Сиротинушка (СИ)

А вот князю Хилкову хватило того, что компания Андрея Розанова обратилась к нему с предложением о поставках для строящейся в Сибири дороги новых рельсов, и по ранее обещанной Сашей цене в девяносто копеек за пуд. Причем хватило для того, чтобы Михаил Иванович лично, в состоянии крайнего негодования, приехал в Богородицк, где Саша с Андреем как раз занимались «руководством» проходящей там модернизации моторного завода. То есть они ходили по заводу, смотрели, как рабочие что-то там монтируют — в общем, точно без дела не сидели, но даже глядя на то, как «работают другие люди», они обсуждали вопросы именно дальнейшего развития компании, и Андрею в этом развитии отводилась весьма заметная роль. Так что буквально свалившийся к ним на голову железнодорожный князь ни у одного из них радости точно не вызвал. Но чтобы настроение другу все же не портить, Саша «взял переговоры на себя» и, усадив господина Хилкова в автомобиль, отправился в свое поместье, предложив «все вопросы обсудить за обедом». Чем Михаил Иванович особенно нравился Валерию Кимовичу, так это умением общаться и с царскими чиновниками, и с простыми рабочими или мужиками «на их языке», так что слегка остыв за время непродолжительной поездки, князь начал разговор гораздо долее спокойно:
  
— Вы, Александр Алексеевич, предложение свое продумали, мне кажется, не особо глубоко, а потому МПС от него, скорее всего, откажется.
— Ну так на то оно и предложение: мы никого принимать его не заставляем. Но вот отказ МПС от него уже я как раз и сочту непродуманностью, а еще скорее, буду искренне считать, что кто-то в министерстве за такой отказ получил от иных изготовителей рельсов изрядную взятку. Что, впрочем, моего отношения ни к министерству, ни к его руководству нимало не изменит: я считал, считаю и буду считать, что пока император лично вас на пост министра не поставит, ничего хорошего от МПС стране ждать не придется.
— Это вы мне решили так польстить? Но я тоже мнения своего…
— Я не льщу: вы-то рельсы своими руками укладывали и лучше всех прочих чиновников знаете, как на самом деле дороги железные строятся. И я в любом случае не считаю, что нынешнее руководство министерства некомпетентно, но оно просто нынче иные критерии выгодности использует. А у меня критерий один: я предлагаю рельсы заметно дешевле, чем любые иные поставщики…
— И я сие заметил, такого не заметить просто невозможно. Но если вы согласитесь выделывать рельсы все же двадцатичетырехфунтовые, пусть даже по рублю или хоть по рубль тридцать за пуд, то выгоды-то для дороги будет в гораздо раза больше! Да и для вас тоже, об этом я и говорю…
— Вы говорите, просто не подсчитав все выгоды, и так же не прикинув и сопутствующих убытков…
— Вот об убытках я в первую очередь подумал: ведь на перевозку ваших тяжелых рельсов куда как больше сил и денег понадобится! И на дороге, уже в руках укладывающего рельс работника он вдвое дороже уже будет! И даже дороже рельса легкого.
— А если рельс по первому классу тарифа возить, то вообще дороже впятеро — однако и в этом случае выгода от использования именно моих рельсов легко просчитывается. Да, предлагаемый МПС рельс в полтора раза тяжелее тех, что нынче использовать намечено, однако при том он прослужит раза в два с половиной дольше. И новые рельсы на замену износившимся придется возить куда как реже — а ведь возить их всяко придется, и уже через пять лет работы дороги окажется, что мои-то как раз рельсы получаются почти вдвое дешевле прочих.
— А вы не думаете, что по готовой дороге потом можно будет рельсы на замену возить куда как дешевле? И если потом, когда уже дорога в строй войдет, мы неспешно проведем замену рельсов на ваши…
— Есть такая пословица: нет ничего более постоянного, чем временные решения. У меня рельсы-то иной размер имеют, просто заменить прежние на такие не получится, тут потребуется сразу весь путь перекладывать — или продолжать использовать предлагаемое сейчас министерством временное решение.
— Это верно… но тогда картину можно будет и с иной стороны рассмотреть: на ремонт выходящих из строя рельсов нам придется такие же закупать, а кроме вас, иных-то производителей и вовсе нет. То есть, принимая ваше предложение, МПС попадет от вашей компании в серьезную зависимость, не так ли?
— Не так. Сейчас в США уже довольно много компаний начали выделывать рельсы по тридцать два фунта — то есть, по российским меркам как раз тридцатишестифунтовые.
— И вы предлагаете у американцев рельсы покупать?
— Упаси господь! Я просто хочу сказать, что желающие изготавливать рельсы в России довольно легко могут и на производство уже тридцатишестифунтовых перейти: сами оснастку сделать не смогут, так пусть у американцев закупят. Андрей-то как раз рельсовый стан просто за океаном целиком купил…
— Я слышал, что стан у вас весьма хорош, но много ли стоит переналадить его на прокат других…
— У нас стан обошелся почти в полтора миллиона рублей, и переналадка его на другой сортамент выйдет еще минимум в полмиллиона.
— Так дорого валки поменять?
— А там не в валках одних дело. Для такого рельса-то стальная болванка нужна в сорок восемь пудов почти, ее на стан и в печи машины все же перемещают, и машины все механическими клещами под именно такие размеры и обеспечены. И заменить их — ой, как непросто и очень дорого, тем более, что иных клещей вообще никто не делает, самим их выделывать придется. То есть не придется, мы вообще не собираемся рельсы, кроме как такие, выделывать.
— В сорок восемь… а чего так много-то? И опять же: вы же выделываете уже рельсы вообще двенадцатифунтовые…
— Это еще не много: мы-то рельс катаем в сорок два фута, а не в двадцать. Для дороги он лучше: меньше стыков…
— А для рабочих на дороге хуже: как на стройке такой поднять-то?
— Да как и двадцатифутовый, просто вдвое больше мужиков на рельс ставить. Но это пока, а чуть позже… поели? Пойдемте, я вам еще машину новую покажу, не живьем еще, а в чертежах только, но ее и вживую осенью можно будет увидеть. Кран-рельсоукладчик, способный с собой тащить и запас рельсов для укладки до двух тысяч пудов. Отличная машина, с двумя моторами бензиновыми по сорок лошадиных сил, и стоить она будет недорого…
— А ваша компания хоть что-то недорогое выделывает? Автомобили, вон, уже и по десять тысяч…
— И по четыре тысячи тоже, просто попроще. А еще рельсы по девяносто копеек за пуд… а двенадцатифунтовые мы выделываем на иных станах, собственной выделки. Но — с одной клетью, и на двух таких завод хорошо если на сотню верст рельсов к концу октября изготовить сможет — а мы их все для собственных дорог и потратим.
— Ну да, уели. Но одно я все же понять не могу: вы же можете куда как большие прибыли получать, а, выходит, вы скидки для дороги делаете огромные, от выгод в пользу страны отказываетесь. Почему? Я в благотворительность промышленников отечественных, да и иностранных, знаете ли, не верю. Храм там выстроить или школу — дело известное, да и не особо и дорогое, а дорогу железную в тысячи верст…
— Правильно не верите. У нас расчет на то, что МПС все же, наше предложение по рельсам приняв, примет и иное, на постройку еще двух дорог… для начала. И вот с этими новыми дорогами наша компания выстроит в оконечностях еще заводы металлические, и лет через пять, если все по планам пойдет, будет стали и изделий стальных выделывать не меньше, чем у господина Карнеги в Америке производится. И сожрет всех прочих металлистов России!
— И цены поднимет… понятно.
— Нет, цены мы поднимать не станем, просто прибыли увеличим, продавая гораздо больше металла. Но при том прибыли не только наши вырастут, но и доходы всей Державы — а потому Россия будет нас всячески холить и лелеять. И от конкурентов иностранных защищать, так что в конечном итоге нам же все это сплошной выгодой и обернется.
  
— Эх, мечты… Но да, тем годом я тоже думал, что вы про рельс дешевый сказки страшные сказываете. А поскольку мне император уже предложил как раз ведомство путей сообщения возглавить, то… Когда, вы говорите, машина рельсоукладочная у вас готова будет? Хочу своими глазами посмотреть на ее работу…