Как очаровать очаровательную
Как хотелось сейчас Далии услышать, о чем они говорят! Отойдя от ворот в конюшню, она огляделась. Чуть дальше она заметила прикрытое ставнями большое окошко. Может, через него будет лучше слышно? Поддерживая руками капюшон, она прошла к окну и сквозь щель заглянула внутрь.
– Вы показали себя молодцом, милорд, – подбадривал слуга Кирка, подавая ему ведро.
– Спасибо тебе. Все, как ты и говорил – сначала жуткая боль, а потом нога мало-помалу начинает сгибаться.
Подняв ведро, Кирк облился водой.
У Далии пересохло во рту при виде струящейся по крепким мышцам воды. Ей вмиг вспомнилось, как она прижималась к этому разгоряченному телу. Невольно вздрогнув и понимая, что дрожит она явно не от холода, девушка вновь припала к окошку.
– Да-да, сегодня вы показали себя просто молодцом. Гордитесь!
– Еще успею дать волю гордости, когда твердо встану на ноги.
Взяв протянутое ему слугой полотенце, лорд Кирк вытер лицо. Слуга отошел в сторону, и золотистый свет лампы выхватил из полумрака налитое силой тело Кирка.
Далия почти вплотную прижалась к ставням, пожирая глазами его спину и узкие мощные бедра. Внезапно она ощутила нечто похожее на досаду от того, что тогда их встреча в бильярдной была так не вовремя прервана – она даже не успела разглядеть его как следует.
Подойдя к Кирку, слуга вручил ему еще одно полотенце, куда больше первого.
– Ну как, милорд? Боль прошла? Не так сильно болит, как вчера?
– Сегодня чуть легче. Это благодаря горячим примочкам, которые ты делал мне вчера вечером. – Кирк вытер волосы, плечи и руки. – И все же до сих пор такое чувство, будто в ногу вогнали раскаленный нож и оставили его торчать.
– Все верно, но посмотрели бы вы на себя со стороны – как вы ловко скакали и уворачивались от этого мешка. Пару недель назад вы ни за что так не смогли бы.
– Ты прав. Сейчас нога куда подвижнее, чем раньше. Хоть это и адски болезненно, но того стоит. Optimum quad premium. Первый – значит лучший.
– А вы первым желаете быть?
– Побывал уже. Хочу им и остаться.
«Что это вообще значит? Почему он обрекает себя на эти муки?»
В этот момент конюх, ведущий по уздцы гнедого жеребца, остановился как раз напротив Кирка, почти полностью закрыв его от Далии. Во всяком случае, теперь она не слышала, о чем говорили Кирк и слуга, но видела, что Кирк почти непрерывно массировал ногу.
И все-таки леди Балфур никак не могла понять, что за всем этим скрывалось. Может, все это ради того, чтобы снова ездить верхом? Возможно.
В этот момент лорд Кирк поднялся. И хотя лицо его исказила боль, тем не менее вид у него был удовлетворенный, если не радостный.
Кирк надел халат. Ткань сразу же прилипла к мокрому телу. Перехватив халат ремешком, он одернул его, и у Далии быстрее забилось сердце. Она вдруг представила, как снимает с него этот халат, как покрывает поцелуями его могучую грудь, как ласкает каждый мускул этого словно вылитого из бронзы тела…
От волнения у нее стучали зубы, ее бросало то в жар, то в дрожь.
«И все же, невзирая на все его огрехи, он великолепен! Более того – он умен, находчив, честен и страстен! Чему удивляться, если он не выходит у меня из головы? И… большее того, я его… Наверное, я все же люблю его».
Она сжала ладонями голову, чтобы хоть чуть-чуть унять пульсирующую в ней боль.
«Но разве я могу любить его? Разве я могу любить того, кто считает меня лишь подходящей для себя? Разве можно считать любовь любовью, если любит лишь один?»
Она отошла от окна. В голове царил сумбур.
«Нет, мне необходимо все как следует обдумать. Как такое вообще могло произойти?»
И она задумчиво зашагала по тропинке, ведущей к болоту. В горле застрял комок.
Глава 18
Из дневника герцогини Роксборо
«А тут еще и погода испортилась. Будто без этого неприятностей мало! О, Рождественский бал! Мир твоему праху! А я так надеялась…»
Задыхаясь на ледяном ветру, Кирк, опираясь на трость, брел от конюшен к замку. Сегодняшний успех вселял надежды, даже ободрял, но все равно после того самого их с Далией спора он никак не мог прийти в себя. И это была не просто хандра, его лишил покоя самый настоящий душевный разлад.
Даже еда и та казалась ему теперь безвкусной, пресной, будто опилки, все остроты представлялись плоскими, а замышляемые герцогиней развлечения – глупыми, даже отталкивающими. Никогда в жизни лорд Кирк не чувствовал подобной опустошенности. Единственное, о чем он сейчас мог думать, так это об их последнем разговоре с Далией, и безмолвно, бессловесно о нем сокрушаться.
Вероятно, было бы лучше, если бы ему все же удалось поговорить с ней, но после этого рокового спора она почти все время проводила с занемогшей мисс Стюарт.
Нынче утром лорд Кирк узнал, что мисс Стюарт пошла на поправку, и впервые за эти три дня почувствовал облегчение. Им с Далией непременно нужно поговорить, а для этого необходима встреча. Кирк не знал, как поступить, но, с другой стороны, пускать все на самотек тоже было недопустимо. Ему была невыносима мысль о том, что она может быть несчастна, больно было даже вспоминать слезы в этих серо-голубых глазах, которые он увидел, когда они ссорились. Картина воспоминаний мучила его, лишала сна и способности рационально мыслить. В конце концов, ему стало казаться, что продлись это еще немного, и он просто обезумеет.
Мимо проехала коляска, Кирк мельком взглянул на нее. Еще один сбегает, мрачно подумал он. Из гостей остались очень немногие. При входе в замок его встретили целых четверо лакеев и целая свора приветливо лаявших мопсов герцогини.
– Дикое стадо! – неприязненно бросил он собачкам.
Серенький Рэндольф, не столь темпераментный, как его собратья, сидел чуть в стороне, повиливая хвостиком.
Кирк смягчился.
– Ты-то точно уяснил здешние манеры поведения, разве нет? Но остальные – сплошные невежи!
– Они рассчитывают попасть в бальный зал, к елке, милорд, – объяснил ему один из лакеев. – Ее светлость распорядились запереть двери, чтобы не пускать их туда.
– С какой стати у этих псов такой интерес к рождественской елке?
– Им нравится срывать с веток серебряные украшения и носиться по замку с ними в зубах. А ее светлость опасаются, как бы они их не наглотались и потом не занемогли, вот и поставила нас здесь проследить за ними.
Тут лакей стал навытяжку – из коридора сбоку величаво выплыл дворецкий.
– О, милорд, позвольте снять с вас плащ, – учтиво предложил Макдугал.
– Благодарю, нет нужды. Просто я неподобающим образом одет, а вдруг кому-нибудь из гостей на глаза попадусь.
Проговорив это, Кирк едва не рассмеялся.
«Боже мой, так и в денди недолго угодить!»
На улице, хлопая ставнями, бесновался ледяной ветер. Изо всех щелей дуло. Гавкая, по вестибюлю носились собачонки.
– Ну-ка тише! Взбесились вы, что ли? – взъярился на псов Макдугал.
– Все дело в северном ветре, милорд. Он всегда приносит с собой ледяной дождь, а то и снег.
Из голубой гостиной величаво выплыла герцогиня в зеленом платье с оборками.
– Вот вы где, лорд Кирк. Вы-то мне и нужны.
Лорд Кирк поклонился.
– Чем могу быть вам полезен, ваша светлость?
– Мы с леди Шарлоттой хотим с вами побеседовать.
– Да, но сначала мне следует принять ванну и переодеться.
– Пустяки! Роксборо с утра и до позднего вечера носится верхом и от него за версту несет конюшней, так что мне подобное не впервой. Пойдемте. Не хочется упускать момент.
И, не дожидаясь ответа, повернулась и удалилась в гостиную, следом за ней устремились мопсы.
– Она на ногах с самого рассвета, – попытался объяснить настрой герцогини Макдугал. – Ее светлости не дают покоя эти отъезжающие. Я на них не в обиде, их тоже понять можно – с испанским гриппом сладить не так просто, – вполголоса проговорил он.
Кирк кивнул в знак согласия.