Сиротинушка (СИ)

Владимир Карлович Шлиппе, второй год работавший тульским губернатором, очень благосклонно относился к деятельности Андрея Розанова, ведь компания этого молодого человека весьма много полезного для всей губернии делала. Правда, иногда деяния эти были немного странными: например, учреждение в Одоеве Высшей женской медицинской школы — но и их понять было вполне возможно. Андрей-то Николаевич, говорят, в Одоеве выпускницу местной гимназии встретил, страстно мечтавшую медицину изучать…
  
А уж про моторную технику, про мотоциклы и автомобили и говорить не приходилось: сам государь император, его на должность назначая, не преминул отметить, что по этой части тульские изобретатели всей Европе нос утерли. А теперь еще и князь Хилков Михаил Иванович, в Тулу уже несколько раз для переговоров с инженерами компании лично приезжавший, сказал, что компания эта и в строительстве Великой Сибирской дороги премного России помогает — а потому и России этой компании помочь будет крайне полезно.
Да и не только всей России, некоторым подданным компания тоже многое сделать может. Может и ведь делает: губернскому управлению «для повышения эффективности работ» приятель Андрея Николаевича — сиротинушка, при компании прибившийся — подарил губернскому управлению сразу четыре автомобиля. Три — «разъездных», для чиновников, а один — «выездной» лично для губернатора. Такое, конечно, можно и как взятку рассматривать — но нельзя: он же от имени компании раньше и полицейскому управлении четыре автомобиля и десяток мотоциклов передал, три автомобиля больнице губернской для того, чтобы доктора к больным быстрее поспевали и тяжких больных в больницу быстро доставляли, опять же, в губернское управление жандармерии сколько-то автомобилей предоставил бесплатно — то есть дар сей всяко можно считать обычной заботой жителя губернии о всеобщем благосостоянии. А посему и губернии не следует отказывать компании в упрощении таковой заботы: если просит компания разрешения на постройку трамвайной линии от Богородицка к Епифани, то пусть строит. И добывать руду и железо плавить в губернии, чтобы выделку тех же автомобилей и мотоциклов увеличить, запрещать ей точно не стоит…
С рудой в Тульской губернии было хорошо, это без руды было плохо. Однако все мало-мальски пригодные для добычи руды месторождения были уже в чьей-то собственности, и всего лишь два мелких месторождения (как раз для промышленной добычи не годные) Саше удалось заполучить. Одно — уж и вовсе худосочное, в собственном поместье: там добывалась в сутки хорошо если пара тонн руды, использующейся в качестве добавки к окалине для выжигания кремния на Липецком заводе. Еще одно небольшое месторождение нашлось вблизи деревни Суворова, но это уже была Калужская губерния, да и добывать там руду было очень накладно: грунтовые воды стояли слишком уж высоко и если там строить шахту, то придется ставить мощнейшие насосы. Так что пока с рудой все было довольно печально — но это лишь пока. Все же МПС подписало контракт на поставку шести миллионов пудов рельсов в год для строительства Сибирской дороги, а за это Саша выторговал у министра Хилкова обязательство постройки «небольшой ветки» от Миасса к станице Магнитной, причем именно выторговал: за это поставки рельсов шли по цене в восемьдесят две копейки за пуд вместо первоначально объявленной цены в девяносто копеек. Но в любом случае ветка будет выстроена года через полтора, а пока приходилось перебиваться тем, что было доступно.
И Саша планировал неспешно, в течение пары лет подготовить станкостроительный дивизион компании, а попутно столь же неспешно и производство автомобилей, мотоциклов и велосипедов расширить в несколько раз. Но внезапно ему планы пришлось срочно менять: ведь русскому инженеру, если задачу четко поставить и работать не мешать, в голову такие интересные идеи приходят! Да и не только инженерам, но первыми Сашины планы менять именно они принялись. Почему-то принято считать, что в Москве первый лифт появился в тысяча девятьсот то ли первом, то ли восьмом году — однако на самом деле в этом году появился первый электрический лифт. Но задолго до этого в Москве уже во многих домах ставились лифты (просто «лифтами» не называемые), работающие от простого водопроводного крана. Гидравлические подъемники — именно так они и назывались, и уже в девяносто пятом году в Москве их насчитывалось несколько сотен штук. И никто особо на них даже внимания не обращал, ведь поднимали они всякие грузы и пассажиров невысоко, максимум этажа так до пятого: телескопическую трубу подъемника трудно было сделать более длинной. То есть сделать-то такую было нетрудно, а вот упрятать ее под днище лифта оказалось непросто.
Но суть заключалась в том, что именно в России гидравлические машины в конце девятнадцатого века делались лучшие в мире и инженерная школа в этой области техники процветала. А когда Саша попросил группу выпускников ИМТУ спроворить для него очередную машину (в даже примерно описал, какую именно), эта школа процвела особенно сильно и в конце февраля тысяча восемьсот девяносто пятого года его пригласили на демонстрацию «нового механизма». Простого: экскаватора с ковшом литров так на двести, работающего от двух автомобильных сорокасильных моторов. И для работы собственно экскаватора использовался лишь один мотор, а второй — приводил в движение шасси, на котором экскаватор был установлен. И по Сашиным прикидкам, выходило, что одновременно разработчики землеройной машины придумали и шасси грузовика, который в состоянии тонны три груза перевозить — а такая машина очень для собственных нужд компании пригодится, так что нужно их изготовление на поток пустить. Но чтобы наладить массовое производство грузовиков, нужно вообще отдельный завод строить — а для этого и станки требуются разнообразные, и комплектующие не самые простые. И, в конце концов, просто место и цеха, куда все это поставить. А так же жилой городок для рабочих…
Но это было лишь первым (и очень мелким) поводом для изменения планов развития компании. А второй повод Саше принесли химики, причем принесли вообще в двухфунтовой стеклянной банке.
— Ну что, парни, рассаживайтесь поудобнее и расскажите словами, что это у вас тут такое беленькое. А то морды лица у вас что-то больно хитренькие, сдается мне, что после вашего рассказа продажи автомобилей опять придется сократить. Ну, кто первый?
— Давайте я, — довольно хрюкнул выпускник Казанского университета прошлого года Семен Чередников, — хотя это мы все вместе проделали. Здесь, в банке, у нас всего лишь криолит, очень чистый криолит. У вас в перечне нужных препаратов он вроде на двенадцатом месте записан. Но мы по первым в списке прикинули: точно быстро не сделаем, а этот — вроде как для разминки — мы вообще меньше чем за месяц произвели.
— Отлично, и произвели его… сколько тут, фунта два, больше?
— Тут мы не взвешивали, просто зачерпнули немного из бочки с готовым криолитом. В лаборатории мы теперь можем делать по бочке в неделю, много если в полторы недели. Но, конечно, если сырье будет поступать в достатке.
— А если выстроить заводик, который будет этого криолита выделывать по тонне в сутки?
— Можно и такой, но обойдется он… если уж заводик строить, то на производство тонн пяти, а лучше десяти в сутки: оборудование то же потребуется, просто задействовано оно будет полнее. Мы тут список всего потребного уже подготовили, как у вас и указано. И по нынешним ценам все уложится… вы не подумайте, это вообще недорого будет…
— Так, давайте сюда ваши бумажки… ну да, триста сорок тысяч… а где вы собираетесь электростанцию для завода брать?
  
— Но мы же просто химики, по химической части все расписали, а по электричеству просто не знаем, кого и расспросить.
— Ага, к соседям в группу энергетиков зайти у вас здоровья не осталось, всё на химию свою вонючую потратили. Ладно, с электричеством я тогда сам займусь, а вы все… Автомобили, считайте, заслужили, бегом в школу вождения записываться отправляйтесь. А у меня на вас пока больше времени не будет, где-то, думаю, до апреля, а то и до мая. А насчет завода… есть у меня подозрение, что придется вам на завод этот ехать поближе в столице. Но уже, скорее всего, все же ближе к лету, причем, допускаю, не к этому, а следующему или вообще через два года. А пока… вот вам очередные подписки о неразглашении, тысяча рублей на торжественный банкет — только вы уж не упейтесь на нем, как свиньи, вам еще работать и работать, а основные премии вам после пуска завода будут выплачены. И — спасибо, парни, вы очень сильно России помогли! Так что Родина вас не забудет… Все, свободны!