Наследник дона мафии (СИ)

Первым отмирает Аверин.
— Неплохо, — кивает с серьезным видом.
Ха! Неплохо!
А первое место в предварительном отборе и приглашение на Конкурс молодых виолончелистов Дотцауэра в Дрездене это вообще как? Мне тогда было семнадцать лет, и я не поехала, потому что не нашелся спонсор. А денег на дорогу, проживание, страховку инструмента и первоначальный взнос у меня не было.
  
Но денег не было у Миланы Богдановой, никак не у Светланы Коэн, поэтому я молча жду.
— А что-то посложнее можешь?
— Сонату Кодаи не сыграю, и не просите, — предупреждаю сразу.
— Баха? — испытывающе глядит Аверин. — Сюиту…
— Какую именно? — перебрасываю через плечо волосы и удобнее устраиваю инструмент. — Третью, четвертую?
— Шестую, — он суживает глаза.
Сволочь ты, Жорик. Самую сложную выбрал…
Поднимаю вопросительный взгляд на напряженно застывших мужчин.
— Это которая до-соль-ре?
Я эти сюиты вечно путаю. Шестую и пятую.
— Это которая ре-ля-ре, — нарушает молчание Феликс, и Аверин удивленно выгибает бровь.
Я бы тоже удивилась, но мне некогда. Надо глупые мужские хотелки исполнять.
Сюита идет на ура, и в глазах Феликса замечаю многообещающий блеск.
— Убедился? — он торжествующе поворачивается к Аверину, который задумчиво потирает подбородок.
— Убедился, — кивает тот. — Лана Коэн и рядом не стояла с этой девчонкой. Сколько языков ты знаешь, напомни?
Это уже ко мне.
Чуть не срезаюсь, ляпнув «восемь». Но вовремя торможу.
— Три.
— Слушай, Костя, оставь девушку в покое, — говорит Феликс, а я тихо радуюсь, что наконец-то в этом кабинете озвучиваются здравые мысли.
Аверин обходит меня по кругу, подходит со спины и забирает из рук виолончель со смычком. С некоторой тревогой жду его дальнейших действий. Что-то подсказывает, что он не успокоится.
Так и есть. Аверин кладет виолончель на пол, и я в один миг оказываюсь прижата его руками к спинке кресла.
Он наклоняется ко мне, обдавая умопомрачительным ароматом. Дорогой одеколон, смешанный с легким запахом табака и еще чем-то терпким, очень мужским…
— Скажи свое настоящее имя… — хриплый голос звучит не в голове, а где-то в подкорке.
Шероховатые мужские пальцы скользят по щеке, очерчивают скулу, задерживаются у виска. И я понимаю, что это Хорхе-Аверин-Моралес, но все равно хочется прижаться к этой сильной руке щекой…
Не знаю, как он это делает, но мое тело приподнимается над полом и начинает парить. Он как чертов паук, который плетет свои паутинные липкие сети, опутывая меня, завлекая, затягивая…
— Так как тебя зовут по-настоящему, детка?..
— Светлана… — отвечаю сдавленно, — меня зовут Светлана… и хватит меня допрашивать!..
Аверин резко выпрямляется, его пальцы больно сдавливают подбородок.
— Посмотри на нее, — говорит он, оборачиваясь к Феликсу, — разве ты не видишь?
— Что именно? — спрашивает тот, подходя ближе.
— Сколько у тебя было любовников, детка? — вперяет в меня Аверин сверлящий взгляд.
— Т-т-три… нет, п-п-пять… — от волнения начинаю заикаться, но вовремя спохватываюсь. — Какого черта?
Отдираю руку от своего подбородка, вдавливаюсь в спинку кресла.
— Какое вам дело до моих любовников? Сколько надо, столько и было. Перед вами забыла отчитаться!
— Скольких ты знаешь? — спрашивает у Феликса Аверин, продолжая надо мной нависать.
— С двумя знаком лично, — отвечает тот и чуть заметно скалится. — Она у нас горячая девушка. И любит менять парней.
— Лана да, — отрывисто бросает Аверин, — а у этой ни одного не было. Спорю на что хочешь. Она девственница, Феликс. Да разве ты сам не видишь?
Феликс подходит, садится на корточки и пристально вглядывается мне в лицо. От обиды и отчаяния хочется плакать.
Ну что он там надеется рассмотреть, что?
Невидимую метку? Набитую татуировку «Я девственница»? Или скрин моего последнего визита к гинекологу?
Ну почему за эти четыре дня с Авериным ничего не случилось? Он мог себе что-то сломать! Ногу или руку. Или свернуть шею, свалившись с палубы, например. Ну хотя бы простудиться и слечь с температурой!
Нет, принесли черти вместе со мной в плен…
Серые глаза обволакивают, гипнотизируют. Идеально изогнутые губы медленно плывут в хищной улыбке.
— Ну что, красивая? Как проверять будем?
  
Глава 7
 
Милана
В кабинете устанавливается мертвая тишина. Слышно только как за окном перекрикиваются на сомалийском женские голоса.
Аверин присаживается на корточки рядом с Феликсом и смотрит на меня своими жгучими испепеляющими глазами.
— Признавайся, как у тебя вышло Светлану наебать?
— Подожди, — останавливает его Феликс, предупредительно поднимая руку, — сначала мы с ней поговорим.
Вжимаюсь в спинку кресла, подавляя внутреннюю дрожь. Вцепляюсь в подлокотники до побелевших костяшек.
Да, блин! Да!
Я девственница.
Только я никого не обманывала. Точнее, я не специально.
Меня просто не спрашивали. Если бы Светлана спросила в лоб, я девственница или нет, конечно, я бы сказала правду.
Но она не спрашивала! И я промолчала.
А что, мне надо было кричать об этом на каждом углу? Как будто я не знаю, что по устоявшемуся мнению в двадцать один год в девственницах остается только всякий неликвид.
Когда Светлана рассказывала о своих любовниках, я молча слушала и кивала с умным видом. Запоминала на случай неожиданной встречи.
Она еще описала у кого какой член. Как будто мне эта информация могла как-то помочь.
Я так и сказала. Мы еще с ней вместе посмеялись. Она подмигнула мне, ответила «Это на всякий случай. Ну, ты понимаешь!»
Я хихикнула, сделав вид, что понимаю. А что там непонятного?
И все. Все!
Я ехала в круиз. Отдыхать. Помогала подруге в ее любовных делах.
Какая в таком случае разница, девственница я или нет?
Лана спрашивала, были ли у меня отношения. Я поддалась устоявшемуся мнению и сказала, что было. Несколько.
Она больше не спрашивала, и я облегченно выдохнула.
Потому что их не было. И вовсе не потому, что я королева недотрог.
Среди парней у меня много друзей. У нас общие увлечения — языки, музыка, математика. В меня даже влюблялись, но…
Мне нравятся такие, как Феликс. А такие, как он, не играют на виолончели.
Хотя Феликс откуда-то знает, что Шестая сюита Баха начинается с ре-ля-ре, а не с до-соль-ре. И что до-соль-ре это Пятая.
— И долго нам так сидеть? — Феликс поднимается, берется за ремень, и я холодею от страха.
Он правда собрался проверять? Это была не шутка?
Хотя глядя на сдвинутые брови и поджатые губы непохоже, чтобы этот мужчина шутил.
Оба мужчины.
Аверин тоже поднимается следом, и я встаю вслед за ним. Делаю один шаг, второй, меня никто не останавливает. Хочется броситься к двери, но полудикие пираты с автоматами вряд ли окажут мне помощь и моральную поддержку, в которой я так нуждаюсь.
Медленно прохожу к столу, лопатками ощущаю два прожигающих взгляда.
В голове ярко пульсирует и переливается всеми красками одна простая мысль. Пока я Светлана Коэн, с моей головы ни один волос не упадет. Они потому и ведут себя так, что Аверин почти убедил Феликса. И Милана Богданова для них просто пыль.
Разворачиваюсь, опираюсь на стол бедрами, складываю на груди руки.
— А как хотите, так и проверяйте.
Да, мне страшно. И внутри я могу сколько угодно бояться, но я ни за что не должна это показать.
— Уверена? — первым подходит Феликс и смотрит на меня так… так…
Даже больно от того, что он так смотрит. Потому что этот горящий взгляд предназначен не мне, а Лане. Феликс видит перед собой красивую обертку, в которую вместо конфетки завернули серый невзрачный камешек.
  
Он упирается рукой возле моего бедра, нависает широким торсом. Я каждой клеточкой ощущаю жар, который исходит от его тела.
С другой стороны точно так же нависает Аверин.