нового гостя и вечерний холодок.
Это было захватывающее ощущение. Она никогда не могла перед ним устоять.
– А лодочный сарай тоже продается? – спросила она.
В конце сада на самом берегу реки был маленький каменный домик. Когда Джиллиан заболела, супруги перебрались из него в новый современный одноэтажный дом на окраине Хонишема.
– Да. Мы планировали его подремонтировать и сдавать, но у меня руки не дошли. Маркусу не терпится его получить. Думаю, он хочет оставить его себе.
Черри почувствовала острую зависть.
– Я пройдусь немного, – сказала она. – Вернусь через минуту.
Позади паба стояло несколько обшарпанных столиков для пикника, зонтики с рекламой пива были закрыты. На земле валялись окурки, а сквозь кирпичное покрытие патио проросли сорняки. Черри вынуждена была признать, что все это выглядело малопривлекательно. Неудивительно, что люди не выстраиваются в очередь, чтобы поесть тут и выпить. За ужасающе короткое время паб превратился из веселого, оживленного места в унылую, безликую развалину. А ведь после похорон Кэтрин, когда всех собравшихся в церкви пригласили на чай в «Лебедь», в нем царило воодушевление, несмотря на печальный повод. Черри помнила, что тут негде было яблоку упасть. Серебряные подносы с пирожками с мясом передавались по кругу, а Алан не успевал откупоривать бутылки с игристым вином, чтобы присутствующие могли помянуть женщину, которая повлияла на жизнь многих жителей Рашбрука, с тех пор как приехала сюда в молодости.
Черри пошла дальше через сад. За столиками лужайка спускалась к реке. Чистые, прозрачные воды текли, пузырясь над поросшими мхом валунами. На противоположном берегу раскинула ветви плакучая ива, вдали виднелся каменный мост. Кругом кипела жизнь. Мышки-полевки, стрекозы, лягушки, жирная коричневая форель… Черри вспомнила, как в детстве перед ее глазами мелькнули яркие крылья зимородка. Ходили слухи, что выше по течению водятся выдры.
  
Когда она была маленькой, здесь стояли качели. Отец приводил ее сюда по воскресеньям до ланча. Себе покупал пинту горького пива, а ей – стаканчик лимонада. Она взмывала вверх и летела вниз, думая: если отпустить цепи, то взовьешься над рекой и помчишься по воздуху через поля к далеким холмам.