Наследник дона мафии (СИ)

— В Найроби что-то купим, — пообещал он.
Отплываем от яхты, а мне хочется зажать уши. Не знаю, смогу ли когда-нибудь нормально воспринимать звук лодочных моторов.
Лодка подпрыгивает на волнах, Клим уверенно держит руль. А Костя держит меня.
Берег быстро приближается. Там уже ждет коренастый мужчина в шортах и бандане, за ним стоит темный джип с матовыми стеклами.
Мужчина передает Климу ключ от джипа, Костя всовывает взамен увесистую пачку долларовых купюр. Показывает на яхту, выдает скороговоркой фразу, заканчивая коротким словом, которое я расцениваю как местный мат.
  
Судя по ухмылке, появившейся на лице мужчины, я скорее всего права.
— Садись в машину, — говорит Костя, сам садится наперед. Клим садится за руль.
— А яхта? — спрашиваю, забираясь на заднее сиденье. — Вы бросите ее прямо здесь? На берегу?
— Этот парень отгонит ее в порт и вернет владельцу, — отвечает Клим. — Мы ее взяли в аренду через подставных лиц.
Не могу удержаться и оборачиваюсь. Мужчина на моторной лодке уже доплывает до яхты.
— В аренду? Это же, наверное, дорого…
— А ты ни в чем себе не отказывай, Миланка, — советует Аверин с переднего сиденья, — все оплачивает твой свекор. Винченцо Ди Стефано человек состоятельный, может себе позволить.
И хоть говорит он это своим обычным, чуть язвительным тоном, мне кажется, в нем сквозит ярость. И гнев.
Мы едем по извилистой грунтовой дороге, машину потряхивает.
Едем молча. Мне о многом хочется спросить Костю, но сдерживает Клим. Я не знаю, что знает он. И я не готова говорить при нем о Феликсе. А главное, о Светлане.
Внезапно машина резко тормозит.
— Выходим, — коротко командует Костя.
Выясняется, что это короткая остановка перед длительным переездом. Клим достает из багажника запечатанные бутылки воды и упаковку сухих хлебцев. Это то, что Аверины посчитали безопасным съесть на чужой территории. Хотя в меня и хлебцы не лезут.
Состояние предельно странное. Мне совершенно безразлично все происходящее. Ощущения такие, словно я смотрю кино, а все происходит не со мной, а с кем-то другим. С какой-то другой девушкой.
— Скорее всего, это продолжается действие транквилизатора, — «успокаивает» меня Костя, когда я с ним делюсь.
— А можно мне его прописать на несколько месяцев вперед? — шучу, но видимо неудачно.
— Тебе вообще нельзя такое, — отвечает на полном серьезе Костя, — даже один раз. Такая дрянь! Я себе каждый раз когда колю, удивляюсь, как у меня еще при всем этом пятеро детей родились.
— Представляю, сколько бы у тебя их родилось, если бы тебе себе эту дрянь не колол, — поддевает его Клим.
— Тебе лишь бы подъебнуть, — кривится старший Аверин.
Когда возвращаюсь в машину, Костя садится рядом.
— Милана, посмотри на меня, — кладет руку на плечо, заглядывает в глаза. Дожидается ответного взгляда. — Ты мне веришь?
— Костя, о чем ты? Конечно, — мне не страшно, это чувство притуплено, да и я действительно ему безоговорочно доверяю. Скорее, это было бы тревожно, если бы я могла чувствовать, как раньше.
Аверин удовлетворенно кивает и продолжает.
— Мы не можем рисковать и ехать по нормальным трассам и дорогам. Там могут быть посты и камеры. Поэтому я прошу тебя довериться мне. Нам. Мне и Климу. К сожалению, здесь это достаточно обычное дело… — он достает наручники и черный треугольный мешок с молнией. — Я вложу тебе в руку ключ, мешок расстегнешь, чтобы можно было дышать. Но если кто-то нас увидит, это вообще не вызовет вопросов.
Когда до меня доходит смысл, меня бросает в жар. Двое мужчин, которые везут связанную девушку с мешком на голове. Купленную или похищенную. Живой товар. И ни у кого не возникнет лишних вопросов?
Этот мир и правда, давно сгнил. Прогнил насквозь.
Хотя, справедливости ради, Костя сказал, что они повезут меня такими дорогами, по которым именно такой товар и возят.
Ничего не говорю, молча протягиваю руки, и на запястьях щелкают браслеты наручников.
— Извините нас, — смущенно отворачивается Клим, а у меня на глазах внезапно выступают слезы. Мне становится жаль его. И Костю жаль, и себя. И Феликса.
Даже несмотря на то, что он сегодня на моих глазах все-таки не отказался от Светланы…
* * *
— А где аэропорт? — спрашиваю Аверина, вглядываясь в лобовое стекло.
Не потому, что хочу его достать. Костя сказал, что мы приехали, а ехали мы в аэропорт Найроби. Вот мне и интересно, где он.
Потому что рядом нет ничего, что хоть приблизительно напоминало бы аэропорт.
— Вон там дальше, — показывает Аверин, — а это частный терминал.
— Так мы в Найроби? — шепчу я.
Костя кивает.
Машина замедляется и плавно катится вперед.
Фары выхватывают металлическую сетку, широкие ворота и фигуру охранника, который неспешно поднимается со скамейки. Подходит ближе, щурится.
Костя чуть приоткрывает окно, коротко обменивается с ним парой слов на каком-то местном наречии. Или возможно, это опять же просто маты…
Охранник кивает и отходит. Ворота открываются с жалобным скрипом.
Выходим из машины, с опаской оглядываюсь.
Территория терминала больше похожа на декорации для экранизации постапа. Никаких вывесок. Одинокие лампы под навесами мерцают желтым светом, рисуя на асфальте полосы из вытянутых теней.
Дальше за ними — кромешная африканская ночь. Воздух липкий, тяжелый. Темнота кажется живой, как будто за каждым кустом кто-то прячется.
Я узнаю самолет по силуэту — небольшой, без надписей только с регистрационным номером на хвосте. Как в фильмах про контрабандистов.
Справа темнеет внушительный ангар с полуспущенными жалюзи. Внутри него угадываются очертания другого борта.
— Это наш? — шепчу и дергаю Костю за ремень.
Он кивает.
— Такой маленький…
— Ничего, долетит. Главное, чтобы дали добро на взлет.
Уходит куда-то и возвращается минут через десять. Смотрит на часы, потом на меня.
— Самолет будет готов к вылету примерно через час. Здесь есть комната, можно посидеть и отдохнуть.
— Может в отель? — поднимает брови Клим. — Ну есть же здесь какой-то, хоть самый примитивный. Милане надо принять душ, переодеться…
Костя на секунду задерживает на мне немигающий взгляд. Кривится.
— Давайте не будем выебываться. В умывальнике помоется. Одежду ей сейчас принесут.
Мы с Климом переглядываемся. Я благодарно улыбаюсь.
— Все правильно, там тоже есть камеры, случайные люди, персонал. Костя прав, лучше не рисковать.
Хотела сказать «выебываться», но постеснялась.
Клима.
* * *
Мы сидим в душной комнате без окон. Здесь два пластиковых стула, стол, бутылка воды и кондиционер, который еле дышит.
Костя ходит кругами, время от времени заглядывая в телефон. Кому-то звонит, пишет, получает подтверждение.
— Сейчас, еще немного, — говорит. — Пилот запросил погодные данные.
Пока он звонит, я спрашиваю у Клима, зачем нам целый час. Тихо, чтобы не мешать Косте.
— Костя перед вылетом хочет удостовериться, что все бумаги в порядке, — Клим охотно объясняет. Он вообще очень классный парень. — Джет дозаправляют, пилоты проверяют маршрут, получают погодные сводки. В частной авиации это всегда занимает примерно полчаса-час.
Мне принесли одежду — простое хлопчатобумажное белье и платье. Тоже простое из жатой ткани, чтоб не надо было гладить. Зато удобное.
Я умылась в умывальнике, Костя сказал обтереться его футболкой и выбросить. Я так и сделала.
Костя то уходит, то приходит. Вернувшись в очередной раз, кладет мне на колени темную папку.
— Здесь твои документы, теперь ты Айше Демир.
  
Я поднимаю глаза.
— Кто?
— Айше Демир, медсестра из Анкары. Открывай папку.
— Я? Медсестра? — растерянно перебираю документы.
— Не кричи, — Костя всматривается в фото, — это временно. Для перелета в Турцию.
— Мы летим в Турцию? — только сейчас понимаю, что до этого ни разу не спросила, куда Аверины собираются меня везти. Может, потому что до конца не верила, что у них это получится?