Мнемоскан

— Вам правда здесь нравится? — спросил я Малкольма.
— А что здесь может не нравиться?
— Отсутствие свободы. И…
— Что?
Я потёр ладонью макушку.
— Ничего. Возвращайтесь к своей книге.
Он нахмурился.
— Вы сегодня сам не свой, Джейк.
Это было совершенно невинное замечание — если только он тоже в этом не участвует. Я обнаружил, что начинаю злиться.
— Я сам не свой каждый день, — грубо ответил я. — Это… эта штука на Земле сейчас я. По крайней мере, так они говорят.
  
Малкольм вскинул брови.
— Джейк, вы хорошо себя чувствуете?
Я сделал глубокий вдох, пытаясь овладеть собой.
— Простите. Голова болит.
— Опять?
Я не помнил, чтобы рассказывал что-то Малкольму, когда в прошлый раз молотки били меня по макушке. Я пристально на него посмотрел.
— Ага, опять.
— Вам нужно показаться доктору.
— Да что они знают? Им нельзя доверять.
Он улыбнулся.
— Странно слышать от того, кому один из них совсем недавно спас жизнь.
Появилась официантка — она принесла мне пиво в вычурной керамической кружке. Я отхлебнул из неё, и…
Резкая боль, словно в голову вонзили альпеншток. Малкольм, должно быть, заметил, как я вздрогнул.
— Джейк? Джейк, с вами всё хорошо?
— Да, — ответил я. — Пиво слишком холодное.
Боль потихоньку рассасывалась. Я отхлебнул ещё пива.
— Вам станет лучше после того, как вы поедите, — сказал Малкольм.
Я подумал об этом. Подумал о еде, которую приготовили специально для меня. Подумал о самом простом способе для «Иммортекс» решить проблему с моим желанием вернуться на Землю. Я ощутил ещё один укол, своего рода афтершок после только что поразившего меня приступа.
— Вообще-то, — сказал я, — я думаю, что пропущу ужин. Пойду прилягу.
Лицо Малкольма выражало озабоченность, но через мгновение он с преувеличенным энтузиазмом потер себе живот.
— Повезло же мне. Два бифштекса.
Я заставил себя засмеяться и направился к двери. Но я знал, что он и не притронется к тому, что подадут со спаржей. Кем бы он там ни был, Малкольм Дрэйпер не был дураком.
— Огласите, пожалуйста, ваше имя для протокола, — сказал клерк, худой чернокожий мужчина с тоненькими усиками.
Человек с кожей темнее, чем у меня, но светлее, чем у клерка стоял лицом к нему, положив руку на том с одной из нескольких священных книг, которые держали в зале суда для этой цели.
— Имя: Пандит, Пэ-А-Эн-Дэ-И-Тэ. Фамилия: Чандрагупта, Че-А-Эн-Дэ-А-Эр-А-Гэ-У-Пэ-Тэ-А.
— Пожалуйста, садитесь, — сказал клерк.
Чандрагупта сел в тот же момент, когда Дешон поднялся на ноги.
— Доктор Чандрагупта, — сказал он. — Вы выписали свидетельство о смерти по этому делу, не так ли?
— Да.
— Вы являетесь лечащим врачом Карен Бесарян?
— Нет.
— Когда-либо являлись?
— Нет.
— Вы когда-нибудь лечили её от какого-либо заболевания или травмы?
— Нет.
— Вам известно, был ли у неё лечащий врач?
— Да. То есть, я знаю, кто её лечил перед тем, как она умерла.
— И кто же это был?
— Его звали Дональд Коль.
— Доктор Коль — ваш коллега?
— Нет.
— Где вы работаете, доктор Чандрагупта?
— В больнице Джона Хопкинса в Балтиморе.
— Это там, по вашему утверждению, умерла Карен?
— Нет.
— Где вы лицензированы для оказания медицинских услуг?
— В Мэриленде. А также в Коннектикуте.
— Карен умерла в Мэриленде?
— Нет.
— Карен умерла в Коннектикуте?
— Нет.
— Являетесь ли вы лицензированным судмедэкспертом?
— Нет, я…
— Отвечайте только на заданный вопрос, доктор Чандрагупта, — сказал Дешон вежливо, но твёрдо. — Являетесь ли вы лицензированным судмедэкспертом?
— Нет.
— Являетесь ли вы окружным коронером или коронером штата?
— Нет.
— И тем не менее вы выписали свидетельство о смерти в данном случае, не так ли?
— Да.
— Где вы выписали это свидетельство? Я спрашиваю не где, по вашему утверждению, умерла Карен, а где вы физически оформляли этот документ.
— В Балтиморе.
— Вы сделали это по собственной воле?
— Да.
— Доктор Чандрагупта, давайте попробуем ещё раз: вы выписали данное свидетельство по собственной воле, либо в ответ на чью-либо просьбу?
— Не, если так это сформулировать… то второе. По чьей-либо просьбе.
— Чьей же?
— Тайлера Горовица.
— Ответчика по этому делу?
— Да.
— Он попросил вас выписать свидетельство о смерти?
— Да.
— Он вышел на контакт с вами, или наоборот?
— Я первым связался с ним, — сказал Чандрагупта.
— Когда вы связывались с ним, вам было известно, что Тайлер должен унаследовать десятки миллиардов долларов?
— Не в качестве непреложного факта, нет.
— Но вы об этом догадывались?
— Это казалось логичным, да.
— Вы потребовали с него плату за оформление свидетельства о смерти?
— Обычно подобного рода услуга оказывается за плату, да.
— Обычно, — повторил Дешон; его голос сочился ядом. Он со значением посмотрел в сторону жюри. Присяжные тоже смотрели на него, но я не мог сказать, о чём они думали.
— Мистер Дрэйпер, пожалуйста, — сказал Чандрагупта, разводя руками. — Я знаю, что Канада здесь прямо за рекой, и что в зале суда есть канадцы. Но, положа руку на сердце, нет ничего аморального в том, чтобы доктор получал деньги за услуги, которые он оказывает.
— Нет, — сказал Дешон, — конечно, в этом нет ничего аморального. — Он подошёл к загородке присяжных и встал рядом с ней, словно бы становясь таким образом восьмым присяжным. — Скажите нам, в какую именно сумму вы оценили оказанную услугу.
— Я признаю, что мистер Горовец был чрезвычайно щедр, но…
— Пожалуйста, назовите сумму в долларах.
— Мне было уплачено за эту услугу сто двадцать пять тысяч долларов.
Дешон взглянул на присяжных, почти приглашая их присвистнуть. Один из них так и сделал.
— Спасибо, доктор Чандрагупта. Миз Лопес, свидетель ваш.
— Доктор Чандрагупта, — сказала она, вставая со своего места рядом с Тайлером, — вы сказали, что вы врач.
— Так и есть.
— И какова область вашей специализации?
— Я хирург, специализируюсь на проблемах церебрального кровообращения.
Я поёрзал на стуле. Интересно, что он знает о синдроме Катеринского?
— Где умерла миз Бесарян?
Дешон вскочил на ноги.
— Возражение, ваша честь. Допущение фактов, не подтверждённых свидетельствами. Мы ещё не установили, что миз Бесарян на самом деле мертва. В сущности, мы утверждаем прямо противоположное.
Судья Херрингтон скривил свой малоразмерный рот.
— Мистер Дрэйпер, в Детройте вы не на своём поле. Большинство здешних адвокатов знают, что я ненавижу мелочные семантические придирки. — У меня упало сердце, но Херрингтон продолжил: — В данном случае, однако, я признаю, что вы правы. Принимается.
Лопес снисходительно кивнула.
— Хорошо. Доктор Чандрагупта, считаете ли вы, что Карен Бесарян умерла?
— Да, я так считаю.
— И где же, по вашему мнению, наступила смерть Карен Бесарян?
— В кратере Хевисайда, на обратной стороне Луны.
— И как вы об этом узнали?
— Я был там. — Я заметил, как несколько присяжных удивлённо вскинулись.
— Что вы делали на Луне, доктор Чандрагупта? — спросила Лопес.
— Меня доставили туда для того, чтобы сделать операцию — им потребовался мой опыт.
Полагаю, это была хорошая новость. Мне было приятно узнать, что «Иммортекс» действительно заботится о своих подопечных.
— То есть в Хевисайде не было своих докторов? — продолжала Лопес.
— О, были, конечно. Несколько — наверное, больше десятка. И очень хороших, должен заметить.
— Но они не обладают теми навыками, которые есть у вас?
— Именно так.
— Пациентом, лечить которого вы летали на Луну, была не Карен Бесарян, не так ли?