Правильный лекарь. Том 12 (СИ)

— Во всём, что вы сейчас сказали, Александр Петрович, — начал Соболев, задумчиво уставившись в стол перед собой и неторопливо жуя долму, — есть рациональное зерно. Осталось только посадить его в плодородную почву и как следует ухаживать. Плоды не заставят себя долго ждать.
— Да вы поэт, Василий Иванович, — сказал я, улыбаясь.
— Не, последний стих написан в далёкой юности, — покачал он головой, — теперь я прозаик. Если вы сможете мне помочь в некоторых моментах, то я смогу эту задачку решить.
  
— Всё, что в моих силах и возможностях, Василий Иванович, — кивнул я. — Карты в ваших руках, а я буду распечатывать новые колоды.
— Да это вы поэт, Александр Петрович! — заявил эпидемиолог, хитро улыбаясь.
— Никак нет, только остаточные явления, — улыбнулся я. — Если я правильно понял, от меня потребуется подбор пациентов нужных групп для испытания вакцины, так?
— Вот за что я вас обожаю, Александр Петрович, что вам даже объяснять ничего не надо, — ответил Соболев, демонстрируя в улыбке все имеющиеся зубы.
  
Глава 15
 
Илья поймал меня перед началом лекции. Только увидев его, я вспомнил, что он говорил про какую-то встречу вечером.
— Определился? — спросил я.
— Ага, — радостно кивнул он. — Так, чтобы наверняка, решили собраться в семь вечера в «Медведе», я забронировал отдельный кабинет, тебе понравится.
— Почему именно в «Медведе»? — поморщившись спросил я.
— А что-то не так? — озабоченно поинтересовался Илья.
— Да нет, всё так, — пожал я плечами, старые проблемы и неприязни надо отпускать, это теперь в прошлом. — Лучший ресторан в городе, почему бы и нет.
— Вот и я о том, — снова улыбнулся Илья. — И готовят вкусно, блюда интересные и антураж.
— А ты сказал «решили», кто решил, вы с Лизой? — решил я зачем-то уточнить, чтобы понять, от кого исходит эта инициатива.
— Ты задаёшь слишком много вопросов! — выпалил Юдин. — А если много будешь знать… Ну всё, пока, я побежал. Ждём к семи.
— Ладно, — сказал я уже в спину стремительно удаляющемуся Илье. — Будем в семь. Наверное.
Я же ещё не обрадовал этой новостью Настю, а вдруг у неё были на этот вечер запланированы какие-то неотложные дела? Звонить сейчас и выяснять некогда, студенты уже заняли свои места в зале, поэтому я написал ей короткое сообщение и пошёл выполнять свою работу, вспоминая, с каким облегчением вздохнул Панкратов, когда узнал, что сегодня читать буду я сам.
Я уже вовсю, с полной самоотдачей, выдавал студентам новый материал, когда на телефон пришло сообщение от Насти. Сделав небольшую паузу, чтобы попить воды, я открыл сообщение. Оно было коротким: «Позвони, когда освободишься». Ну так и знал, есть какая-то помеха, раз она не дала однозначного ответа. После завершения второй лекции, я достал телефон из кармана.
— Вот звоню, — сказал я, когда Настя ответила на вызов.
— А что будет в семь? — поинтересовалась она.
— Встреча на Эльбе, — усмехнулся я.
— Где? — удивилась девушка.
— Илья запланировал какое-то чрезвычайно важное заседание в «Медведе» сегодня в семь вечера, — объяснил я.
— И что на повестке дня? — рассмеялась Настя. — Запечённый осётр?
— Понятия не имею, — ответил я. — Не исключено, что замороженные артишоки.
— А разве их подают в таком виде? — серьёзно спросила она. Кажется, мне надо заканчивать мутить воду.
— Ну я и правда не знаю, — ответил я. — Сказал, что это важно, явка обязательна, остальных подробностей не сообщил. На дополнительные вопросы пригрозил мне преждевременным старением, вот я и не стал больше приставать. Так ты сможешь?
— Если ты мне поможешь, — ответила девушка. — У меня тут срочный заказ, который традиционно надо было сделать вчера, но мне его дали только сегодня, зато по двойному тарифу.
— И чем же я в такой ситуации могу помочь? — поинтересовался я. — Где я и где черчение?
— Просто хочу, чтобы ты посмотрел на всё это не замыленным взглядом, а то у меня перед глазами уже всё сливается, обидно будет пропустить нелепую ошибку.
— Ну хорошо, скоро буду, — сказал я и пошёл одеваться.
А совсем скоро и плащ не понадобится. С каждым днём становилось всё теплее и теплее, вылезли первоцветы, на деревьях начали распускаться листочки, май вступил в свои права и вливал жизненные соки в растительный мир. Птицы активно вили гнёзда и пели песни о любви, чаще по ночам. Уличные кошки ходили вразвалочку, наглядно демонстрируя последствия марта. Ничего, родненькие, скоро вам станет легче, но появятся новые заботы, например взыскание алиментов.
Настю я застал там, где и ожидал, в зале, ставшем теперь её рабочим кабинетом. Насколько я помню, у неё было два кульмана, теперь их уже четыре. Не понимаю, что мешает обставить ими весь зал по периметру? Не такое уж и дорогое удовольствие.
— В парке подснежники расцвели, ты в курсе? — спросил я, входя в комнату. — Да и вообще, весна наступила.
— Ты меня из дому не выводишь, вот я и не в курсе, — пробормотала Настя, не отрываясь от кульмана. — И скоро вообще тут паутиной обрасту.
— Не обрастёшь, — ухмыльнулся я, распахивая окно и впуская в комнату весенний воздух с живительной прохладой. — Серафима не позволит. Рассказывай, в чём будет состоять моя помощь?
— Сейчас, посиди пока, — буркнула Настя, выполняя перед чертежом ещё более сложный танец, чем её детище.
Я взял стул и присел у открытого окна, уставившись на начинающий зеленеть парк. Вот такой цвет листвы я люблю больше всего — нежно-зелёный, такой невинный, свежий. Не то, что тёмно-зелёный в июне, уже матёрый и загорелый. Начинали оживать клумбы, которыми в данный момент занимался садовник, стимулируя рост одних растений и притормаживая стремление к солнцу других.
— Саша, ты спишь что ли? — удивлённо воскликнула Настя, а я встрепенулся, понимая, что она оказалась права. Даже сам не понял, как отключился. Подпёр рукой подбородок и унёсся вдаль.
— Уже нет, — зевнув сказал я и подошёл к кульману, возле которого она сейчас стояла.
— Посмотри пожалуйста, что тебе здесь кажется не так? — спросила девушка, отойдя в сторону.
— Ого! — выдал я, узрев на ватмане проект грандиозного здания. — А что это будет?
— Это новое здание таможни, — ответила Настя.
— Госзаказ? Понятно. Одно только непонятно, зачем им нужно настолько большое здание? Они там и жить что ли будут? Причем вместе с теми, кто через таможню проходит.
— Вот не начинай! — нахмурилась Настя. — Может ты забыл, что Питер — портовый город, и через таможенников проходит очень много грузов не только с моря, но и по суше. Так что такой объём вполне оправдан. Старое здание в два раза меньше и им его давно не хватает. Ты скажи мне, пожалуйста, что тебе здесь кажется не так?
Я внимательно всмотрелся в чертёж, потом отошёл подальше, чтобы лучше представлять себе общий вид.
— Второй этаж балконами немного обделён, — сказал я первое, что заметил. — И звезду на шпиль надо.
— Какую ещё звезду? — нахмурилась Настя.
— Морскую, конечно, — хихикнул я.
— Ты можешь быть серьёзным? — насупилась девушка, понимая, что я прикалываюсь.
— Если говорить серьёзно, — начал я, — то мне всё нравится. Очень красиво. Только второй этаж отличается балконами. Они большие, но их всего три, а везде по семь. Небольшой диссонанс из-за этого.
— Да что ты прицепился к этим балконам? — начала раздражаться Настя. — На втором этаже высокое начальство будет, апартаменты у них побольше, чем у рядовых служащих вот и балконы будут соответствовать внутреннему разделению. Там, кстати, люди не такие скромные, как ты, их большие кабинеты вовсе не смущают.
  
— Рад за них, — криво улыбнулся я.
— Ещё что-нибудь режет глаз кроме этих несчастных балконов? — терпеливо повторила вопрос Настя.
— Крыша, — ответил я.
— Что не так с крышей? — с некоторым напряжением спросила девушка. — Звёзд надо добавить?
— Так ты сама уже поняла? — с улыбкой спросил я.