Ледяная синева (ЛП)

– Нет, – прошептала она. – Останься со мной.
Потянувшись, она попыталась коснуться его члена, но Така перехватил её руку и отвёл в сторону. Скатившись, лёг рядом. Он не мог этого сделать. Не мог даже понять, зачем начал. Понимал только, что боролся с влечением с тех пор, как оставил Саммер в спальне утром.
Тут Саммер сделала запоздалую попытку сбежать и попыталась скатиться с кровати. Но Така поймал её прежде, чем она ударилась об пол, и, подмяв под себя, прижал к кровати. Закрыв глаза, она отвернулась.
– Хватит, – выдохнула Саммер.
 – Что «хватит»?
Её глаза распахнулись, наполненные яростью и болью от предательства.
– Хватит притворяться. Утром ты всё ясно показал, доказательств больше не нужно. Ты не хочешь меня, можешь заставить сделать всё, что пожелаешь, а я, жалкая я, буду благодарна за оказанное внимание, в то время как ты не почувствуешь ничего…
– Идиотка! – взбешённо рявкнул он. – Как можно быть такой слепой?!
– Уйди.
Така раздвинул ноги Саммер и прижался к ней возбуждённой плотью. Её глаза потрясённо расширились.
– Чувствуешь, да? И вот так весь день. Почти постоянно с тех пор, как я впервые коснулся тебя. Ты сводишь меня с ума. Но сделать то, что я хочу, прямо сейчас – значит почти наверняка убить нас обоих.
– Нет, – упиралась она. – Ты лжёшь. Утром ты не…
Така качнул бёдрами, и дрожь стала её нежеланным ответом.
– Утром я был настолько возбуждён, что кончил, даже не прикоснувшись к себе. А через пять минут опять возбудился. Ты нужна мне. Мне нужно быть в тебе, войти в тебя, соединиться, а это слишком опасно. – Така толкался в неё, чувствовал ответную дрожь и знал, что не сможет остановиться, пока не доведёт её до оргазма, а потом ещё одного и ещё…
Саммер пылко поцеловала его, обхватила ногами его бёдра, прижимаясь ещё теснее. Плотный материал между ними сводил с ума. Така наклонился, чтобы расстегнуть ширинку, но застыл: он услышал, как кто-то пробирается сквозь кусты.
[1] Миссионерский стиль (или арт-энд-крафт) – был популярен в конце XIX в. – начале XX в. Провозглашал чистоту простых линий, прямоугольную и часто блочную форму, видимые соединения и швы.
[2] Нью Эйдж (англ. New Age, буквально «новая эра»), религии «нового века»– общее название совокупности различных мистических течений и движений, в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера. Всех сторонников движения объединяет то, что они возвещают «великое преобразование», наступление новой эпохи (New Age), которая должна прийти на смену современной культуре.
[3] «Сёгун» (англ. Shōgun) – роман-эпопея американского писателя Джеймса Клавелла, 1975 г. издания. Роман повествует о судьбе английского моряка, который первым из своих соотечественников оказался в Японии XVII века. В романе красочно описываются исторические и политические события в Японии того времени. В 1980 г. по роману снят одноимённый фильм.
[4] Террористический акт 11 сентября 2001 года (иногда именуемый просто 9/11) – серия четырёх скоординированных террористических атак, произошедших в США. Ответственность за эти атаки лежит на террористической организации «Аль-Каида».
Глава 16 
Саммер сразу же почувствовала перемену. Така оторвался от её губ и едва слышно выдохнул:
– Там кто-то есть. Не шевелись.
Скатившись с неё, он бесшумно встал, в то время как её тело продолжало гореть и ныть.
И тут Саммер тоже услышала шорох: кто-то крался через разросшийся кустарник. Кто бы это ни был, он даже опасней Таки.
 – Вниз! – воскликнул Такаши и стащил Саммер с кровати на пол, закрыв её своим телом, когда окно с частым переплётом разлетелось на кусочки, и что-то с грохотом влетело в комнату. Она вдохнула жгучий и едкий дым, лёгкие наполнились огнём. Услышала шёпот: «Выбирайся отсюда!», после чего Така вскочил и бросился куда-то в сторону.
Саммер попыталась сесть, но непрекращающийся кашель мешал ей; дым был таким густым, что она видела начавшуюся схватку как в театре теней. Така перемещался между противниками в беззвучном танце смерти. Схватившись рукой за кровать, Саммер хотела подняться, но ноги её не держали, и она вновь упала на пол. Окутанная дымом, медленно поползла к двери. В ушах стоял непонятный звон.
  
Вдруг её схватили чьи-то грубые руки. И хотя глаза её сильно слезились из-за дыма, Саммер узнала одного из братьев, пусть тот и был одет в непривычную чёрную одежду – точь-в-точь ненормальный ниндзя. Он был очень силён и делал ей больно, но она не могла бороться. Могла лишь позволить ему тащить себя, пока внезапно лицо фанатика не стало каким-то пустым, невыразительным, и он, застыв, её не отпустил. Потом он рухнул на пол, и Така отпихнул тело в сторону.
Саммер хотелось зареветь, завыть, закричать, бежать прочь от огня и смерти, но вместо этого она просто позволила Таке взять себя за руку и вытащить из дымящейся комнаты на улицу, в дождливую ночь.
Машина стояла на прежнем месте; рядом с ней в грязи лежали двое мужчин. Они не выглядели так, будто погибли в драке, но явно были мертвы. Така направил телефон на машину, и в той зажёгся свет.
Оттолкнув тело одного из мужчин, Така усадил Саммер на пассажирское сидение, захлопнул дверь и сел за руль. Из её любимого дома валил дым, зато их больше никто не преследовал. Машина сорвалась с места, и Саммер услышала тошнотворный звук: они переехали одно из тел. Напоследок Така обернулся и направил телефон на дом, который через секунду с оглушающим грохотом взорвался. Они же понеслись по длинной, изрытой колеями дороге.
Они ехали по дороге, а навстречу им спешили полиция и пожарные, разрывались сирены, сверкали мигалки, но никто не обращал внимания на тёмную машину, мчащуюся в противоположном направлении. В какой-то момент Саммер всё-таки обернулась. Языки пламени поднимались высоко в небо, забирая с собой её детство.
– Сколько человек ты убил за сегодня? – монотонно спросила она.
– Троих в доме. Двое погибли из-за системы безопасности, установленной в машине, – она бьёт током любого, кто притронется к автомобилю.
– Как-то крутовато для противоугонной системы, нет?
Така посмотрел на Саммер, явно удивлённый спокойным тоном её голоса. Он понял, что она ничего не чувствует, абсолютно ничего. Лишь благословенное оцепенение. В один миг она почти испытала оргазм от того, что просто тёрлась об него, полностью одетого, а в следующий столкнулась с огнём, дымом, смертью и… в итоге оцепенение.
– Может быть, – ответил он и сосредоточился на дороге.
– Ты забрал урну и другие вещи? Или оставил их в доме?
– Они у меня.
– Отлично, – отозвалась Саммер. – Не хотелось бы, чтобы мы прошли через всё это зазря. Так почему ты взял меня с собой? Почему опять спас? Оставил бы в доме, я бы взорвалась вместе со всем остальным. И не подкопаться.
Така нахмурился:
– Не хотел причинять тебе боль.
Саммер засмеялась. Почему-то не смогла себя сдержать. Бредовость его ответа была столь прекрасной, что только и оставалось смеяться. Второй вариант – заплакать, но она же не плачет.
– Прекрати! – рявкнул Така.
Невозможно. Разве он сам не понимает, какую глупость только что ляпнул? Вне зависимости от её поступков смерть преследует её, как голодный стервятник, и любая отсрочка – просто обман, короткая передышка на этом неизбежном пути боли и мрака. Так что только и остаётся хохотать над этой нелепой…
Лишая дыхания, останавливая сердце, её пронзила сильнейшая боль. Саммер замолчала. Така положил руку обратно на руль, и она уставилась на него, зная, что её лицо покинули все краски.
– Так-то лучше, – невозмутимо заметил он. – Всё и так плохо, я не хочу, чтобы ты ещё и рехнулась.
Она не сразу смогла вдохнуть и заговорить.
– Рехнулась? – повторила она. – Я потеряла всё: работу, машину, лучшего друга, наследие Ханы и даже любимый дом. И, по всей видимости, вскоре лишусь сестры и жизни. Думаю, нет ничего удивительного в небольшой истерике.