Наследник дона мафии (СИ)

Там я ложусь на лавку и мне набивают тату, а заодно сушат волосы — просто расчесывая их на воздухе, естественным путем.
Феликс прав, тату это почти не больно и достаточно быстро. Потому что рисунок простой. Представляю, сколько по времени заняло нанести все эти его росписи.
— Слушай, подруга, а во что тебя одевать, твой жених не говорил? — спрашивает Ева, когда на тату накладывают вполне стерильную нашлепку.
  
Мотаю головой.
— Не говорил.
Она прокашливается.
— Хм… А трусы и лифчик тебе тоже твои старые надевать?
Пожимаю плечами.
— У меня что, другие есть?
— Ничего не понимаю, — рассерженно дергает плечами Ева, — не свадьба, а черти что.
Мы сидим с ней на пороге дома. Солнце уже склоняется к горизонту, жара спала. По всему поселку дымятся очаги — жарится мясо. Но какая же свадьба без жениха?
— Вот будет номер, если он не приедет, — говорю хмуро, глядя на потную спину Абди.
Они так меня и охраняют с Джумой и Гууром весь день. С автоматами и пулеметом. Правда, в жару заходили в дом, сидели в гостиной.
— Кто, Феликс? — поворачивает голову Ева. Молча киваю. Она вскидывается. — Да ты что, даже не думай!
— А что мне думать? — бубню, рисуя пальцем на крыльце линии. — Улетел в Кению, ни ответа, ни привета. Может, у него там жена уже есть. Откуда мне знать?
И словно в ответ на мой вопрос высоко в небе раздается гул вертолета. Мы как по команде поднимаем головы вверх.
— Феликс⁈ — я спрашиваю, Ева отвечает.
Вертолет еще не успевает приземлиться, как открывается дверь, и он спрыгивает на землю. Бежит ко мне, я бегу навстречу. У него в руке большая коробка.
Влетаем друг в друга. Я цепляюсь за шею, он обнимает, одной рукой приподнимает вверх.
— Я думала, ты передумал, — бормочу и прячу лицо на широкой груди.
— С ума сошла? — он удивленно отстраняется, целует. Всовывает коробку. — Держи. Здесь в Могадишо ничего приличного не нашел, пришлось в Найроби лететь. Но думаю, тебе понравится. И там еще…
Оборачивается. Вертолет уже приземлился, из него выбираются пираты. У них в руках чехлы с одеждой, на которых изображены логотипы. Я такие не знаю, но, наверное, известные.
— Ты летал за свадебными нарядами? — наконец-то до меня доходит.
— Ну да, — Феликс уже двумя руками притягивает меня и целует в висок, — у нас же настоящая свадьба, Милана. А я всегда хотел, чтобы один раз и на всю жизнь.
— Значит, здесь… — прижимаю к груди коробку и поднимаю на него глаза.
— Посмотришь, — Феликс улыбается. — Все, иди, одевайся. А я в душ. Этот вертолет как парилка, я весь мокрый.
Счастливая киваю и бегом бегу к дому.
* * *
Ева с полуоткрытым ртом смотрит, как я достаю из коробки белые туфли на каблуке. Красиво упакованное в фирменный пакет с логотипом бренда кружевное белье. Воздушные митенки с обрезанными пальцами. И даже ободок для волос с нежными цветочками.
Но когда мы вместе расстегиваем чехол и я достаю платье, то обе не сдерживаем восхищенного возгласа.
— Очуметь! — сипит Ева, а я просто глажу струящийся сквозь пальцы шелк.
Оно очень легкое, почти невесомое. Как раз то, что надо для жаркого африканского побережья. Шелк и кружево, больше похожее на паутинку. Это самое изысканное платье из всех, которые я видела!
— У этого парня вкус, что надо, — у Евы прорезается голос. — Ну, давай, подруга, поторопись. Твоему мужику что, костюм натянул, и уже красавчик. А тебя нарядить та еще морока!
Она права. Я хоть и с готовой прической, а все равно на то, чтобы все это надеть, уходит немало времени. За мной трижды приходят, спрашивают, долго ли еще.
Наконец, мы выходим из дома. Я не знаю, где приводил себя в порядок Феликс. В доме он не появлялся, и мне немного неловко, что ему пришлось уступить мне свое жилище.
Но ведь есть примета, что жених не должен видеть невесту. А Феликс сам сказал, что у нас все должно быть по-настоящему.
Под домом меня ждут девушки с ожерельями из цветов. Берут меня в кольцо, и мы все вместе идем на берег.
Его я вижу еще издали. То есть сначала замечаю не его, а большую арку из выбеленного солнцем бруса. Арка обмотана белой тканью и украшена цветами.
Когда ее успели сколотить?
Когда бы ни успели, выглядит все очень живенько и нарядно.
Феликс стоит возле арки, умопомрачительно красивый в черном костюме, который идеально облегает его мускулистое тело. В руках он держит уже знакомый футляр.
Чуть в стороне от арки кучкой толпятся старейшины. Косятся на Феликса и терпеливо ждут.
Мой жених смотрит на часы, переводит взгляд куда-то за горизонт, поворачивает голову в мою сторону.
И замирает.
Мне хочется сорваться с места, побежать ему навстречу.
Но невесты не бегают за женихами. Их ведут к алтарю старшие родственники. Меня должен был бы вести дедушка.
При мысли о дедушке с бабушкой на глаза наворачиваются слезы.
Мы потом обязательно полетим их навестить с Феликсом. Он же не будет против? Они там, наверное, с ума сходят от того, что от меня нет вестей.
И еще я не могу не думать о том, кто мог бы сейчас вести меня к арке вместо толпы девушек.
Ну почему он уехал? Что его так разозлило?
Усилием воли отгоняю невеселые мысли. Сегодня наш с Феликсом день, я не позволю самой себе его испортить.
Особенно, когда в направленном на меня взгляде столько неприкрытого восхищения.
И желания. У меня спина покрывается капельками пота.
В доме Феликса нет зеркала в полный рост, я так и не знаю, как выгляжу в платье. Пришлось поверить Еве на слово, что хорошо. И теперь в глазах Феликса я вижу подтверждение того, что не просто хорошо.
Идеально.
Девушки подводят меня к нему, Ева незаметно поправляет платье.
Старейшины подходят ближе. Один из старейшин выходит наперед и произносит длинную речь. Я понимаю почти все, но Феликс синхронно переводит.
Если кратко, смысл речи в том, что сегодня все собрались здесь засвидетельствовать союз мужчины и женщины. Жених должен предложить невесте махр как доказательство своей силы и готовности о ней заботиться. Если невеста примет этот дар, наш брак будет считаться заключенным.
Феликс делает шаг вперед, открывает футляр.
— Принимаешь ли ты мой махр, Милана? — его голос звучит хрипло.
К горлу подкатывает ком. Смотрю на Феликса и киваю.
— Принимаю.
Бриллианты сверкают в лучах заходящего солнца. Феликс достает колье, застегивает на шее, затем аккуратно продевает серьги в уши.
Его пальцы на мгновение задерживаются, поглаживают кожу. От того места по всему телу в одночасье растекаются горячие ручейки.
Наши взгляды встречаются, и я не знаю, что Феликс читает в моих глазах. В его я вижу напряженное ожидание.
Меня снова бросает в жар.
Старейшины переговариваются между собой, одобрительно кивают. Один из них берет в руки две чаши — в одной плещется вода, в другой тлеют угли. Он говорит, Феликс переводит.
— Жених и невеста должны доказать, что их сердца едины. Как вода и огонь не могут существовать друг без друга, так и они отныне связаны навсегда.
Мне протягивают чашу с водой, Феликсу — с углями.
Я кидаю на него растерянный взгляд, но мой жених выглядит абсолютно спокойным.
— Лей сюда воду, Милана, — командует он.
Осторожно поднимаю чашу и выливаю воду в его чашу. Раздается шипение, пар поднимается в воздух, и старейшины одобрительно цокают языками.
— Как огонь и вода соединились, так и вы теперь едины! — восклицает главный старейшина.
В толпе раздаются радостные возгласы, кто-то свистит, пираты хлопают друг друга по плечам.
Феликс наклоняется и что-то говорит старейшине на ухо. Наперед протискивается другой старейшина с папкой и ручкой.
  
Он раскрывает папку, в которой закреплен документ. Я вижу наши имена — Милана Богданова и Феликс Фокс.
— Так ты Фокс? — спрашиваю шепотом. Феликс кивает, бегло проглядывая документ. Поворачивается ко мне.