Мой бывший – зверь

Я кивнула.
– Ну вот отсюда и обморок. Сахар упал, давление подскочило, паническая атака из-за отсутствия режима труда и отдыха и присутствия сногсшибательного хирурга. Я тебе давно об этом говорю, но ты же у нас бессмертная пони. Пошли обследоваться?
– Что там, серьезно? – поежилась я.
– Ну не особо, – скосила она глаза на лист в руке. – Но я не кардиолог, конечно… Пошли, Алие тебя покажем.
  
– Это терпит? – с надеждой просипела я.
– Конечно. Ты, пони, живешь с этим уже двадцать семь лет…
– Тогда не сегодня, – мотнула я головой. – Спрячь меня под халат…
– Ян, ну ты чего? – Маша подгребла ко мне со стулом и заглянула одним глазом мне в лицо. – Если сравнивать слухи, то лучше пусть они будут про Князева, чем про шефа.
И она неприязненно скривилась, как и каждый раз, когда мы эти слухи обсуждали.
– Я раздела Князева прилюдно, – проскулила я.
– И именно в этот момент тебе рукоплескала вся женская часть клиники! – усмехнулась Маша, показывая мне большой палец. – Голову подняла и походкой от бедра!..
– Нет-нет, не сегодня, – замотала я головой. – Сегодня я останусь жить здесь.
– Ян, ну не дури. Тут только с удовлетворенным выражением лица пройтись нужно, ну ты чего? Не в первый раз же…
– Не настолько, – прошептала я.
– Так, – хлопнула Маша себя по бедру, – сейчас мы встаем и идем в столовку обедать! А ты в это время представляешь, что Князев тут тебя не обследовал, а впервые за долгое время хорошенько выдрал! – Я округлила глаза, открыла рот и закашлялась. – Нет, не так! Янка, надо всех добить, чтобы подохли от зависти! Ну ты же видела, что там у него под рубашкой!
– Как теперь только это развидеть…
Я сглотнула, вздохнула поглубже и прикрыла глаза. Маша права. Стоит показать слабость – почувствуют, как акулы каплю крови. И да, мне далеко не в первые. Но с Павлом Петровичем слухи были абсурдны, поэтому было как-то проще. А тут…
Я поднялась, прошлась к зеркалу в углу над раковиной и поморщилась, глядя на свое отражение. Видок у меня был слишком подходящим для Машкиной легенды. Пришлось хотя бы пригладить торчавшие в разные стороны волосы, подтереть пятна от туши под глазами и заправить блузку в брюки.
– Молодец! – одобрила Маша, когда я обернулась к ней, более-менее удовлетворенная своей внешностью. – Пошли.
Мы вышли в коридор и направились к лифтам. Машка сразу же придумала тему для обсуждения, чтобы отвлечь меня от косых взглядов. Но я все равно цеплялась за них, все неувереннее переставляя ноги.
– Слушай, ну а как он в постели-то? Помещается хоть? – громко прошептала она, когда мы зашли в набитый лифт. И повисла гробовая тишина, в которой я медленно округлила глаза, тяжело сглатывая. Подумалось, что мы с Машкой больше не друзья. Но она вдруг продолжила: – А то я прошлогоднюю модель массажера не могу впихнуть на свою половину кинг-сайз. А Ксенька запрещает ее часть кровати продавливать всякими старческими девайсами. Я ей говорю, доживешь до моей тридцатки, будешь умолять меня им поделиться…
Я нервно хихикнула.
– Помещается, – выдавила сипло и прокашлялась. – Но с усилием.
До кафе мы добрались без приключений. Маша только хрюкала украдкой, а я закатывала глаза.
– Они созданы для того, чтобы их убивали завистью! – напомнила она мне зловещим голосом. – Иди место займи, а то набегут сейчас ординаторы. Тебе как всегда?
– Ага, – кивнула я и устремилась к свободному столику.
Интересно, Князев еще тут? Вряд ли. Я же ему всю одежду испоганила. Черт, надо было предложить оплатить химчистку. Может, предложить? У меня же есть его номер. Наверное, стоит. Да и повод спрятать взгляд в мобильный нашелся.
«Игорь Андреевич, это снова я…» – начала я собираться с мыслями и зависла.
Ну что за глупость? Будто он меня забыл после сегодняшнего утра!
«Игорь Андреевич, я бы хотела оплатить вам химчистку костюма. И извиниться еще раз за утро».
А я извинялась? Ах да, раз двести, пока раздевала его у дверей приемной. С губ сорвался униженный стон, и я отправила сообщение.
«Извинения не принимаются. Предъявлю вам счет позже».
Что? Я вылупилась на экран мобильного, не зная, что и думать. Он со мной флиртует? Издевается? Наказывает за неуклюжесть и наглость?
– Маш, может, он больной? – подняла я взгляд на подругу, когда та уселась за стол напротив.
Она пробежалась взглядом по сообщению:
– Больная из нас троих тут только ты, – неодобрительно покачала она головой. – Даже с диагнозом на сегодняшний час. А он просто тебя хочет.
– Ты смеешься? Меня? – Не найдя понимания на ее лице, я решила разъяснить свои сомнения. – Ты понимаешь, он ответил на мой звонок случайно. У него принцип: если попросили помощи, а он свободен, он возьмется. Но счастлив он явно не был, когда взялся…
– Я не видела счастливого хирурга, согласившегося оперировать в полночь перед выходными, – съязвила Машка и вгрызлась в булочку.
– Вдруг он псих? И теперь будет мне мстить?
– За то, что сказочно заработал за ночь? Убила бы тебя, ага…
– Ты его видела? – склонилась я ниже и зашептала. – Ему не нужны деньги…
– Нет, не видела. Ян, мужик тебя просто хочет, и другого тут не дано. Уверена, ему есть чем заняться по жизни кроме мести тебе.
– Ян, он взрослый мужик. Ожог у него, видимо, в другом месте. И не в том, где ты подумала! Роговицу ты ему спалила своей физиономией смазливой, а потом и сиськами упругого третьего размера!
– Там, где я подумала, тоже ожог, – пришибленно втянула я голову в плечи. О моей голой груди и торчавших сосках при постановке диагноза я буду вспоминать до старости. – Мне кажется, он хочет, чтобы я осталась без работы.
Маша закатила глаза и громко сербнула супа из ложки.
– Давай повышай сахар уже! – проворчала она. – А то снова упадешь в обморок, а я не Князев, таскать тебя на руках не буду.
Она ехидно хихикнула, а я неодобрительно нахмурилась, но последовала ее совету и взялась за суп. Обед действительно улучшил самочувствие. Странно, я ведь не первый раз в жизни забываю поесть, но чтобы меня от этого так жестко накрыло – это впервые. Может, старость?
– А Князеву напиши, что очень ждешь от него счет.
– Вот еще, – поперхнулась я.
– Яна, – вздохнула Машка, глядя на меня как на безнадежную. – Ты-то еще помнишь, как расплачиваться по таким счетам? То-то же. Это нормально – флиртовать с понравившейся женщиной. Нормально хотеть кого-то трахнуть. Ненормально не хотеть!..
– Да хочу я! Только мне некого, – пожала я плечами.
– Я уже сочувствую Князеву, – закатила она глаза и поднялась. – Иди домой отдыхать, Палыч, уверена, даст тебе выходной. А я побежала. Позвоню тебе вечером!
Я проводила подругу взглядом и поплелась следом. Но стоило мне остаться без компании, уверенности в себе снова поубавилось. Я собралась было опять сбежать взглядом в мобильный, но вспомнила Машкин совет и попыталась представить, что у меня с Князевым было все, о чем другим можно лишь мечтать. Только это сработало не так, как мне было нужно – мои глаза округлились, к щекам, наконец, прилила кровь, и они вспыхнули так, что стало жарко… К черту эти советы!
– О, Ян! – прозвучало вдруг позади, и я вздрогнула, сбиваясь с шага. Меня догнал Павел Петрович. – Как самочувствие?
– Нормально, – кивнула я нервно, натянуто улыбаясь. – А я как раз к себе… к вам шла. Павел Петрович, можно мне выходной?
– Конечно, – закивал он, подхватывая меня под руку. – Голова не кружится? Ты сдала анализы?
– Я решила отложить. В понедельник сдам. Маша Карасева сказала, ничего страшного…
– Ты понимаешь, страшно не страшно, а я выглядел перед звездным хирургом форменным деспотом, – склонился он ко мне, понизив голос.
  
«Вот же сволочь!» – поджала я губы.
Мы вышли в коридор, по которому я сегодня так неудачно сопроводила Князева, и мне стало совсем не по себе. С ресепшен на меня таращились так неприкрыто, что захотелось стать невидимкой. От отчаяния я снова последовала совету Машки, громко возмутившись: