Тэлон (ЛП)

— Я и по тебе буду скучать, грызун!
— Мы обе будем скучать по тебе, — признаюсь я в сотый раз. — Но ты за нас не переживай. И давай обойдемся без депрессивных разговоров, ладно? Сосредоточься на работе и не снимай без надобности рубашку.
— Ладно, — усмехается он. — Никакого голого шикарного пресса на сцене, как скажешь, маленькая моя!
О да, пресс шикарный, ничего не скажешь! Я с трудом отрываю глаза от его живота и пытаюсь сосредоточиться на том, что он говорит.
— Два из наших концертов будут транслироваться онлайн. Один на этой неделе и еще один в ночь перед Хэллоуином. Все шоу, кроме, разве что, самого первого, будут офигенными! Сцена у нас будет разукрашена под кладбище: туман, камни, все дела. И еще с нами едет визажист, будет делать из нас к шоу настоящие страшилки. Мы решили, что тема этого мини-турне будет Хэллоуин. В октябре самое то, и весело к тому же. — Он опускает Пикси обратно на пол. — Я пришлю тебе ссылки и логин, пароль; сможешь посмотреть шоу из дома. Хочешь?
— Еще бы! — радостно киваю я. — Еще как хочу! Тема с Хэллоуином звучит интересно.
— Это вообще мой любимый праздник. Обожаю Хэллоуин.
— Я не знала…
Я как раз понимаю, что даже не знаю, когда у него день рождения, поэтому решаю тут же спросить.
— Двадцать четвертого января. Поверить не могу, что мы только сейчас об этом заговорили. А у тебя когда? Если я пропустил твой день рождения, ни за что себе не прощу.
— Неа… Мой — тридцатого мая.
— Фух! Значит, еще есть время, купить тебе подарок.
В феврале нашему эксперименту будет шесть месяцев, и примерно в это время будет назначена окончательная встреча с доктором Холлистер, на которой мы должны будем сообщить свои решения о том, согласны ли остаться женатыми или хотим развестись. Интересно, как обстоят дела у других пар, участвующих в проекте. Жаль, что нам никогда не доведется поговорить друг с другом, поддержать друзей по эксперименту в этой непростой ситуации. Только человек, оказавшийся в этом положении, может до конца осознать, как чувствует себя другой. Вот бы узнать, что думают остальные девушки: переживают ли, хотят ли остаться со своими партнерами или готовы бежать, сверкая пятками. А парни?
— Аз?.. — Тэлон машет рукой у меня перед глазами, чтобы привлечь к себе внимание. Я, похоже, отвлеклась. — Азия, прекрати. Я знаю, что май — это позже февраля. И да, я буду здесь, рядом. И, надеюсь, ты тоже никуда не денешься.
— Да, — уверенно отвечаю я. — Мы все трое будем здесь.
После того как Тэлон уничтожает завтрак, которым можно было бы накормить пятерых, я помогаю ему собрать вещи для турне. Сам он просто сворачивает одежду в клубки и беспорядочно заталкивает в чемодан, но мне удается убедить его, что хотя бы новые сценические костюмы стоит сложить аккуратно, чтобы они не сильно пострадали в поездке. Конечно, как только он выйдет за порог, одежду ждет совсем другая судьба, но я по крайней мере попыталась.
— Обязательно пришли мне фотографии со сцены в новых костюмах. Очень хочу посмотреть.
— Ладно, — соглашается он, застегивая молнию на чемодане, и выносит его за порог спальни. — Все пришлю. И свои фотки, и фотографии остальных в их нарядах тоже.
— Поверить не могу, что вы, ребята, будете выступать в наших костюмах на сцене! — в который раз удивляюсь я, даже подпрыгивая на месте от возбуждения. — Ущипни меня, может мне это только сниться!
Известные рок-музыканты будут носить созданные по моим рисункам вещи во время концерта! Вещи, которые я сшила сама, собственными руками. Потрясающее чувство!
— Ну давай, продолжай так же скакать и подпрыгивать, и я тебе гарантирую, глазом моргнуть не успеешь, мы снова окажемся в постели, — предупреждает он, многозначительно приподнимая бровь.
Я улыбаюсь и подпрыгиваю еще несколько раз, пока он не ловит меня за талию и не притягивает к себе.
— Ты, кажется, нарочно нарываешься? — спрашивает молодой человек, сжимая мои ягодицы в ладонях. — Одно из двух: или я по-настоящему хорош или до такой степени бездарный, что тебе нужны постоянные повторы.
 
— Можешь не сомневаться, ты хорош, милый. Но боюсь, после прошлой ночи я пока больше не могу. У меня все болит, — признаюсь я. Вчерашний секс-марафон не так просто забыть. Думаю, мне нужно какое-то время перевести дух.
— Тебе больно? — улыбка исчезает с его лица, теперь он обеспокоенно хмурится.
— Нет, милый, все в порядке, просто, боюсь, фрикций было немного… чересчур. Но мне все понравилось. Наслаждалась каждой секундой!
— Мармеладка, ты же в курсе, что, когда я так тебя трахаю, это потому, что я от тебя без ума? Не потому, что я тебя не уважаю или хочу тебя обидеть.
— Трахаешь меня? — в изумлении переспрашиваю я, недовольно сморщив нос.
Я, конечно, понимаю, что он имеет в виду и даже считаю, что это в некоторой степени мило. И, надо признаться, секс с ним вызывает у меня похожие эмоции; я хочу раствориться в нем до самого остатка. Хотя иногда, когда он меня «трахает», бывает даже больно, мне все равно нравится, как сильно он меня заводит и заставляет забыть обо всем на свете.
— Представляешь, я совершенно точно не могу подобрать более подходящее слово, Аз! Все тут в курсе, что я не ходячая энциклопедия. Я пишу рок-музыку, в конце-то концов, не классическую оперу! И потом, ты сама сказала «фрикции», а это, по-моему, даже хуже, чем «трахать», — смеется он.
— Мне нравится, когда ты делаешь и то, и другое… — Я обнимаю его за шею и, привстав на цыпочки, целую в губы.
— Пошли вниз, мне нужно тебе кое-что показать. — Тэлон берет меня за руку и ведет вниз, в гостиную. Здесь он достает из ящика кофейного столика небольшую папку. — Я сделал тебе напоминалку. — Он протягивает заламинированный лист бумаги.
Я смотрю на него вопросительно, ожидая дальнейших объяснений, потому что пока совсем не понимаю, что он имеет в виду.
— Здесь вся информация, — поясняет он, указывая на бумагу. — Код от охранной системы, домашние и мобильные номера телефонов Лукаса, Эви, моей мамы, Ба, Рейн, Шторма, Ашера и нашего менеджера. Если нужно будет со мной связаться, а я по каким-то причинам не буду отвечать, можешь звонить кому-то из парней или менеджеру. Или если понадобится что-то здесь, звони Лукасу или кому угодно из родни. Хотя Лукасу будет проще всего, он живет ближе остальных. Я, кстати, написал тебе номер Торена тоже, вдруг не получится найти никого другого, а тебе нужна будет помощь. Звони ему, он нам как родной. И еще я записал тебе номер скорой ветеринарной помощи на случай, если, не приведи Господи, что-то случится с Пикси. А на твоих ключах теперь еще болтается маленький газовый баллончик.
Я слегка ошарашенно наблюдаю, как он позвякивает моей связкой ключей, а молодой человек между тем продолжает:
— Еще я полностью заправил обе машины и оставил в ящике твоей прикроватной тумбочки пять тысяч наличными. А! И в твой телефон я все эти контакты тоже забил.
— Тэлон, зачем это все? — удивляюсь я, бросая еще один взгляд на лист бумаги у меня в руках и газовый баллончик. — И пять тысяч долларов? Что я должна с ними делать?
— Не знаю, — пожимает плечами он. — Просто, на всякий случай. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, пока меня не будет. Хочешь, потрать их, сходи в спа, по магазинам, купи что-нибудь для Пикси, или сходите куда-нибудь с Кэт, словом, все, что хочешь. Лишь бы ты была довольна и в безопасности.
— Тэл, для этого не обязательно давать мне деньги.
— Прекращай. Лучше пообещай всегда закрывать все двери, не разгуливать по лесу в поисках одуванчиков, а на ночь всегда включать сигнализацию.
 
— Обещаю.
Он кладет мои ключи на столик в фойе и проходит на кухню. Странно, что на моих ключах теперь висит настоящее, пусть и маленькое, оружие; хотя, по правде сказать, давно нужно было обзавестись таким, еще когда я жила в гетто.
— Тэлон?
— Что, милая?
— Пообещаешь мне не напиваться и не накуриваться? — осторожно спрашиваю я. — Знаю, что ты всегда так делал раньше, но немного переживаю… Это вредно… И потом, еще всякие красотки будут к тебе лезть, пытаться полюбоваться на твой пресс… И…