Кровь моего монстра (ЛП)

Прошла неделя с тех пор, как Рай застукала нас в кабинете Кирилла. Каждую ночь мы приходим в клуб, где он встречает людей, которых считает подходящими для своих манипуляций, а затем мы возвращаемся в особняк, где он съедает меня, а затем заставляет подавиться его членом. Вчера это произошло в то же самое время.
После того, как мы закончили, он оставляет меня спать в своей кровати, а сам продолжает работу на диване напротив кровати. Иногда он строит свой дурацкий карточный домик.
Он никогда не ложится рядом со мной и не спит. Во-первых, он вообще мало спит.
Я бы тоже хотела не спать, потому что все мои ночи были наполнены одним и тем же повторяющимся кошмаром, в котором Майк просит о помощи, а затем умирает, а за ним следуют дядя Альберт и бабушка.
Поэтому, хотя я и боялась реакции дяди Альберта на мою поездку в Нью-Йорк, мне пришлось позвонить ему и убедиться, что все в порядке.
— Я могу сама о себе позаботиться. Не беспокойся обо мне — говорю я с уверенностью, которой не чувствую. — Как поживают бабушка и Мишка?
— С ними все в порядке, Саша. У нас все в порядке. Это ты попала в ужасную ситуацию.
— На самом деле все не так уж плохо, у меня есть... — я замолкаю, прежде чем проговориться, что у меня есть друзья. Дядя Альберт плохо на это отреагирует. Иметь друзей, это то же самое, что подвергать опасности свою настоящую личность и, следовательно, всех их.
— У тебя есть что? — спрашивает он.
— Я здесь хорошо устроилась. Никто меня не подозревает — кроме Кирилла и Виктора. Анна, Юлия и Константин тоже меня не любят, но моему дяде не обязательно об этом знать.
— В таком месте никогда не будешь слишком осторожна.
— Я знаю, я знаю. Я действительно становлюсь ближе к Кириллу.
— Так и есть?
— Совершенно верно. Я должна быть хороша в том, что делаю, верно?
— Он Морозов, Саша. На твоем месте я бы не был так уверен в близости с ним.
— Я знаю. В любом случае, как поживает бабушка?
— Ты меняешь тему.
— Ты можешь мне сказать? — спрашиваю я невинным тоном.
На другом конце провода раздается долгий вздох.
— Она стареет, но она не страдает или что-то в этом роде. На самом деле она более энергична, чем я.
Я улыбаюсь, когда меня охватывает облегчение.
— Приятно это знать.
— Звони мне время от времени.
— Я думала, это опасно?
— Это так, но я бы предпочел время от времени слышать, что ты все еще жива.
— Будет сделано. Могу я поговорить с Майком?
— Один момент — его голос звучит далеко от телефона. — Майк, это Саша.
В трубке раздается мальчишеский визг, а затем следуют его короткие вдохи.
— Саша, Саша, это действительно ты, Саша?
Мои плечи расслабляются, и я смягчаю свой голос.
— Привет, любовь моя. Я скучаю по тебе.
— Скучаю по тебе больше, чем до луны, а потом снова вверх, скучаю по тебе, скучаю по тебе, Саша.
— Не больше, чем я. Я хочу съесть тебя.
— Что ты имеешь в виду? Я не конфетка! — он смеется, и я тоже смеюсь. — Когда ты возвращаешься?
— Мне очень жаль, но я не могу прямо сейчас, Мишка. Я нахожусь в далеком месте и какое-то время не смогу вернуться домой.
— Так далеко, как до Луны?
— Нет, но сейчас трудно вернуться.
— Но однажды ты это сделаешь, верно? — в его тонком голосе слышится дрожь, и мне хочется пнуть себя за то, что я это сказал.
— Конечно! Я делаю это, чтобы обезопасить тебя, но однажды я вернусь и никогда не уйду, хорошо?
— Хорошо — говорит он без особой энергии. — А вот и папа.
Я поднимаю глаза, борясь со слезами, и мои глаза встречаются с ледяными.
Кирилл стоит на верхней площадке лестницы, прислонившись к перилам и держа руку в кармане.
 Черт. 
 Бля. 
Пожалуйста, только не говори мне, что он слышал все это?
Нет, я убедилась, что там никого не было, когда я начала разговаривать с дядей, так что он не мог...
Я стараюсь не дергаться, когда заканчиваю разговор и убираю одноразовый телефона в кобуру с пистолетом.
— Ты искал меня?
Выражение его лица нейтральное, но это ни в коем случае не хорошо. Я узнала, что Кирилл пугающе хорошо скрывает свои эмоции, или те эмоции, которые у него остались. Вы никогда не сможете увидеть его гнев или созерцание, когда он так успешно прячет их там, где никто не может видеть.
 
Когда он не отвечает, я иду к лестнице, вызывая чувство легкости, противоположное беспокойству, скручивающему мой желудок.
Каждый шаг ощущается так, словно я тащу мертвое тело.
— Босс...
— С кем ты разговаривала? — его вопрос достаточно небрежен, но за ним скрывается острие.
— Ни с кем…
— Не ври мне, черт возьми.
Командный тон его голоса лишает меня дара речи.
Мне требуется несколько мгновений, чтобы собраться с духом и прошептать:
— С каких это пор ты меня слушаешь?
— Почему это так важно в отношении разглашения личности человека, которому ты звонила? — он делает один шаг ко мне. — Я спрашиваю не потому, что не могу узнать сам. Я прошу дать тебе шанс самой мне все рассказать.
Мое сердцебиение колотится с неровными интервалами, не позволяя мне нормально мыслить. Не помогает и то, что Кирилл приближается ко мне ровными, уверенными шагами, которые сбивают меня с толку. Впервые за долгое время я остро осознаю, какой он большой и внушительный. В его походке есть что-то хищное. Это похоже на огонь, который вот-вот сожжет все на своем пути.
Когда он останавливается передо мной, это ничем не отличается от того, что меня втягивает в орбиту другого человека и у меня отнимают воздух. Он смотрит на меня сверху вниз своими ледяными глазами, и я поражаюсь разнице в нашем росте. Только теперь он, кажется, стал больше и выше.
Пугающе.
Опасно.
— Кто это был, Саша?
Чем больше я смотрю в его неумолимые глаза, тем суше становится у меня во рту. Тем жестче и глубже они поглощают меня в свои глубины.
— Последний шанс.
Проходит одна секунда.
Два.
Три.
Он тянется ко мне, и я визжу, когда он обнимает меня за талию. Вначале я думала, что он покончил со словесным запугиванием и переходит к физическому, но он не притягивает меня к себе и не встряхивает, как я ожидала. Вместо этого его рука тянется к кобуре моего пистолета. Я понимаю, что он делает, только когда становится слишком поздно. Кирилл с ошеломляющей легкостью хватает мой одноразовый телефон, затем отступает, чтобы осмотреть его.
Каждая клеточка моего тела приходит в состояние боевой готовности, и я вскакиваю, чтобы схватить его, но он без особых усилий удерживает его вне досягаемости. Держа телефон в воздухе, он смотрит на меня своим холодным взглядом. Тот, кого боится увидеть каждый член организации и даже его домочадцы.
— Пожалуйста, верни его, — умоляю я, мой голос дрожит.
— Я давал тебе множество шансов раскрыть то, что ты скрываешь от меня. Мое терпение само по себе, это шанс. Но поскольку ты отказывалась принять его, я вынужден прибегнуть к этому методу.
— Значит, мне не позволено уединяться? — спрашиваю я язвительным тоном.
— Нет. Я сказал тебе, что твоя жизнь принадлежит мне, и я специально сказал, что не шучу, но ты, очевидно, предпочла поверить в обратное.
В последней попытке исправить ситуацию я вытаскиваю свой пистолет.
Кирилл не меняет своей позы и просто смотрит на меня так же, как и все это время.
— Ты собираешься застрелить меня, Саша?
Я не позволяю себе думать, когда прицеливаюсь и стреляю.
Телефон вылетает из руки Кирилла и падает на землю с дырой прямо посередине.
Я делаю вдох. Номер телефона дяди Альберта теперь в безопасности. Кирилл ни при каких обстоятельствах не может завладеть этой частью моей жизни. Он не только не предан никому, кроме самого себя, но еще и остается сыном своего отца. Он явно перевыполняет то, что не удалось его отцу, так что, если он также решит уничтожить остальных из нас, как хотел его отец?