Праздник не по плану (ЛП)

Сжимаю простыни в руках, локти двигаются вперед-назад, пока Нейт трахает меня сзади. Я проснулась с его головой между моих ног, что затем привело к тому, что он вошел в меня, а потом, когда я полностью проснулась, подарил мне мой третий оргазм за утро.
— Нейт, — стону я, и его хватка на моих бедрах усиливается с каждым толчком.
— Да, детка, — отвечает он, не сбавляя ритма.
  
— Я уже близко, — хнычу я, хотя он и так знает.
У него как будто есть инструкция по эксплуатации моего тела. Он делает со мной то, что никто другой никогда не делал. Секс всегда великолепен, и как только я думаю, что лучше уже не будет, он, по сути, говорит: «Подожди, сейчас будет еще лучше», и мне кажется, что я парю в атмосфере.
— Знаю, детка, — говорит он, в последний раз врезаясь в меня и отправляет в полет через край и парение в бездну.
Отвечаю ему тем же, отдаваясь оргазму.
— Черт, не знаю, смогу ли сдержаться, — выдыхает он.
— Не сдерживайся. — Я смотрю на него через плечо, когда парень выходит из меня и помещает свой член между моими ягодицами, сжимая его ими и извергая сперму мне на поясницу.
Я выгибаюсь, когда он шлепает меня по заднице, и улыбаюсь.
— Не дразни меня этой задницей, — предупреждает он и отстраняется, а я падаю посреди его кровати. Туда, куда говорила, что больше никогда не вернусь. Но прошлой ночью, после того как мы вышли из кладовки, я не могла отстраниться от него. Нежные прикосновения, которых никто не видел. Взгляды, которые он бросал мне через стол. Это было слишком. Когда он припарковался у дома и мы вошли, Нейт обнял меня за талию, а потом я пошла прямиком в его комнату и встала на колени.
— Думаю, я не смогу пошевелиться.
— Ну. — Он легонько шлепает меня по заднице, а затем целует в шею. — Мне нужно выпустить Виски, и я могу принести тебе кофе.
— Отличный план, — отвечаю я, пока он хватает свои шорты и идет в ванную, чтобы привести себя в порядок. Затем выходит с влажной тряпкой в руке и вытирает мне спину.
— Это очень по-рыцарски, — дразню я, а он хмурится. — Ты ревновал.
— Ничего я не ревновал, — отрицает он. — Ты хочешь кофе или нет? — Нейт вытирает мою поясницу.
— Я бы хотела кофе, — отвечаю я и переворачиваюсь, когда он заканчивает, — но я пойду с тобой. Ты можешь сделать кофе, а я покормлю Виски и выпущу его на улицу.
Вставая с кровати, натягиваю одну из его сброшенных футболок со стула в углу. Затем следую за ним из комнаты и сталкиваюсь лицом к лицу с Малышом и Бин, которая решила выйти из своего укрытия, чтобы стать свидетелем моей «прогулки позора».
— Твои кошки очень осуждающие, — говорю я Нейту, пока они смотрят на меня, а я смотрю на них. — Не говорите, что никогда раньше не спали в его постели.
Я спускаюсь по лестнице, следуя за ним, пока он ждет меня внизу.
— Кто-то ревнует. — Парень шлепает меня по заднице, и я не успеваю ему ответить, потому что по коридору идет Виски, потягиваясь, а затем виляя хвостом.
— Во-первых, я не ревную к животным, — возражаю я, глядя на лестницу, где коты теперь сидят бок о бок наверху. — А вот ты ревновал к Гэвину.
Нейт останавливается и оборачивается.
— Не отрицай. Ты был раздражен в ту же минуту, как он начал флиртовать со мной, и если бы взгляды могли убивать, он был бы мертв. — Я подхожу к нему и легонько касаюсь кончика его носа пальцем. — Даже не пытайся отрицать.
— Этот парень, вероятно, мошенник и притворяется военным, чтобы никто ничего не спрашивал. — Он касается моего носа, а затем поворачивается и идет на кухню.
Качаю головой и направляюсь к задней двери, пока он готовит кофе, я наполняю миски Виски водой и едой. Затем сажусь на табурет и наблюдаю за ним. Парень ставит передо мной чашку и встает точно там же, где стоял вчера утром.
— Нам нужно поговорить о... — начинаю я, и он поднимает руку.
— Мы двое взрослых, которым нравится проводить время вместе, — начинает он, а затем усмехается. — Послушай, Элизабет, я знаю, на что мы идем, и ты тоже.
Я ничего не отвечаю, только киваю. В принципе, он говорит то, что я хочу услышать. Однако утверждение, что мы просто двое взрослых, которым нравится проводить время вместе, и ничего более, ранит до глубины души.
— Так что, пока ты здесь, мы можем делать то, что делаем.
— Я уезжаю после Нового года. — Мое сердце начинает биться быстрее, когда я это говорю, и я подношу чашку кофе к губам, делая маленький глоток.
— А как насчет того, чтобы мы просто... — Он смотрит на свой кофе, не зная, как сформулировать следующую часть.
— Трахались до потери пульса, пока я здесь? — подсказываю я, когда он слишком долго подбирает слова.
— Трахались до потери пульса, пока ты здесь. — Он смеется. — Это будет наш маленький секрет.
— Как и раньше, только теперь мы знаем условия. — Я замолкаю. — Теперь я не буду думать, что ты меня ненавидишь.
Нейт смотрит мне в глаза.
— Я никогда не смог бы тебя ненавидеть, Элизабет, — уверяет он, поднимая свою чашку. — Раздражаться на тебя? Определенно. Но ненавидеть? — Он качает головой. — Никогда.
Я ахаю.
— Как я могу тебя раздражать? — Я откидываюсь на табурете и поджимаю под себя одну ногу. — Я само совершенство.
— Это так, — соглашается он.
Мы подъезжаем к дому моих родителей, и я оглядываюсь, замечая, что машин вдвое больше, чем в прошлый раз.
— Можно с уверенностью сказать, — я смотрю на него, — что вся семья в сборе.
— Это еще не все, — говорит Нейт, ставя грузовик на парковку, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Большинство приедет только на предсвадебный ужин.
— Умные люди, — ворчу я, потянувшись к ручке двери. — Мне тоже так надо было сделать.
— Если бы ты так сделала, — весело отвечает Нейт, открывая свою дверь, — я бы не смог тебя трахнуть.
Не знаю почему, но от его слов я смеюсь так, как давно не смеялась. От души, запрокинув голову.
— Очень верно подмечено.
Я выхожу и иду рядом с ним по парадной лестнице, открываю дверь. На нас сразу же обрушивается шум и запах еды.
— Умираю с голоду, — замечает он, снимая ботинки и добавляя их к гигантской коллекции у входной двери. Здесь и ботинки, и кроссовки, как мужские, так и женские, а также детская обувь, разбросанная повсюду.
— Тебе стоило что-нибудь съесть, — говорю я, глядя на него, а он улыбается.
— Я ел, — он оглядывается, чтобы убедиться, что никто не слушает, — дважды.
— О, вот вы где. — Слышу я за спиной и, оглянувшись, вижу, как в комнату входит мой отец. Он одет в спортивные штаны и футболку с названием катка, написанным бирюзово-синим цветом. — Угадайте что?
— Свадьба отменяется, а Рождество теперь под запретом навечно. — Я умоляюще складываю руки и улыбаюсь.
Шутка не доходит до него, и он смотрит на меня с недовольством.
— Это не смешно.
— Зависит от того, кого спросить. — Я пожимаю плечами. — Если это не так, то я сдаюсь.
— Твой багаж доставили сегодня утром, — объявляет отец, и я ахаю, оборачиваясь, чтобы посмотреть, не увижу ли я его где-нибудь.
— Вы его приняли или отдали, как мою комнату?
Отец смеется.
— Такая драматичная. — Он обнимает меня, прижимая руки к бокам. — Он в гостиной. — Целует меня в макушку. — Я могу положить его в грузовик для тебя.
— Я сам, — предлагает Нейт, направляясь в гостиную, хватая мой чемодан.
— Будь осторожен с этим багажом, — говорю я ему, — это драгоценный груз.
  
— Это чемодан, — отвечает Нейт.
— Да, с моими вещами, а я драгоценная, так что это драгоценный, черт возьми, груз, Нейт.
— Понял. — Он кивает и открывает дверь, чтобы положить мой багаж в кузов грузовика.
— Иди поздоровайся с кузенами и кузинами. — Отец обнимает меня за плечо, и мы входим на кухню, которая, кажется, забита более чем сорока людьми, если не больше.