Сиротинушка (СИ)

Андрей в поместье приехал в настроении приподнятом, хотя настроение его с деятельностью компании вообще связано не было: родители дали согласие на его предстоящий брак. А уехал он оттуда в состоянии уже глубокой задумчивости: то, что он там увидел, поразило парня до глубины души, ведь он себе и представить не мог, что человеческий разум может до такого додуматься. Но Валерий Кимович твердо знал: если задачу поставить правильно, то специалисты ее обязательно решат. Может, не очень быстро — но решат, ну а затем когда-то казавшееся невозможным становится чем-то привычным, на что даже особого внимания обращать не стоит. К тому же русская инженерная школа была одной из лучших в мире, просто пока еще довольно… компактной — но Саша, благодаря мощному потоку денег от моторостроения — собрал вместе довольно много очень неплохих специалистов, и они поставленные перед ними задачи решили. Потратив на это, конечно, очень много времени: на изготовление холодильной машины, производящий жидкий воздух, было потрачено три с лишним года. То есть на самом деле они разработали установку по получению все же именно жидкого кислорода, но в ней и немного жидкого азота получалось, а еще установка выдавала почти чистый уже газообразный азот. А при ректификации полученной кислородно-азотной смеси из нее можно было выделить и практически чистый аргон — и Саша именно на этот аспект процесса обратил особое внимание Андрея, ведь если в лампочки закачивать аргон, а не азот, то лампочка будет служить дольше или светить ярче.
  
А инженеры изготовили именно «промышленную машину», а не лабораторный образец: она за час выдавала полтонны кислорода. И это было замечательно, вот только на выплавку тонны чугуна пока что требовалось кислорода (из воздуха, вестимо) сжечь больше четырехсот килограммов. Правда, по прикидкам инженеров-металлургов (пока еще чисто теоретическим), если довести содержание кислорода во вдуваемом воздухе до тридцати процентов, его (то есть кислорода) на тонну чугуна будет расходоваться уже вдвое меньше, то есть такая установка могла бы обеспечить одну «маленькую» домну (в шесть тысяч четыреста футов объемом), но это еще нужно было «живьем» проверить. И установку уже собирались перевезти в Липецк — но там в любом случае ее можно было только к одной печи подсоединить: последняя (шестая) печь на заводе была напичкана разными датчиками (термопарами, которые температуру в разных местах домны измеряли) и только на ней можно было настоящую проверку произвести. На этой печи уже успели много всякого попроверять, и металлурги с огромным удивлением выяснили, что печь работает медленнее не только, если в нее воздуха меньше потребности качать, но и если в нее дутье подавать слишком уж горячим, качать слишком много воздуха или даже кокс разных сортов в нее засыпать. И там теперь собирались все печи — когда им ремонт потребуется — нужными датчиками оснастить, но пока даже людей, способным данные с этих датчиков верно воспринять, не было. А еще не было там организовано должной охраны, способной предотвратить утечку информации о новейшей воздухоразделительной машине, и по этой причине Саша отправлять ее в Липецк запретил.
Впрочем, еще одна такая печь уже стояла в Кузнецке, правда, на ней еще никаких датчиков установлено не было — но так как домну еще в работу не пустили, этот «недостаток» можно было довольно легко исправить. А на нетерпеливое недовольство «теоретиков» он решил просто наплевать: объяснять, что их нетерпение может нанести стране огромный экономический ущерб, если информация просочится за границу, ему было просто некогда. А сразу отправить воздухоразделитель в Кузнецк не имело смысла: машина электричество жрала как не в себя, а там просто столько электричества этого еще не было…
Вторая машина была попроще, но, возможно, для Андрея более интересной, хотя и она электричество с аппетитом кушала: небольшая, всего в десяток метров высотой, колонна делала аммиак из азота и водорода. И делала его тоже по полтонны в час — но эту «машину» (едва уместившуюся в довольно большом цехе) никто даже не собирался пока тиражировать. По одной простой причине: Саша — после того, как установка проработала около месяца, приводя в восторг и химиков, и инженеров-технологов — распорядился кусок стали из колонны реактора выпилить и проверить «остаточную прочность». Про «водородное охрупчивание» Валерий Кимович что-то в юности слышал, но он даже примерно не представлял, как быстро оно происходит в условиях высоких температур и давлений — а теперь представил. И, что важнее, это представили инженеры — и теперь весь «аммиачный» коллектив занимался придумыванием способов, позволяющих если не полностью процесс остановить, то хотя бы его существенно замедлить. Хорошо, что в поместье имелась дуговая печка, в которой теперь варились различные стали и прочие сплавы — так что инструмент для работы у «аммиачников» имелся. Но вот исследования нужные были делом настолько неспешным…
— Мне теперь кажется, Саш, — сообщил другу Андрей по дороге обратно в Богородицк, — что ты действительно совершенно не представляешь, что сделать нельзя. Идеи у тебя очень интересные, а вот реализация… Сколько у тебя в этой аммиачной группе народу работает, человек пятнадцать?
— Двенадцать.
— Пусть двенадцать, и вот эти двенадцать очень неглупых людей сейчас занимаются…
— Решением задачи, как все же сделать то, что на первый взгляд сделать нельзя. И они задачу точно ведь решат.
— Когда?
— Когда решат, тогда и решат. Я уверен, что много времени у них на это не уйдет: люди-то, как ты сам заметил, не самые глупые и уже придумали по крайней мере три способа ее решения. Ну, потратят они на проверку этих способов пару сотен тысяч рублей…
— Ты считаешь, что это мелочь?
— Да. Это именно мелочь по сравнению с тем, какую выгоду решение этой задачи даст нам и всей стране. Если у нас будет много дешевого аммиака, то мы получим очень дешевые удобрения, из-за чего урожаи на полях удвоятся, еще что при наличии дешевой азотной кислоты можно будет делать, ты и сам знаешь.
— Ну… да.
— Вот и знай дальше, но никому об этом не рассказывай: России нужна могучая и отлично вооруженная армия — и именно поэтому поместье сейчас жандармы и охраняют. Но они только об армии думают, а тебе нужно будет подумать и о других интересных химикатах: про пороха и взрывчатки и без тебя найдется кому подумать.
— И что же ты мне предложить хочешь?
— Придумай, как в промышленных количествах производить стирол, слышал про такое вещество?
— Знаю, его делают из коричной кислоты. И знаю, как коричную кислоту сделать — но это дело… не то, чтобы непростое, просто дорогое слишком.
— Значит, придумай как стирол иначе синтезировать, ты же химик! Друзей из университета привлеки, профессоров… премию объяви за разработку технологии, но небольшую, на всё постарайся потратить не больше миллиона рублей.
— Ты это серьезно? Тебе действительно так это стирол нужен? Да за такие деньги я тебе его не то, что из коричной кислоты добуду, а из самой корицы!
— Сколько мне нужно не добудешь, а нужно мне его… скажем, для начала хватит десятка тысяч тонн в год.
— Саш, а личико у тебя не треснет? Ведь это… боюсь, в университете просто не наберется достаточно студентов и профессоров, чтобы все, что ты придумываешь, разработать. И тут ты премии хоть в миллион, хоть в сто миллионов назначай: нет людей, и взять их негде!
— Ты это очень точно подметил. Знаешь что, ты же химик у нас?
— Будущий химик, если все же с твоими затеями я нормально доучиться смогу.
  
— Сможешь, но ты, как химик, хотя и будущий, уже почувствовал, что химиков нам не хватает. Поэтому сейчас домой заскочим, оденешься попредставительнее — и поедем в гости… нет, к нашему доброму губернатору не поедем, Тульскую губернию заводы и баз того загадили изрядно… а поедем мы к Николаю Семеновичу.
— К кому?
— К Брянчанинову: ты учредишь в Рязани новый химико-технологический институт. Николай Семенович на такое предложение точно клюнет, а сейчас как раз лето только начинается, успеем институт обустроить до осени — а через пять лет химиков у нас будет сколько душеньке угодно! То есть все равно маловато будет, но хоть что-то.