Мнемоскан

— Абсолютно. Одному Богу известно, как долго присяжные будут совещаться, и в любом случае, вердикт могут зачитать и без меня. На Луне я услышу его на полторы секунды позже; это я как-нибудь переживу.
Карен поднялась, повернулась и посмотрела на меня. Она протянула мне руки, и я взялся за них, и она без видимых усилий подняла меня на ноги. Положив руки мне на плечи, она продолжила:
  
— И, если честно, я слишком рискую, оставаясь здесь. Я люблю… я люблю разговаривать с тобой, Джейк. Мне нравится, как ты играешь с идеями. Но ты слишком легко встаёшь на чужую точку зрения. Я не хочу, чтобы тебя уговорили выключиться. Перенос был юридически обязывающим актом: ты — Джейкоб Салливан. Я не хочу, чтобы те, на Луне, запудрили тебе мозги. Людям из «Иммортекс» нужно лишь вернуть заложников. Твой оригинал, в его текущем состоянии здоровья, по-видимому, беспокоится только о себе. Там нужен кто-то, кто позаботится о тебе.
Я привлёк её к себе, обнял, чувствуя мягкую оболочку и твёрдость под ней.
— Спасибо.
— Сколько осталось до тех пор, как они перезвонят?
— Я сказал тридцать минут, но сомневаюсь, что у них хватит терпения, и…
Словно услышав, телефон зазвонил. Я взглянул на дисплей, на котором снова было написано «Дальняя связь». Ещё какая дальняя.
— Алло? — сказал я, тронув кнопку громкой связи.
Две секунды цифровой тишины, потом:
— Мистер Салливан, спасибо, что ответили. Простите, что звоню раньше времени, но нам правда…
— Нет-нет, всё в порядке. Я приеду.
— …очень нужен ваш ответ. Ситуация здесь принимает… о, вы приедете? Великолепно! Великолепно! Я очень рад. Мы…
— Только одно условие. Карен Бесарян едет со мной. Приём.
Тишина, затем:
— Вы имеете в виду её мнемосканированную версию? Зачем? Она… гмм…
— Мы знаем, что её оригинал умер. Но она мой друг, и я хочу, чтобы она была со мной. Приём.
— Мистер Салливан, я не уполномочен…
— Я за себя заплачу, — сказала Карен.
— …включать в соглашение кого-то ещё. Это будет очень… что? Ну, если вы возместите расходы — я так понимаю, это говорит миз Бесарян? Но должен вас предупредить, мэм, мы планируем воспользоваться экспресс-ракетой; дополнительные пятьдесят килограмм обойдутся в… Анна? Секундочку, пожалуйста… примерно в шесть миллионов долларов. Приём.
Я улыбнулся Карен.
— Женщина за шесть миллионов долларов.
— Не проблема, — сказала она.
— Ну… тогда всё в порядке, — ответил Смайт. — Всё в порядке. Но помните, вы полетите срочной грузовой ракетой — это самый быстрый способ добраться до Луны. Они беспилотны и не приспособлены для пассажиров. Это будет не слишком комфортабельное путешествие. Приём.
— Что такое комфорт, в конце концов? — сказала Карен. — Нам не нужны мягкие кресла. Мы знаем, какая снаружи температура, но безразличны к ней. Сколько времени займёт перелёт?
— Нужно сказать «приём», — подсказал я.
— Э-э… приём, — сказала Карен.
Задержка сигнала, затем:
— Двенадцать часов.
Карен фыркнула — я и не знал, что она и сейчас умеет так делать.
— В самолётах я проводила и больше.
— Тогда договорились, — сказал я. — Мы летим. Вы сказали, что пришлёте за нами машину?
— Да, пришлём. Каков ваш текущий адрес?
Карен сказала.
— Отлично, — ответил Смайт. — Мы всё устроим. Вы уже на пути к Луне.
Я на пути к Луне…
Я покачал головой.
На пути к чёртовой Луне.
  
37
 
Видеофон лунобуса снова пискнул.
— Всё в порядке, — сказал Габриэль Смайт, как только я принял звонок. — Всё в порядке. Он уже летит. Джейкоб Салливан уже летит сюда.
— Грузовой ракетой? — спросил я.
— Да. Сейчас он на пути к Флориде.
— Когда он будет здесь?
— Через четырнадцать часов.
— Ну, значит, нам особенно нечего делать, пока он сюда не доберётся, верно? — сказал я.
— Вы видите, что мы идём вам навстречу, — сказал Смайт. — Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы вам помочь. Но четырнадцать часов — это долгий срок. Вам нужно поспать.
— Я так не думаю. Я вполне способен не поспать одну ночь. И у меня есть таблетки. Спросите доктора Ын. Я сказал ей, что страдаю от постоянной сонливости, и она дала мне какой-то стимулятор.
— И всё же, — сказал Смайт, — через четырнадцать часов всё только станет сложнее. А контролировать троих слишком хлопотно. Вы не думаете, что одного можно бы было отпустить? Скажем, в качестве жеста доброй воли?
Я подумал об этом. Строго говоря, мне, вероятно, вообще не нужны заложники — в конце концов, я мог уничтожить весь Верхний Эдем, просто взорвав лунобус. И Смайт был прав: трое — это и правда слишком много, чтобы эффективно контролировать. Но мне не хотелось менять никаких параметров.
— Я так не думаю, — ответил я.
— Ну же, Джейк. Ведь вам же будет проще следить за двумя людьми вместо трёх. Или за одним…
— Не испытывайте судьбу, Гейб, — сказал я.
— Ладно, ладно. Но одного-то заложника вы можете отпустить?
Чёрт, три — это действительно многовато. Плюс, совсем скоро мне их придётся кормить.
— Вы, вероятно, хотите вернуть Брайана Гадеса, — сказал я. — Его я не отдам.
— Мы примем любого, кого вы решите отпустить, Джейк. Выбор за вами.
Я осмотрел свою команду. Гадес сидел с решительным выражением на круглом лице. Хлоя Хансен выглядела смертельно напуганной; мне даже захотелось как-то её успокоить. Я отключил телефон.
— А вы? — спросил я Акико Утияму. — Вы хотите уйти?
— Хочешь, чтобы я умоляла? — спросила она. — А вот хрен тебе.
Я опешил.
— Я… я стараюсь хорошо с вами обращаться.
— Да ты на нас срать хотел, сучий ты сын. Не говоря уж про всех наших близких.
— Я собирался вас отпустить.
— Собирался. Великодушный тиран.
— Нет, то есть, если вы…
— Так отпусти меня. Или не отпускай. Но не жди, что я скажу тебе за это долбаное спасибо.
— Ладно, — сказал я. — Можете идти. Активируйте шлюз.
Акико секунду смотрела на меня — выражение её лица не изменилось.
— Но когда вернётесь домой, — добавил я, — вымойте рот с мылом.
Она поднялась с кресла, в котором сидела, и пошла к шлюзу. Я дождался, пока она закончит шлюзование, потом вернулся к видеофону.
— Смайт, — сказал я.
Пауза.
— Смайта сейчас нет, — ответил голос женщины-диспетчера.
— И где же он?
— В туалете.
Везучий чёрт. Интересно, это правда, или они опять пытаются меня надуть.
— Ладно, скажите ему, что я только что послал ему подарочек.
Грузовой отсек ракеты имел форму цилиндра высотой метра три и диаметром примерно метр. По сравнению с ним третий класс казался роскошным.
— Как… э-э… вы хотели бы расположиться? — спросил Хесус Мартинес, мускулистый лысый мужчина, надзирающий за погрузкой.
Я посмотрел на Карен. Она вскинула брови, оставляя это на моё усмотрение.
— Лицом к лицу, — сказал я. — Окон нет, так что смотреть будет особо не на что.
— Света тоже не будет, — сказал Хесус, — когда задраят люки.
— А вы не можете дать с собой нам этих светящихся штук? — спросил я. — Люцифериновых, или как их?
— Думаю, можно, — ответил Хесус. — Но каждый грамм стоит денег.
— Запишите на мой счёт, — сказала Карен.
Хесус кивнул.
— Как скажете, миссис Бесарян. — Он велел стоящему рядом с ним человеку принести световых палочек, потом, снова повернувшись к нам, сказал: — Вы ведь понимаете, что нам придётся пристегнуть вас на первый час, когда ракета будет разгоняться с постоянным ускорением. Но потом вы сможете отстегнуться, если пожелаете. Как видите, мы уже выстлали внутреннюю поверхность грузового отсека смягчающим материалом. Ваши тела прочны, но старт будет тяжёлым.
  
— Это нормально, — сказал я.
— Хорошо, — ответил Хесус. — Сейчас время Т минус шестьдесят минут. Давайте устраиваться.