Про Любовь... (СИ)

Здесь, среди полей, роскошно сверкали золотистые колосья разнотравья, а вдалеке, изумрудом выделялись леса. Деревья, стоящие в порядке, словно солдаты на посту, шептали друг другу последние новости, укрытые под покровом их зелени.
А вечером маленькие домики со светящимися окнами, словно прощались с уходящим днём. По радио в длинном коридоре со светлым ковровым покрытием Алла Борисовна пела про лето.
  
Проснувшись, Руслан напевал что-то наверху, играя пальчиками, как его учили на занятиях по развитию речи. После запросил машинку.
— Мы тебе нарушили весь режим, роднуля. Прибытие поезда в двадцать три пятьдесят пять, только не усни. Как же я тогда вынесу тебя?
«— как всегда на руках».
Будто в ответ пикнул телефон. Нас догнало наконец-то сообщение. Простое СМС. Из деревни под Новосибирском, оно неуживчивой ласточкой, а может, и стрижём? проникло в скоростной поезд Российских железных дорог.
«— Вы в пути? Если да, то ни о чём не волнуйся. Олег вас ожидает, готовит плов и борщ по русскому обычаю. Это важно. Не люблю китайскую кухню. Встретит у вагона.
— Да. Уже в пути. Света, спасибо за всё».
На сознание снежной лавиной вдруг обрушилась мысль, что за всё это время отец её сына так и не поинтересовался о том, как они устроились на новом месте.
В очередной раз, наверное, представляя её с тряпкой в руках, драящую чужие окна, унитаз и полы, он не посчитал нужным это сделать.
* * *
Будто и не было этих лет разлуки. Бывшая супруга без особого напряжения, улыбнувшись в аэропорту, как-то очень элегантно позволила позаботиться ему о своём багаже.
— Спасибо, что встречаешь.
Давно любимый голос аккуратно завладел сознанием. И Фёдор, боясь выдать себя дрожью в голосе, просто кивнул в ответ.
Она была такой же, как прежде: та же уверенность в движениях, тот же искренний свет в глазах, который когда-то пленил его сердце. Неторопливая речь, учительницы иностранных языков. Вокруг них громко звучали шаги спешащих пассажиров, диктор вещал о регистрации билетов на новый рейс, но в этом шуме мир как будто замер, оставляя их наедине со своими воспоминаниями.
Или это были только его.
Воспоминания.
— Как ты? — спросил он, стараясь сделать голос непринуждённым.
— Неплохо, — ответила она с лёгкой улыбкой, которая мгновенно всколыхнула в его душе целую бурю чувств.
— Жизнь, она торопит принимать решения, и она такая сложная, знаешь ли? Как сын? Ты позволишь познакомиться с ним? Людмила разрешит?
Фёдор кивнул, ловя каждое её слово. Вовсе не замечая тоски в голосе женщины по материнству.
Вопросы, которые он давно хотел задать, вдруг показались ему неуместными. Вместо этого он просто наслаждался моментом, понимая, что, эта встреча заберёт с собой часть его души. Другая же часть достанется только сыну.
Виктор Михайлович, молча справляясь с пробками рулил, отключив магнитолу последнего поколения. Не любил он этот «блютус». В машине стояла гнетущая тишина.
Ирина в изумлении подняв бровь, понимала, что они едут в квартиру, которую как она считала сейчас занимает с сыном любимая женщина её бывшего мужа. Она была не против. Дети- это святое. Вопросы, которые совсем не хотелось задавать при чужом человеке, сыпались словно холодный осенний град на голову.
Как же прав был Саша, совсем не желая отпускать её одну.
— Боюсь тебя потерять, опять. Тогда на выпускном, откуда он только взялся этот Фёдор?
— Не надо бояться. Дурачок, ты мой. Я не вернусь к нему. Но перед ЭКО нам однозначно нужно решить квартирный вопрос. Вот куда мы в твоей однушке поставим кроватку? Или к моим поедем?
Этот аргумент был весомым, тёща вспоминала первого зятя только хорошими словами: «- при положении, на государственной службе, бережлив, строг к себе и окружающим, карьерный рост ему однозначно обеспечен, того и гляди он скоро самые высокие посты в Первопрестольной занимать будет».
На бывшего одноклассника своей дочери, тихого айтишника-ботаника она и смотреть не хотела.
— Я вкладывалась в ту новостройку. Чужой город. Но мне давали выгодную ипотеку как преподавателю. Годами тянула хозяйство на одну зарплату. Фёдор этого просто не хотел замечать.
— Хорошо, поезжай. Я буду ждать.
Взгляд внимательных зеленоватых глаз за толстыми линзами очков, будто отдавал ей частичку своего душевного тепла. Такого никогда не было с Фёдором. Она каждый раз ощущала, как этот свет обволакивает её, словно лёгкий шёлк, согревающий в прохладу зимнего вечера. Глубокие, проницательные глаза её Сашки, могли видеть всё самое сокровенное в её душе, заботливо распахивая двери в мир, о котором она давно забыла, как мечтать.
— У нас обязательно родится маленькая девочка, похожая на тебя.
Шептал он в моменты близости. Просто она ещё не выбрала нас.
— Кто, Саша?
— Душа нашей дочери. Потому что я не дал ещё самой великой клятвы.
— Какой?
— Быть самым лучшим отцом в мире, конечно. Я буду для неё всем, обещаю.
— Настоящим папа'?
— Она не должна сомневаться, там в «междумирье», должна рискнуть.
* * *
Квартира была уж слишком идеально убранной, будто и нежилой вовсе. Лёгкий аромат изысканного парфюма витал возле шкафа в одной из комнат.
— Располагайся.
— Здесь?
— Конечно.
— Ты уверен?
Кажется, что каждое его слово было заранее рассчитано — мебель стояла так, словно самостоятельно решила создать этюд из модного журнала. На жемчужно-серых стенах безмолвно висели абстрактные картины, а светлые полы и потолки, словно зеркала, отражали всё это. Впечатлил большой квадрат на стене, что отличался по цвету. И холодный блеск тёмного атласа, который покрывал огромную кровать. А квадрат на стене, он был ярче, нежели остальной цвет стен. Здесь явно висело фото в рамке и его заранее беспокоясь о ком-то сняли недавно.
Мягкий свет, тончайший тюль на окне, они создавали иллюзию покоя и уюта, однако в этом покое скрывалась некая тревога. Каждая книга на полке была будто для красоты, неуютная ваза — непонятная часть интерьера, и даже на кухне — идеальный порядок: посуда, выстроенная по размеру, словно в выставочном зале.
— Ты сменил мебель? Ремонт сделал? Давно?
— Нравится? Только диван остался, он помнишь? Наш с тобой. На ремонт решился, как только ты уехала.
Встревоженной птицей Ирина аккуратно присела на «наш с тобой». Глянула на очень правдоподобную имитацию дорого камина тёмного дерева.
— Да действительно. Диван. Только он.
— Мои юристы подготовили договор купли-продажи, ознакомься. Я считаю, справедливо будет: — мне шестьдесят процентов от всей вырученной суммы за квартиру, твоя заработная плата в разы была меньше. Да и ремонт мне встал в копейку с мебелью.
— Я не просила тебя всё это делать. По закону я имею право на равную долю.
— Ты же не хочешь суда? Правда?
Его взгляд стал ещё более жёстким, видно было, что мужчина привык в последнее время получать своё. Он шагнул вперёд, и тень его фигуры вытянулась на полу, словно предвещая совсем неприятный разговор. Вокруг витал лёгкий налёт напряжения.
— Ты прав, я не хочу тянуть. Мне не хотелось бы судебных разбирательств. Здесь ошибка, у меня фамилия другая.
— Девичья?
— Нет.
Ирина встала с дивана, медленно отходя в сторону широкого коридора, что вёл к выходу из квартиры. Она запнулась за столик возле стены, которого раньше не было. Вдруг наступила на что-то босой ногой, раздался тонкий писк. Маленький резиновый плоский заяц, что любил брать с собой Руслан в ванную, затерявшись вдруг и отстав от своих собратьев, стал невольным свидетелем этой тягостной сцены.
  
Женщина присев подняла его с пола.
— Где твоя семья? Где сын?
— Сегодня мой водитель отвёз их на съёмную квартиру.
Мужчина не спускал взора с игрушки.
— Почему?
— Я не хотел вашей встречи. Сын похож на меня. Это могло ранить...
— Почему ты поставил женщину, которая родила тебе долгожданного ребёнка, в такое ужасное положение? Ты решил на время вычеркнул её… из жизни. Где все их вещи? Почему так пусто в квартире, будто ты их выбросил из своей жизни насовсем? Я не верю, что у тебя есть сын. Не верю, что ты стал таким.