Тэлон (ЛП)

— Ни фига себе! — выдыхает она, опуская голову мне на плечо, и целует меня в шею. — Кажется, я сейчас потеряю сознание.
Дыхание у нее и в самом деле очень неровное, поэтому я опускаю ее на кровать и, отлучившись в ванную, предлагаю ей холодной воды. Слабо улыбаясь, она берет у меня стакан и, сделав несколько глотков, ставит его на прикроватный столик.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, растягиваясь на кровати рядом с ней и прижимая ее к себе.
— Ага, — кивает она, все еще пытаясь совладать с собственным дыханием. — Просто такого секса у меня еще никогда не было. По-моему, ты мне таз сломал.
— С тазом у тебя все в порядке, не переживай, Мармеладка. — Я ладонью провожу вниз по ее телу и ласково глажу ровный, нежный живот. Моя рука почти полностью накрывает его — от одной бедренной косточки до другой. Черт, до чего же она маленькая! Куда здесь вообще мой член помещается?! — Я тебе сделал больно? Прости.
— Немного… но это неплохо. Приятного в этой боли точно больше, чем самой боли.
Незнакомое до сих пор чувство накатывает на меня и как-то неприятно сдавливает грудь.
— Аз, я не хочу, чтобы тебе было больно, прости, — снова извиняюсь я. — Ты намного меньше, чем девушки, с которыми я раньше спал.
— Что ж, а ты намного больше тех парней, с которыми была я.
Хм-м. Не хочу даже думать о других мужчинах, с которыми она спала, и неважно, больше у них хозяйство или меньше.
— Ладно, давай обойдемся без сравнений. Просто не хочу, чтобы тебе было больно. Я постараюсь не забываться, а ты не молчи, пожалуйста, если что-то не так.
— Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Мне нравится, что со мной ты можешь потерять контроль. — Она разворачивается ко мне и, уткнувшись лицом в мою грудь, целует. — Я хочу, чтобы мы оба просто расслабились и не думали о том, что что-то не так.
— Ну и куда делись весь этот твой бесконечный самоанализ и чувства, которые сначала непременно нужно обсудить? — шучу я, слегка щекоча ее талию.
Успеваю пожалеть о своих словах даже раньше, чем с ее лица пропадает улыбка, и она отворачивается в сторону.
— Нет. Прости, ляпнул глупость. — Я беру ее за лицо, заставляю посмотреть на меня и целую нежные мягкие губы. — Никаких больше шагов назад, ладно? Мы вместе. Мы счастливы. Мы двигаемся вперед. Пусть все идет как идет.
— Хорошо, — шепчет девушка.
Где-то на полу начинает вибрировать и звонить мой телефон.
— Вот же ж черт! — бормочу я и поднимаюсь, чтобы найти его погребенным под моими джинсами.
На экране высвечивается имя «Мика».
— Да?
— Где тебя носит, мудак? — слишком громко раздается в трубке голос брата. — Все, кроме тебя, давно в студии.
— Я занят.
— Всем наплевать. Ашер сказал, что ты сегодня нужен здесь.
— Да я ни разу еще репетицию не прогулял; а вас, козлов, постоянно нет.
— Все так, — ржет он в трубку. — Но ты написал большую часть песен, поэтому мы по тебе скучаем.
— Мудохайтесь сами для разнообразия, — раздраженно выдыхаю я.
— Ладно тебе, Тэл. Не начинай опять эту хрень. Давай, дуй сюда, пока Ашер не рассвирепел.
— Я же сказал, что занят, — огрызаюсь я.
Не хочу я в эту чертову студию. Я хочу провести весь день в постели со своей женой, пытаясь наверстать те два месяца, что мы проворонили из-за сексуального эмбарго.
— Засранец, ты забыл, что нам через две недели в турне? Нужно доработать эти песни. Заканчивай пошустрее онанировать и дуй сюда. — Он бросает трубку.
Я поворачиваюсь к кровати и встречаюсь глазами с Азией. Твою ж мать! Я совсем забыл про турне.
— Тебе нужно ехать? — Она надувает губы, и у меня в голове мелькает быстрая мысль о минете.
— Прости, милая. — Я отгоняю от себя эту мысль, натягиваю джинсы и засовываю ноги в кроссовки. — Я бы предпочел остаться здесь с тобой.
— Да ладно тебе. Но мне понравилось, что ты вернулся обратно с полдороги. Отличный сюрприз!
— Охренительный сюрприз! — соглашаюсь я, подходя обратно к кровати, и просовываю голову в ворот футболки. — Я скоро вернусь.
Она протягивает ко мне руки и, когда я наклоняюсь пониже, чтобы ее поцеловать, обнимает меня за шею.
 
— Я буду все время о тебе думать.
— Это правильно. — Крепко сжимаю девушку в объятиях и спустя несколько мгновений неохотно отпускаю, не давая себе возможности поддаться соблазну и нырнуть обратно к ней в кровать.
Ашер в бешенстве — последнее, что мне сейчас нужно.
По дороге в студию я врубаю в машине Sixx: A.M. на полную громкость и пытаюсь припомнить, случалось ли мне раньше с неохотой ехать на репетицию или собираться в турне.
Неа. Такого раньше не бывало.
— Как мило, что ты все же к нам заглянул, — набрасывается на меня Ашер, как только я переступаю порог студии, расположенной на территории его особняка.
— Какого хрена? — раздраженно сбрасывая свое барахло прямо на пол, заявляю я в ответ. — Мне нельзя пропустить одну репетицию? Я торчу здесь каждый божий день, иногда до самой ночи и часто один, работаю, пишу музыку. Для нас.
— Никто тебя не заставляет. Ты сам решил, что будешь работать над новым материалом, не хрен теперь нам выговаривать, — огрызается Мика.
— Тэл прав. — Шторм поднимает гитару с пола и присаживается на старую колонку. — Он за последний год сделал гораздо больше нас. Мы все занимались своими личными делами. Лукас тоже немало работал. Он и Тэлон написали большую часть песен из этого альбома, и половину тех, что вошли в прошлый. Хотя, по идее, работать мы должны вместе.
— Лукас даже не член группы, — презрительно хмурится Мика.
— Да ну? — Вэндал на другом конце комнаты бросает на него уничтожающий взгляд. — Это с каких пор, твою мать? Если я не ошибаюсь, это его соло на скрипке и специальные звуковые эффекты звучат на всех наших дисках. И разве это не он исполнил партию ударных там, где ты запорол несколько моментов? Чувак, ему не обязательно присутствовать на каждой репетиции и всех концертах, чтобы быть членом группы. Сам-то ты много делаешь? Один только гребанный шум на заднем фоне.
— Хватит! — резко обрывает его Ашер. — Вы, вашу мать, как кучка сопливых девчонок. Соберитесь, уже! Нам уезжать через две недели. Меня затрахало вечное нытье и стычки по поводу и без. Мне и без того хватает забот. Каждый член группы одинаково важен. Но Тэл и Шторм правы. Всем нам стоит приложить чуть больше усилий и вложить больше времени, или можно прямо сейчас валить ко всем чертям.
— Этого никто не хочет, — примиряющим тоном заканчивает Шторм.
Я с тоской наблюдаю, как мой старший брат, нахмурившись, давит пальцами на свои виски. Похоже, навалившиеся на него беды вконец достали беднягу.
— Аш, я не против работать в одиночку, но немного уважения не помешало бы. Вы, ребята, берете мои материалы и творите с ними что вздумается, причем в последнюю минуту, а меня даже не спрашиваете. Я уже давно не ребенок, впахиваю над музыкой, трачу время, стараюсь, а в итоге получается совершенно извращенная идея.
— Нам нравится то, что ты пишешь, но нужно, чтобы звук был жестче, — заявляет Мика, и, подбросив в воздух барабанную палочку, ловко ее ловит. — Что ты расплакался? Подумаешь, изменили пару песен.
— Да пошел ты! Для меня это важно. Раве мы не хотели немного разнообразить репертуар? Не все песни должны звучать одинаково, — настаиваю я, все больше раздражаясь. На хрен я вообще сегодня сюда притащился. Нужно было остаться дома, в кровати с женой.
 
— Я, пожалуй, поддержу Тэлона. Мне нравится разнообразие, — говорит Шторм. — Не вся музыка должна непременно быть в стиле хард-рок и метал. Мне нравится блюзовая стилистика, которую он добавляет, и вообще, в целом старые рок-баллады о любви — это вечная тема!
— Согласен, — уверенно заявляет Вэндал.
— Если мы слишком сильно изменим стиль, потеряем фанатов, — сомневается Ашер. — От нас ждут определенный тип музыки.