Мнемоскан

— Никто.
— Он у вас где-нибудь записан?
— Нет. Банк говорит, что этого нельзя делать.
Дешон кивнул.
— Вы поступаете мудро. Итак, терминал опознал вас не только на основании вашей биометрии, но также и по информации, которую может знать одна лишь Карен Бесарян, верно?
— Именно так, — ответила Карен.
Дешон кивнул.
— Теперь вы можете завершить перевод — я не хочу терять десять баксов…
  
Присяжных повеселило это замечание, и Карен нажала ещё несколько клавиш.
— Перевод завершён, — сказала она и подняла терминал, на котором загорелась соответствующая комбинация индикаторов.
Это была простая и элегантная демонстрация, и мне показалось, что по крайней мере на некоторых присяжных она произвела впечатление.
— Спасибо, — сказал Дешон. — Миз Лопес, свидетель ваш.
— Не сейчас, — сказал Херрингтон. — Мы начнём с этого места завтра утром.
  
24
 
Той ночью, примерно в три часа, я рассказал Карен о станных разговорах, которые я вёл, по-видимому, с другими копиями меня. Мы прогуливались по подстриженным лужайкам её поместья. Жужжали насекомые, в небе носились летучие мыши. Полумесяц луны насмехался над нами с неба; где-то на её обратной стороне жил сейчас единственный другой Джейк Салливан, которому положено существовать — мой биологический оригинал.
— Как, я уверен, ты знаешь, — говорил я, — в квантовой физике существует явление, которое называется «спутанность». Оно позволяет квантовым частицам оставаться связанными на любом расстоянии; измерение одной влияет на другую и наоборот.
Карен кивнула.
— Ага.
— И, в общем, уже давным-давно существуют теории о том, что сознание имеет квантовомеханическую природу — самая известная, по-моему, из книги Роджера Пенроуза 1980 года.
— Да, — сказала Карен. — И что?
— А то, что я вот что думаю: не спрашивай меня, как, я не уверен насчёт конкретного механизма, но я думаю, что «Иммортекс» сделало много копий моего сознания, и что иногда, время от времени, я каким-то образом к ним подключаюсь. Я предполагаю, что это квантовая спутанность, но это может быть и что-то другое. Но так или иначе, я слышу их как голоса у меня в голове.
— Это как… как телепатия?
— Гмм… терпеть не могу это слово — слишком уж оно связано со всякими психами. Кроме того, я же не слышу мысли других людей; я слышу свои… в некотором смысле.
— Прости, Джейк, но по-моему более вероятно, что в твоём новом мозгу просто что-то работает не так, как нужно. Наверняка если ты расскажешь об этом доктору Портеру, он…
— Нет! — сказал я. — «Иммортекс» делает что-то плохое. Я… я чувствую это.
— Джейк…
— Это лежит в самой основе технологии мнемосканирования: способность создавать столько копий исходного разума, сколько потребуется.
Мы с Карен держались за руки. Ощущение было далеко не таким интимным, как если бы я был из плоти и крови, но, опять же, по крайней мере, у меня теперь ладони не потели.
— Но зачем им такое делать? — спросила она. — Какая у них может быть цель?
— Красть корпоративные секреты. Личные коды безопасности, пароли. Шантажировать меня.
— Шантажировать чем? Что ты такого сделал?
— Ну… ничего такого, чего стоило бы стыдиться.
— Правда? — игривым голосом спросила Карен.
Я не хотел терять нить разговора, но почему-то задумался на секунду над её вопросом.
— Нет, правда; в моём прошлом нет ничего такого, за неразглашение чего я заплатил бы хоть сколько-нибудь существенные деньги. Но дело не в этом. Может, они просто зондируют почву. Хотят посмотреть, что им это может принести.
— Например, секретную формулу «Old Sully's Premium Dark»?
— Карен, серьёзно. Что-то происходит.
— О, я не сомневаюсь, — сказала она. — Только, знаешь ли, я слышу голоса в голове всё время — голоса моих персонажей. Я ведь писатель. Может быть, и у тебя что-то похожее?
— Я не писатель, Карен.
— Ну, ладно. Хорошо. А ты читал Джулиана Джейнса?
Я покачал головой.
— О, я обожала его в колледже. «Происхождение сознания путём распада бикамерального разума» — потрясающая книга. А уж название! Мой редактор никогда бы не позволил мне дать книге такое название. Так вот, Джейнс говорил, что два полушария мозга — это, по сути, две отдельные личности, и голоса ангелов и демонов, которые некоторые люди, по их словам, слышат, на самом деле исходят от другой половины их собственной головы. — Она посмотрела на меня. — Может быть, полушария твоего нового мозга недостаточно хорошо интегрированы? Пусть доктор Портер в этом покопается, и, я уверена, он всё наладит.
— Нет, нет, — сказал я. — Это настоящее.
— А сейчас ты можешь это сделать? Выйти на связь с другим тобой?
— Я не могу это делать по желанию. Это происходит само собой.
— Джейк… — мягко сказала Карен и оставила моё имя висеть в ночном воздухе.
— Нет, правда, — сказал я. — Это правда происходит.
Её голос был непередаваемо добр.
— Джейк, ты никогда не слышал о спиритических сеансах? Говорящих досках? Синдроме ложной памяти? Человеческий разум способен убедить себя в том, что разного рода явления реально существуют или исходят откуда-то извне в то время, когда они порождены им самим.
— Это не то, что происходит со мной.
— Так ли? Эти твои… голоса сказали тебе хоть раз что-то такое, чего ты ещё знал? Что-то, чего ты не мог знать, но мог бы проверить и убедиться, что это правда?
— Ну, нет, разумеется. Другие копии держат где-то в изоляции.
— А зачем? И почему со мной ничего подобного не происходит?
Я слегка пожал плечами.
— Не знаю.
— Ты должен спросить об этом доктора Портера.
— Нет, — сказал я. — И ты тоже ему ничего об этом не говори — пока я не разберусь, что происходит.
На следующий день в десять утра Мария Лопес предстала перед Карен, снова занявшей свидетельское место.
— Доброе утро, миз Бесарян.
— Доброе утро, — ответила Карен.
— Вы приятно провели… провели время с прошлого заседания суда? — спросила Лопес.
— Да.
— Я могу спросить, чем вы занимались?
— Возражение, ваша честь! — сказал Дешон. — Не имеет отношения к делу.
— Прошу у суда минуту терпения, — сказала Лопес.
— Хорошо, — ответил Херрингтон. — Миз Бесарян, ответьте на вопрос.
— Ну, дайвайте посмотрим. Я читала, смотрела фильм, написала кусочек нового романа, бродила по сети. Совершила приятную прогулку.
— Очень хорошо. Вы делали что-нибудь ещё?
— Множество других мелких дел. Я правда не понимаю, к чему вы клоните, миз Лопес.
— Хорошо, тогда я спрошу напрямую: вы спали?
— Нет.
— Вы не спали. Будет ли верным сказать, что вы также не видели снов?
— Очевидно.
— Почему вы не спали?
— Моё искусственное тело в этом не нуждается.
— Но вы можете заснуть, если вам этого захочется?
— Я… я не вижу, зачем кому-то может захотеться заснуть, если в этом нет необходимости.
— Вы уклоняетесь от вопроса. Вы способны заснуть?
Карен нескольго мгновений молчала, потом сказала:
— Нет. По всей видимости, нет.
— Вы вообще не спали с того момента, как были воссозданы в этой форме, не так ли?
— Это так, да.
— И поэтому вы также не видели снов, верно?
— Не видела.
Дешон вскочил на ноги.
— Ваша честь, это непохоже на надлежащий перекрёстный допрос.
— Простите, — сказала Лопес. — Просто несколько любезностей в начале дня. — Она взяла со стола большую бумажную книгу и поднялась. — Мы поговорим о ваших физических параметрах, миз Бесарян. Начнём с простых. Ваш возраст.
— Восемьдесят пять.
— Дата рождения.
  
— Двадцать девятое мая 1960.
— И как вы появились на свет?
— Я… прошу прощения?
— Это были нормальные роды? Кесарево сечение? Другая процедура?
— Нормальные роды, по крайней мере, по стандартам того времени. Моей матери дали большую дозу обезболивающего, схватки были вызваны искусственно, а мой отец не был допущен в родовую палату. Карен посмотрела в сторону присяжных, желая сразу увидеть их реакцию. — С тех пор мы прошли большой путь.