Правильный лекарь. Том 12 (СИ)

К управлению эпидемиологии мы подъехали ровно в пять, и я позвонил Соболеву, чтобы выходил. Тут главное вовремя положить трубку, чтобы он не начал рассказывать про разговор с Обуховым вместо того, чтобы взять вещи и выйти на улицу. Через пять минут вышел наш дорогой Василий Иванович с сумкой и чемоданом, вслед за ним шли двое подсобных рабочих с большими картонными коробками. Это добро мне точно уже некуда складывать. Я вышел ему навстречу.
  
— А в коробках что? — спросил я у учёного.
— Так средства индивидуальной защиты ведь, — удивлённо ответил он. — Мы же на очаг едем.
— Костюмы, перчатки и респираторы я уже взял, — ответил я, старательно соблюдая спокойствие. — Эти будут лишними, пусть несут обратно.
— Ладно, — горестно вздохнув ответил мужчина. — Но чемодан с собой надо взять обязательно, это мобильная лаборатория. А в сумке мои личные вещи.
— Постараюсь как-нибудь запихнуть, — сказал я, открывая заднюю дверь.
Место под потолком занято продуктами, между коробками и дверью чемодан не поместится, поэтому я начал тасовать пакеты с едой, смещая их в одну сторону, чемодан влез, но с большим трудом.
— Только аккуратно, там хрупкое! — воскликнул Соболев, когда в чемодане что-то тихонько хрустнуло. Ему я об этом говорить ничего не стал, потом узнаем, что там случилось.
— Сумку давайте, — сказал я, стоя на бампере.
— Нет-нет, — покрутил головой Соболев, — сумку я повезу на руках, там самое ценное.
— Хорошо, вам виднее, — вздохнул я и осторожно захлопнул дверь.
  
Глава 9
 
— Едем в Никольское? — спросил я у Соболева, когда уже выезжали из города.
— Нет-нет! — возразил эпидемиолог. — Мы едем в Шапкинскую волость, в Никольскую поедет другая бригада. Вы ведь там уже были, так? Я же правильно понимаю, что вы в самом Никольском лечили заболевших?
— Всё правильно, — вставил я свой ответ в летящий веер вопросов. — Поэтому и думал поехать туда, потому что я там неплохо уже ориентируюсь.
— Именно поэтому мы туда и не поедем! — радостно сообщил Соболев, ещё не хватало ему руки потереть. — Никольское и окружающие его деревни будет осматривать и лечить другая бригада. Осмотрит, как говорится, беспристрастным взглядом. А мы едем в Шапки. Признаться, я и сам там никогда не был, зато я прихватил с собой подробную карту Шлиссельбургского уезда, вот она.
Я услышал шуршание разворачиваемой бумаги и в зеркало заднего вида увидел, как Соболев растягивает огромную карту практически на вытянутых руках. Да уж, может она и очень подробная, но пользоваться такой будет крайне неудобно. Проще уж в навигаторе посмотреть, не думаю, что там какая-нибудь деревня будет не нарисована.
— Начнём тогда с самих Шапок, а потом уж поедем по деревням, — продолжал Соболев. — Обязательно каждый дом надо пройти, и я постараюсь анализы взять у большинства.
— Вы хотите взять анализы у нескольких тысяч человек? — не удержался я. — Это же физически невозможно сделать одному человеку! Или вы собираетесь провести там пару недель?
— А вот сколько надо, столько и проведём, Александр Петрович! — важно заявил Соболев.
В этот момент я словил взгляд Юдина. Он смотрел на меня выпученными глазами, в которых застыл немой вопрос: «А может не надо?»
— Василий Иванович, мы едем туда спасать людей и постараемся сделать это максимально быстро, чтобы как можно меньше сельчан успели умереть от пневмонии, — жёстко ответил я. — Жить мы там не собираемся, а если у вас есть такие намерения, не буду вас отговаривать, только я и мои коллеги в этом не участвуем.
Соболев округлил глаза и уставился на меня в зеркало заднего вида. Увидев мой спокойный, но решительный взгляд, он на некоторое время замолчал и уставился в окно. Видимо задумался о смысле жизни. На некоторое время в салон опустились тишина и спокойствие, только мерный гул двигателя и шум колёс по асфальту. К сожалению, обета молчания эпидемиолога хватило ненадолго.
— Александр Петрович, а чем же вы так загрузили машину, что некуда было засунуть запасные костюмы? — минут через пятнадцать как ни в чём не бывало спросил Соболев.
— Василий Иванович, я же вам сразу сказал, что у нас этого добра вполне достаточно, — ответил я, неохотно выныривая из размышлений.
— И на смену есть? — не успокаивался он.
— Три раза смело можем поменять, если не больше, — вздохнул я.
— Ну это не так уж и много, — пробубнил Соболев. — А что же тогда в остальных коробках?
— Лекарства, растворы для капельниц, штативы для капельниц, — начал я перечислять.
— Ого! — восхитился Соболев и покачал головой. — И эти ваши новые антибактериальные препараты есть?
— Обязательно, — ответил я.
— А вы в курсе, что они от гриппа не помогают? — с какой-то странной интонацией протянул он и хитрым взглядом уставился на меня в зеркало.
— Я их не для гриппа с собой вожу, — стараясь не раздражаться ответил я. — Мы ими чуму лечили. Не исключено, что у пациентов могут быть обнаружены бактериальные осложнения, вот тогда антибиотики и пригодятся. Капельницы пригодятся наверняка, а так как мы едем не к одному пациенту, а на очаг инфекции, пациентов может оказаться много, соответственные и припасы по объёму.
— Это вы молодец, Александр Петрович, — одобрительно кивнул Соболев. — Предусмотрительный.
— Теперь вы мне расскажите пожалуйста, Василий Иванович, — начал я свою атаку вопросами, пока он не продолжил. — Почему этот загадочный грипп «Танатос» поражает не всех? Раз уж болеет вся деревня. Инфекция редко себя проявляет, иммунитета практически нет, а пациенты с пневмонией примерно в каждом третьем доме только?
Поляков и Лукашкин с интересом слушали нашу беседу, а Юдин похоже задремал, мерно покачивая опущенной вперёд головой.
— Простого ответа на ваш вопрос, к сожалению, нет, — горестно вздохнул Соболев. — Мы этого до сих пор не можем понять. Очень надеюсь результаты исследования этой вспышки нам смогут помочь. Если я правильно понимаю, болеют все, в том числе и вы сами.
В этот момент Юдин резко поднял голову и уставился на меня, пытаясь проморгаться ото сна.
— Ты тоже болеешь? — Удивился он и прижался к двери, чтобы быть от меня хоть немного подальше.
— Да не переживайте вы так! — рассмеялся Соболев. — Ваш коллега для нас не опасен. Я нашёл у него вирус, но в его организме он быстро деактивировался. Можно сказать, что остались только следы, так что Александр Петрович относится к большинству, имеющему скорее всего встроенный от рождения иммунитет. Но этот механизм противостояния инфекции мы только изучаем, есть лишь гипотезы. Так что можно сказать, что нам повезло, благодаря этой вспышке мы наконец-то сможем лучше изучить Танатоса.
— Не особо уверен, что нам повезло, — проворчал Юдин. — Сейчас сидел бы дома вечером, писал стихи или разговаривал бы с Лизой о поэзии или о предстоящей свадьбе.
— Кстати о свадьбе, — сказал я, пока вспомнил, — с мамой поговорил о голубом платье?
— Поговорил, — сказал Юдин и грустно улыбнулся. — Она даже прослезилась.
— Согласилась?
— Естественно, — кивнул Илья. — Сказала, что это очень трогательно и ничего страшного, что платье будет не белым.
— Так у вас скоро свадьба, молодой человек? — снова активировался Соболев. — Это же прекрасно! Свадьба весной, ну что можно придумать лучше? Вы уже выбрали, где будете отмечать? Я хотел бы прийти посмотреть!
— Василий Иванович, — снова обратился я к нему, чтобы переключить тему. — А почему вас не было, когда мы боролись с чумой в Никольском, потом в Павловске и в самом Санкт Петербурге?
  
— Ох, это долгая история, — покачал головой Соболев, а я уже пожалел, что спросил, но всё равно это лучше, чем обсуждать свадьбу с малознакомым человеком. — Я как раз был с коллегами в командировке в районе южного Урала. Там искатели раскопали очередной курган с древними останками и по округе стала распространяться Сибирская язва. Причём нет бы заболели только сами искатели, инфекция оказалась особенно суровой и разносилась буквально по воздуху, что для неё совершенно нетипично. Мы столько новых открытий сделали, вы не представляете! Я и сам там заболел, еле спасли. Да что там, половина нашей экспедиции лежала при смерти, пока остальные искали способы борьбы. У меня на теле даже рубцы остались, хотите покажу?