Сиротинушка (СИ)

— И на это ты денег из казны или от меня просить не станешь?
— Истину глаголите.
— Я же просил: заканчивай юродствовать. А кроме денег… с налогами я уже понял, еще подумаю, а что еще?
— Думаю, инженеру Оловцеву стоит звание полковника инженерных войск присвоить, а помощникам его, всем троим, подполковников. И передать им под командование два нынешних батальона, но с тем намерением, чтобы они уже сами развернули в инженерно-строительный полк.
  
— Ты, сиротинушка, хоть иногда думаешь, что говоришь-то? Как они сами батальоны в полк развернут? И почему вообще ты про какие-то инженерные войска заговорил? Ведь нету таких…
— Есть, просто именуются они иначе. А верное название — оно тоже много для людей служивых значит, особенно для нижних чинов: звучит-то «солдат инженерных войск» куда как солиднее, и солдатик такой и дисциплину поддерживать сам уже станет, и работать усерднее — чтобы доказать, что он не простой сапер, и инженерный.
Император рассмеялся, затем ненадолго задумался и решил уточнить:
— Ладно, звания я им сам обещал, поэтому что просишь, им дам. Сам дам, без тебя, а затем можно их будет снова из армии уволить. Но почему бы тебе их в гражданских чина не нанять на работу?
— Так гражданских-то мне кормить придется, и жалование им платить, а солдат всяко армия всем потребным обеспечивает.
— А говорил, что денег не попросишь из казны… но это и немного выйдет. Однако кажется мне, что глупость ты задумал: тридцать верст реки в бетон одеть — это…
— Это будет им тренировкой перед серьезной уже работой. На большие электростанции у меня сейчас сил и средств нет, а лет через пять, когда они на Мсте потренируются, деньги будут и на то, чтобы и Днепр перекрыть, и Ангару, и Енисей какой-нибудь…
— Уймись уже, сиротинушка! Хотя… два года назад я и про Волхов думал, что ты бредишь. Тогда вот еще на что ответь: мне тут предложили электростанцию на Вокше выстроить, поменьше, чем ты на Волхове выстроил, но при том просят без пошлин турбины и генераторы ввезти в Россию шведские или французские…
— Жулики вам это предложили, ничего в электрических станциях не понимающие. На Вокше можно электростанции общей мощностью в пятьсот тысяч киловатт выстроить довольно быстро и недорого…
— Возьмешься?
— Легко! Но при одном условии.
— Опять денег на войска строительные просить собираешься?
— Нет. Но я электростанции эти выстрою только в Выборгской губернии Российской империи.
— Мы что, про разные реки…
— Нет, Ваше величество. Прадед ваш финикам Выборгскую губернию отписал, дабы им жилось лучше — но они, считай, ничего там хорошего не сделали. И если правнук губернию обратно в Россию заберет… точнее, если Великий князь Финляндский передаст ее обратно под руку Императора и Самодержца Всероссийского, то я там за пять лет все нужные электростанции и построю. А нет — так нет, я финикам и гроша ломаного не дам.
— Ну и замашки у тебя, сиротинушка… а зачем Державе электричества-то столько?
— Державе — нужно. Сами считайте: один киловатт-час — это замена восьми, а то и десяти фунтов угля. Причем электричество, с реки полученное, еще и не воняет гадостно. У Андрея уже трамваи от Тулы до Венёва бегают, и не только пассажиров возят: Андрей выстроил локомотив электрический, так он по пять вагонов товарных за собой таскает.
— Ты выстроил.
— Уж если на то пошло, то выстроили все там два инженера компании, пара сотен рабочих и пара тысяч мужиков, что саму дорогу клали…
— А в столице трамваи…
— На той неделе в Москве, заботами Сергея Александровича, трамвай побежал от площади трех вокзалов до Манежа…
— От какой площади?
— От Каланчевки: там же вместе и Николаевский, и Ярославский, и Казанский вокзалы. И пока трамваев в Москве всего четыре, но через год уж почти сотня будет: их в Венёве по два в неделю выделывать уже начали…
— И куда там столько?
— Следующим летом Сергей Александрович хочет трамвай и по Садовому пустить, и еще куда-то, к другим вокзалам вроде…
— Понятно, а то брат мне письмо хвастливое прислал давеча, а где трамвай пустил, не отписал. А в столице почему трамвая по сию пору нет?
— Я с владельцами конок воевать не собираюсь.
— Не такой уж ты и дурак, каким прикидываешься. Но императору-то ты в частной просьбе отказать не захочешь? А то, сам знаешь, здоровье мое не ахти, от Зимнего до вокзала и то доехать трудновато — а если ты для меня трамвайную дорогу от Николаевского вокзала до Дворцовой площади выстроишь и подаришь — лично мне подаришь, то я тебя даже не прикажу на площади выпороть за наглость твою безобразную. У тебя же провода от Волхова как раз до вокзала идут? А чтобы рельсы зазря не ржавели, когда я на вокзал не еду, пусть и народ на трамвае покатается. Подаришь?
— Для вас, Ваше величество, мне ничего не жалко! Так что если я к весне внезапно вдруг разбогатею…
— Разбогатеешь насколько? Я просто так интересуюсь, чтобы у тебя из-за нехватки денег стройка посреди Невского не встала по исчерпанию средств.
— Это дело такое… малопредсказуемое. Подстанция трамвайная встанет тысяч в сорок пять, зависит от того, почем медь закупить выйдет. Пути с рельсами, столбами и проводами… если столбы бетонные ставить, а изоляторы свои, стеклянные брать — то тысяч с пятьдесят за версту. Примерно, надо будет еще и мосты проверять, чтобы нагрузку выдержали, и, возможно, их отдельно укреплять придется. Но всего хуже, что для трамваев и депо отдельное выстроить придется, а иного места, чем на Большом Грязном острове, я просто подобрать не могу. Так что потребуется еще и вдоль заводов рельсы класть и провода тянуть…
— Так всего-то сколько будет?
— Считать нужно, проект составить детальный, и только потом…
— Ладно, считай. Но я в тебя верю и точно знаю: на нужную сумму ты разбогатеть к весне успеешь. Только один вопрос остался: братец мне написал, что ты его заставил цены на билет поставить в три копейки против гривенника на конке…
— Оно, конечно, городской казне в убыток получается, но если еще подсчитать, сколько средств уходит, чтобы навоз с улиц убрать…
— Да уж, непростая ты у нас сиротинушка, все о казенной копеечке беспокоишься… если она мимо твоего кармана идет. И сколько тебе за трамвай московский брат доплачивает?
— Нисколько, трамвай в Москве принадлежит Его Императорского Высочества казенной компании «Московские трамвайные линии». И здесь, в столице, я думаю, что казенная компания для заведывания трамваями куда как уместнее будет: если вы решите все же на вокзал поехать, то где меня в Богородицке-то искать станете, чтобы о том распорядиться? А я ведь и в Туле могу быть, и в Одоеве, или вообще в Кузнецке…
— Бескорыстная у нас сиротинушка. А трамвай-то сам за сколько казенной компании продаешь?
— Дорого, по семьдесят тысяч с копейками. Но там одни стекла тысяч в пять встают, а уж все прочее… зато Андрей гарантию на трамвай дает аж в десять лет!
— Ты даешь… что, впрочем, неважно. С тебя к Рождеству жду смету… твоего внезапного обогащения. Только ты ее уж поскромнее все же составляй: я знаю, что сам ты лишнего не берешь, но друга-то своего закадычного точнее же по миру пустить не захочешь: Так что я уж лучше его потом отдельно награжу… по-царски! — Александр снова рассмеялся. — А тебя… нет, не заслужил ты еще наград, но если тебе вдруг денег на нужды личные нужно будет, я не откажу, ты мне только о том скажи…
О том, сколько на самом деле компания Андрея зарабатывает денег, не знал никто — кроме Саши, конечно. Даже работающие в компании бухгалтера этого не знали, хотя каждую копеечку и учитывали. Но они знали, лишь сколько денег в компании движется, а о доходах и не догадывались — просто потому, что Саша использовал практически ту же схему, что и (чуть позже) компании иностранные, в России заводами владеющие, просто он эту схему «повернул в другую сторону». Заводы и прочие предприятия в России всю до копейки выручку в наличных деньгах тратили на зарплаты и на закупку некоторых промтоваров, а работы, проводимые для «зарубежного рынка», оформлялись как «оплата лицензий», «возврата кредитов за поставленное оборудование» и прочими подобными способами. Ну а БМВ все платежи за поставки переправляла (в полном соответствии с договором) на счета «конторской компании», откуда проводились закупки оборудования и сырья, отправляемых в Россию, а так же на закупку нового оборудования, которое оформлялось как «кредит от русской компании». Но и по эту сторону границы всё это записывалось как поставки за иностранные кредиты — и чем больше росли компании, тем, по бумагам, они больше были должны «иностранным кредиторам». А так как налоговые органы разных стран вообще никогда друг другу никакой информации не предоставляли, разобраться, откуда берутся деньги и куда они деваются, ни в России, ни в Германии возможности у налоговиков просто не было. И прибыли у компаний что в Германии, что в России были копеечными.