Мой бывший – зверь

– А мог бы, – фыркнула Маша и усмехнулась: – Честь твою защитить.
– Ага, сейчас! Не до моей чести ему.
– Ну зато Князев признался, что хочет тебя. Уважаю.
– Мне все равно! – разозлилась я. – Я не хочу так, Маша!
– А как ты хочешь?
– Чтобы нормально как-то!..
– В Тиндере познакомились, заплатили каждый за себя в кафе?..
– Разве это нормально?
– Сейчас да. Пресно и скучно. Поэтому у тебя потрясающее приключение с этой звездой хирургии. Ян, будет что вспомнить!
  
– Нет, – решительно заявила я. – Никаких романов на работе. Никакого секса с врачами и даже хирургами!
Маша хихикнула, но я пропустила мимо ушей. Знала, что звучит это глупо, но внутри меня все протестовало. Я не заслуживала этих слухов! Я – умница-работяга-бессмертный-пони! Я достойна этого успеха и этого хирурга! Это я ему звонила ночью и это мне повезло, что он взял трубку! А все перевернулось с ног на голову! Будто я… как там говорят? «Насосала»?
– Фу! – скривилась я.
– Что? – выдохнула Маша с очередной порцией дыма.
Слышала, что она вышла на балкон, а я поежилась, глянув на улицу. Холодно. Сыро. Шумно.
– Ничего. Отвратительно это все. И я не хочу в этом участвовать. Ни в этом вранье, ни в этих слухах. – Стало обидно до слез. – Маш, я плакать хочу. Давай до завтра.
– Ладно. Поплачь, а завтра поедем гулять, да?
– Да, – шмыгнула я носом и отбила звонок.
Снова подумалось, что пора бы к родителям. Там мне эти проблемы покажутся мелкими и не стоящими выеденного яйца. Мама жалуется, что отец сдает. После того, как он сломал ногу, сильно похудел, перестал нормально двигаться и вообще будто потерял интерес к работе. У сестры мужа уволили, и они в ужасе думают, как платить ипотеку. Марьяна устроилась на вторую работу по выходным, берет больше репетиторства, выматывается так, что похожа на старую тетку, а она старше меня всего на три года… Да и у мамы это вечное давление, суставы на погоду и мигрень. Так что мои проблемы – кто и что обо мне подумает – на этом фоне выглядят блекло. Подумаешь слухи. Переживу. Мне никак нельзя потерять работу. Наверное, надо бы переехать в квартиру попроще, чтобы родителям больше помогать. Да. Вот этим и займусь завтра вместо того, чтобы убиваться по Князеву…
Я протерла лицо и поежилась от неприятного чувства в груди, стоило вспомнить ужин. А может, он сбежал от меня? Не понравилась я ему – порю чушь, втираю про принципы и отказываюсь вестись на его обаяние. Любой нормальный мужик сбежит.
Какой же бардак в голове! Родители, квартира попроще, Князев от меня сбежал и фееричные слухи, наполнившие клинику. Да к черту все! Кроме родителей, конечно. Я набрала себе полную ванну, налила в нее пены, включила сериал и раздобыла в холодильнике бокал вина. Ну просто набор холостой трудоголички! Подумалось, а можно ли мне вообще вино после сегодняшнего? Хотя Князев же предлагал. Может, спросить у него? Я усмехнулась… и со стоном откинулась на бортик ванны.
Выходной отметился сырой и дождливой погодой. Но реальность не была бы такой унылой, если бы не звонок мамы с раннего утра.
– Ян, привет. На работе?
– Доброе утро, – прохрипела я, кинув взгляд в окно. Да, слух меня не подводил – лило как из ведра. – Нет, выходной.
– Слаба богу! Ян, ты когда приедешь?
– Мам, не знаю, – с трудом села я в одеяле. – Что-то случилось?
– Я тут подумала, Марьянкиных детей, может, в Москву свозить в парк какой-нибудь? А то она работает с Пашкой без выходных.
Я вздохнула. У меня так редко были выходные, что сил оставалось ровно на то, чтобы максимум погрузить себя за руль своей машины и приехать к ним пораньше, чтобы не встрять в пробки. Но мотаться туда-сюда…
– Мам, не знаю…
– Ян, ну надо как-то сестре помочь. Она света белого не видит.
В груди сдавило от обиды. Черт возьми, а я?
– Мам, мне тут тоже не очень легко…
– Ян, давай не будем? У тебя работа в офисе, в столице… по заграницам мотаешься…
Хотелось напомнить, что мне этого никто на блюдечке не преподнёс. Но мама уверена, что мне было легко. Легко учиться, легко стремиться, да и с такой внешностью все двери открыты… Ну да! Внешность свою я не считала выдающейся – обычная, требующая заботы и ухода, а для эффектности – макияжа. Но я промолчала. Снова. Ну что я ей докажу? Теперь-то тем более, уж если всей клинике не смогла…
– Мам, слушай, а помнишь, у меня в детстве было что-то, после чего я на учете у кардиолога стояла? Кардиомиопатия.
– Ой, Яна, сто лет назад было, я и не помню уже. А что такое?
– Да просто… тут на узи нашли что-то.
– Ну сходи к врачу, у вас же есть там на работе.
– Есть, да…
– Подумай, пожалуйста, насчет племянников, – сменила она тему. – А то холодает. Через неделю поди и снег уже выпадет. Папа будет очень рад, если приедешь.
Папа у нее всегда оставался напоследок. Обычно я спрашивала про его здоровье и долго слушала подробный отчет. Но сегодня не хотелось.
– Я подумаю.
Попрощавшись, я сползала в душ, позавтракала и решительно села за поиск квартиры. Только это быстро вогнало в такое уныние, что к обеду мне захотелось на работу. Что-то реально подешевле, но такое же уютное можно было найти только в полутора часах езды на метро. Или трех на машине. А если пытаться остаться вблизи к работе, то предстояло переехать в реальный клоповник.
– Ян, ну что? – бодро поинтересовалась Маша, позвонив мне ближе к обеду. – Погода – дрянь, но можно забуриться в какое-нибудь место, посидеть, поесть, поболтать…
– Слушай, у меня не получится сегодня, – хмуро смотрела я на экран ноутбука, уныло листая фотографии очередной квартиры. – Да и… надо поясок затягивать…
То, что я откровенно потеряла бдительность, поняла только вдох спустя.
– Что? – сделала стойку Маша. – Маман звонила снова?
– Маш, – насупилась я, прекрасно понимая, чем это все кончится. Нет, ее «анти-родительская» терапия была мне периодами нужна, но чувство вины после нее только увеличивалось. – Когда мне понадобится помощь, они поступят так же.
– Понятно. Там снова всем нужно помочь, а у тебя же личной жизни нет. Давно мы не работали с твоими мозгами – притупились…
– Ой, вот только этого мне сейчас не хватало!
– Именно. Если ты не притащишь свой зад в галерею, я приеду к тебе и буду петь под дверью «Видели ночь!»
– Маш, давай взрослеть, а?
– Я именно об этом, Яна. Нельзя позволять им отнимать твою жизнь!
Я вздохнула.
Маша со своими родителями не общалась. Но они реально того заслуживали. Ее родители – творческая элита, голубая кровь и все такое – категорически не понимали стремления Маши стать врачом. У нее помимо медицинского за плечами высшее художественное образование, собственные выставки и признание – целая «другая» жизнь, которую она вдруг резко прекратила и ушла совсем в неожиданную сферу. Сама Маша говорила, что никогда никому не была нужна по-настоящему, зато теперь в ней самой нуждаются люди, и она счастлива им помогать.
– Я еду.
– Умничка! – просияла подруга. – Жду!
* * *
Утро понедельника было настолько недобрым, что хотелось сдохнуть.
– Маш, ты уверена, что мне стоит сдавать сегодня кровь? – простонала я, медленно опускаясь на стул в ее кабинете. – Черт…
– Мда, Янка, – вздохнула та, тревожно глядя на меня. – Ты давай лучше на кушетку ложись…
Я, видимо, очень сильно боялась, что меня уволят. Потому что когда вчера под мелодичный джаз отзвучала Машкина антиродительская лекция, я сначала приободрилась… а потом скатилась в такое лютое уныние, что решила просто расслабиться и немного выпить. Показалось, что это вполне рабочий вариант – я забыла о том, что завтра на работу, что с Князевым у меня полгода потрясающий секс, которому завидует внушительная часть женского коллектива клиники, и даже едва не изменила ему с каким-то музыкантом, угостившим меня последним коктейлем.