Правильный лекарь. Том 9 (СИ)

По началу я на каждого пациента заводил отдельный лист, где обозначал локализацию стенозирующих процессов и степень сужения сосудов, чтобы потом там же вносить данные о результатах лечебных процедур, потом уже просто стал ставить галочки чисто для подсчёта их количества.
Перед глазами уже начинало всё плыть. Ноги, тетрадка, ноги, тетрадка. Я же сказал в регистратуре, чтобы записывали всех подряд, вот и получай теперь. Часов в одиннадцать я распорядился запись остановить, потому что иначе уже просто не выжить. Выглянув за дверь, я понял, что вероятность попасть на обед вовремя ничтожно мала. Тогда я решил немного ускориться, ноги и тетрадь перед глазами стали мелькать несколько быстрее.
  
— Не любишь ты нас, Саша, — устало произнёс Виктор Сергеевич, усаживаясь за стол в комнате отдыха и собираясь с духом, чтобы налить себе рассольник. — Такого потока я в жизни не видел.
— Зато мы теперь знаем реальную ситуацию с этой патологией в городе, — хмыкнул я, взял его тарелку и налил супа, так как сам сесть ещё не успел. — Вы уж простите, господа, никто не знал, что придёт не рота, а батальон. Я теперь распорядился в регистратуре урегулировать потоки и размазать по времени. Зачастую эти пациенты не нуждаются в экстренной помощи, а с признаками критической ишемии будем принимать сразу.
— Хорошо, что таких мало, — сказал Виктор Сергеевич, забирая у меня свою тарелку. — Спасибо, Саш. Что там с нашей вероятной будущей коллегой? Не надумала?
— Надумала, приходила сегодня утром, — ответил я, уплетая суп с такой скоростью, словно за мной волки гонятся. — Доработает неделю там, потом сюда. Я её сразу на учёбу отправлю, она как раз к началу курса успевает.
— И правильно, — кивнул Виктор Сергеевич. — Ядро не смотрел?
— Пока нет, — покачал я головой. — В понедельник гляну. Мне кажется, оно у неё есть.
— Главное у неё есть мозг, — вставил своё слово Илья. — Можно посадить для начала на сортировку пациентов, чтобы у нас было больше времени заниматься лечением.
— Мысли мои читаешь, — хмыкнул я. — Я именно так и собирался сделать. Что она может в лечении мы не знаем, а то, что она в диагностике и академических знаниях сильна — сто процентов. А сильные стороны грех не использовать.
— Я вот никогда о таком не слышал, — начал формулировать мысль Жеребин. — А в крупных клиниках или институтах есть лекари или знахари, которые только диагностикой занимаются? Ведь это по идее здорово, когда человек на этом настолько руку набил, что может делать в разы быстрее и эффективнее, чем другие, кто занимается всем подряд от и до?
— Сама по себе идея интересная, — кивнул я, вспоминая наши диагностические центры. — Только вот имеет ли это смысл, если каждый лекарь может просканировать любой орган и понять, что там не так.
— С лекарями да, согласен, — подключился Рябошапкин. — Но ведь знахари не все это умеют.
— Чего только не узнаешь, — произнёс я, застыв с ложкой в руке. — Я был уверен, что все.
  
Глава 8
 
Итак, в мой центральный процессор поступили новые вводные данные. Не все знахари могут устанавливать диагноз на основании магического сканирования, а обходятся только старыми добрыми методами типа анамнеза осмотра, пальпации и аускультации. Вот тебе и сюрприз. Это из той же оперы, как ты живешь себе спокойно и считаешь, что у всех людей пять пальцев на руке и к тебе вдруг приходит шестипалый. И всё, мир рухнул. Но тут-то дело не в количестве пальцев, которое не сильно мешает, а в организации рабочего процесса. Раз здесь нет рентгена, УЗИ, КТ, МРТ и всего такого прочего, значит надо обеспечивать лечебницы магическим диагностом. Час от часу не легче. Доложу этот вопрос на ближайшей встрече с Обуховым. Если я варюсь в этом котле и только сейчас узнал, то не исключено, что он об этом даже не подозревает.
После обеда мы с Константином Фёдоровичем занялись лечением сосудистой патологии. Обратил внимание, что пациентов со стенокардией сегодня не было. Видимо Оксана Фёдоровна всех своих уже прислала, а другие-то знахари даже не подозревают, что мы будем такое лечить. Надо сформировать новую листовку, в которой отобразить клинику ишемии миокарда. Или уже пора с этими листовками заканчивать, а составлять брошюру с рекомендациями по маршрутизации больных с разной патологией. А ведь всё так просто начиналось, увидел опухоль — отправь к Склифосовскому.
Уставший и обессиленный я поднялся к себе в кабинет и просто рухнул в кресло. А ещё надо собраться и поработать с бумагами. Эта листовка опять же. Брошюрой займусь чуть позже. Или даже подожду, когда наберутся другие заболевания, с которыми у нас есть проблемы.
— Что, Сань, притомился? — вкрадчиво прозвучал голос Валерия Палыча откуда-то из-под потолка моего кабинета.
— Да, Валер, есть такое, — вздохнул я и решил ненадолго закрыть глаза.
Сколько так времени прошло я не понял, но, когда Валера снова заговорил, я внезапно понял, что проснулся.
— Что ж ты себя так не бережёшь-то, Саш? — хихикнул призрак. — Уже на ходу практически засыпаешь.
— Горю на работе, Валер, — хмыкнул я и отлип от спинки кресла, оперевшись локтями на стол. Вспомнил, как в студенчестве умудрялся засыпать стоя в троллейбусе. Ну, раз проснулся, надо бы теперь и поработать.
— Тебе бы съездить куда-нибудь, — сказал Валерий Палыч.
— В ухо, например, да? — хмыкнул я.
— Можно и в лоб, но лучше в Крым, — снова захихикал призрак. — Погулять по горам, искупаться в море, отдохнуть как следует.
— Вот в пятницу утром поеду с Марией в Калининград, развеюсь заодно.
— За янтарём что ли? — спросил Валера. — В Балтийском море вода сейчас холодная.
— Да сейчас и в Крыму не искупаешься, — хмыкнул я. — Я столько не выпью. Мария хочет в какую-то старинную библиотеку попасть.
— А что, здесь «Незнайку на луне» в библиотеке не найти? — хмыкнул призрак. — Проблемы с детской литературой? Тогда я могу выручить. Буду Прасковье диктовать, а она — записывать, потом отдадим в типографию. Я детям часто книжки на ночь читал, многое близко к тексту помню.
— Если я правильно понял, ты не в курсе, что Мария не ребёнок? — спросил я.
— А кто она? Жеребёнок? — расхохотался Валера.
— Круче бери, — хмыкнул я. — Душа взрослой женщины переселилась в новорожденного младенца. Теперь ждёт, пока повзрослеет, чтобы появилась возможность жить самостоятельно. Почти шесть лет уже ждёт, ещё два раза по столько осталось. Вот ведь как бывает.
— Ты знаешь, — произнёс Валера, потом замолчал, а после затянувшейся паузы продолжил. — А лучше так как она попасть, чем как я вляпался. У меня один только плюс, я бессмертный теперь, мне умереть не от чего, как было мне сорок лет в восемьдесят пятом, так и осталось. А было бы уже восемьдесят, был бы дедушкой, а то и прадедушкой.
— Зато ты можешь увидеть, как я стану дедушкой, — улыбнулся я. — А тебе всё так же будет сорок.
— Перспектива, конечно, заманчивая, — усмехнулся призрак. — Только всё равно это бесплотное существование имеет больше минусов, чем плюсов. Я обычной человеческой жизни хочу, Сань. Женщину хочу обнять, детишек по голове погладить, на траве на опушке леса полежать, грибы собирать. Сижу тут, как вечный стражник, даже за пределы здания высунуться не могу. А так хочется жить, дышать, слоняться по ночным улицам.
— Мне наверно сложно это понять, как ты себя ощущаешь, хоть я и пытаюсь, — сказал я. — Валер, не хочу дарить тебе ложные надежды, но Мария сказала, что можно найти способ сделать тебя человеком. Наша поездка в Калининград может этот вопрос решить.
  
— А вдруг получится? — в голосе призрака появилась нотка надежды, которую я всё-таки подарил. — Удалось ведь этому графёнку перенести мою душу сюда и сделать призраком. Ты вот попал в тело молодого аристократа, Мария в младенца, вам больше повезло.
— Ага, мы такие разные и всё-таки мы вместе, — хмыкнул я.
— Жаль, что я с вами не смогу поехать, — сказал Валера и мне показалось, что я услышал, как он вздохнул. — Весёлая поездочка вышла бы.